— Ложись! — снова заорал сержант из «Гаммы», инстинктивно понимая, что сейчас произойдёт.
Но я не лёг и даже не шелохнулся. Я продолжал стоять, опираясь на трость, и ждал.
Мир снова замедлился, и я услышал сухой и злой щелчок бойка. Увидел крошечный, почти невидимый глазу огненный цветок, который распустился на конце ствола, а потом появился сверхзвуковой хлопок пули, покинувшей ствол, и она полетела ко мне, вращаясь, разрывая воздух, неся с собой забвение.
Я не стал тратить энергию на щит, так как решил, что это было бы грубо и неэффективно, как стрелять из пушки по воробьям, поэтому вместо этого я сделал едва заметное движение пальцами вытянутой руки, словно смахивал невидимую паутину.
В десяти сантиметрах от моего лица воздух на тысячную долю секунды исказился и стал плотным, как стекло. Пуля врезалась в невидимую преграду, хотя она летела точно мне между глаз. От встречи с неожиданным препятствием её траектория изогнулась, словно пуля попала в поток быстрой реки, и ушла в стену.
Тишина, которая наступила после этого, кажется, стала еще более тяжёлой, чем в первый раз. Сказать, что все удивились, значит не сказать ничего, потому что если создание щита было демонстрацией силы, то это… это было демонстрацией абсолютно немыслимого контроля. Мои возможности были оскорблением для стрелка, ведь я не просто отразил его выстрел, но и показал снайперу, что его мастерство и его оружие, да вся его жизнь ничто, просто мелкая помеха, от которой можно отмахнуться, как от назойливой мухи.
— Мать твою… — тихо выдохнул кто-то из пиратов, и в этом его удивлённом возгласе спелись воедино ужас, отчаяние и понимание того, что сейчас все они столкнулись с чем-то за гранью их понимания и это что-то никак не вписывалось в их привычный мир.
Снайпер на мостках замер, а потом я увидел, как он бросил винтовку и в панике попятился назад, чтобы скрыться в тени.
Я медленно повернул голову в его сторону и впервые за весь бой подал голос, и он, усиленный нанитами, прозвучал не громко, но чётко и без эмоций, его услышал каждый в этом ангаре.
— Поздно.
Я поднял трость и направил её прямо на металлическую балку, на которой лежали стрелки.
` [ЗАДАЧА: Изменить_структурную_целостность_объекта. Материал: сталь. Цель: критическая_деформация.] `
Трость в моей руке едва заметно загудела, и огромная, толщиной в полметра стальная балка, на которой держалась часть крыши и мостки, со стоном, похожим на предсмертный хрип гиганта, начала изгибаться. Не было ни взрыва, ни огня. Металл просто потёк, как пластилин, и начал складываться пополам под собственной тяжестью.
Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Мостки под ногами пиратов накренились, и они, с отчаянными криками, посыпались вниз с пятнадцатиметровой высоты, как горох. Их падение было коротким, и глухие удары тел о бетонный пол стали последним звуком, который они услышали.
Я опустил трость.
— Группа «Гамма», — сказал я ошеломлённым жандармам всё тем же бесцветным голосом. — Огонь по пулемётному гнезду за прессом. Сектор одиннадцать-дельта. У вас есть три секунды, пока они пребывают в шоке.
Сержант вздрогнул, словно очнувшись от гипноза.
— Огонь! — рявкнул он на своих людей, и те, вскинув винтовки, открыли ураганный огонь по указанной мною цели.
Команда сержанта сработала как дефибриллятор, который вновь запустил остановившееся сердце боя. Четыре фигуры в чёрной броне, которые только что лежали на полу в ожидании смерти, вдруг одновременно, как единый механизм, вскочили на ноги. Бойцы напрочь были лишены паники или удивления, а в их движениях была отточенная эффективность профессионалов, которым дали чёткую цель.
Четыре штурмовые винтовки выстрелили практически одновременно, и с грохотом, который слился в один непрерывный, рвущий воздух звук, тотчас ударили по указанному мной сектору. Моя внутренняя карта показывала мне, как красные иглы трассеров вгрызаются в металлическое укрытие за старым прессом. Жандармы стреляли по засевшему там пулемётчику, словно вырезали его силуэт.
