Холодная вода начала возвращать тело к жизни. Ран на полу шевельнулась, открыла один глаз, потянулась и без спешки запрыгнула на край койки, подталкивая носом черепок ближе к моей ладони.

— Это мне? — я скосил взгляд, но ее лисий хвост все равно отнимал часть внимания.

Не знал, что она в человеческом облике может проявлять свои звериные черты.

— Тебе, — она посмотрела в потолок