Секунда, потом ещё одна, и огонь прекратился так же внезапно, как и начался, а в наступившей паузе я услышал, как за прессом с глухим стуком упало что-то тяжёлое, а затем по бетонному полу с лязгом прокатился ручной пулемёт. Угроза была нейтрализована.
Я смотрел на ангар, но больше не видел его как хаотичное нагромождение ящиков, тел и мечущихся в панике людей. Сейчас я видел его как шахматную доску, либо как сложную многоуровневую систему с сотнями переменных, которую нужно было срочно отладить. И я, чёрт возьми, был лучшим отладчиком в этом и любом другом мире!
` [АКТИВАЦИЯ_ПРОТОКОЛА: УСТАНОВЛЕНИЕ_ПОЛНОГО_ТАКТИЧЕСКОГО_КОНТРОЛЯ.] `
Первым делом я взломал их примитивные коммуникаторы. Для меня это было до смешного легко, так как их сеть защищена паролем «Хват123» рассыпалась передо мной, как карточный домик, и тут же в моей голове зазвучал хор обреченных:
«…заходят с фланга! Они повсюду!»
«Пашка, где ты⁈ Пашку убили!»
«Что за демон⁈ Его пуля не берёт! Он же металл гнёт!»
«Бежим к чёрной лестнице, там выход!»
Отлично, теперь их паника стала моим оружием.
— Всем отходить к запасному выходу! Сектор четырнадцать! — я бросил в их сеть приказ, идеально имитируя голос одного из их бригадиров, которого только что пристрелили.
И они поверили. Три группы пиратов, зажатые в разных концах ангара, сорвались с мест и бросились в указанном направлении. Они неслись прямо в сектор, который уже держали на прицеле бойцы группы «Дельта».
Я увидел, как один из жандармов (молодой, судя по еще не потёртой броне) бросился вперёд, чтобы занять более выгодную позицию, и в тот же миг из-за штабеля бочек высунулся ствол дробовика. Я не успевал предупредить об этом паренька, да мне и не нужно было этого делать.
` [СОЗДАНИЕ_КРАТКОВРЕМЕННОГО_БАРЬЕРА. Тип: кинетический. Цель: боец_77-Дельта-05.] `
В тот самый миг, когда из ствола вырвался сноп огня и картечи, перед шлемом жандарма на тысячную долю секунды возникло едва заметное искажение воздуха, и картечь, летевшая смертоносным облаком, ударилась в эту невидимую стену и веером разлетелась в стороны, с визгом срикошетив от стен. Боец, даже не поняв, что произошло, добежал до укрытия и открыл ответный огонь по пирату с дробовиком, превращая его в кровавое решето. Молодой жандарм никогда не узнает, что только что был в миллиметре от смерти.
— Цели! — мой голос снова прозвучал в общем канале жандармов, ровный и властный. — Двое за цистерной, трое в смотровой яме. Подсвечиваю.
Над укрытиями пиратов на мгновение вспыхнули тусклые красные ореолы, видимые только в оптике шлемов.
— Вижу цели! — доложил сержант «Гаммы». — Работаем!
Две гранаты, описав идеальную дугу, полетели точно в указанные точки. Раздался грохот взрывов, крики— ещё две проблемы были решены.
Пираты начали ломаться. Они сражались с призраком, с дьяволом, который читал их мысли, видел их сквозь стены и обращал их собственное оружие против них. Один из них, бородатый громила, выскочил из-за укрытия и бросился на ближайшего жандарма, размахивая огромным тесаком. Он был уже в двух метрах, когда я просто посмотрел на него.
Тесак в его руке, занесённый для удара, рассыпался, превратившись в облако ржавой пыли прямо в воздухе. Громила замер. Буквально одну секунду он смотрел на свою пустую руку с выражением какого-то детского недоумения на лице, и этой секунды хватило, чтобы короткая очередь из штурмовой жандармской винтовки отбросила его назад.
Я не сражался, сейчас я был дирижёром боя: я видел траектории пуль и анализировал прочность стен, рассчитывал рикошеты и подсвечивал прорехи в укрытиях.
— Капитан… — услышал я в эфире потрясённый и даже благоговейный шёпот одного из бойцов. — Вы это видите?
— Вижу, рядовой, — ответил ему Волков, и я почувствовал, что он говорит не только со своим бойцом, но и со мной. — Продолжайте выполнять приказы, все вопросы потом.
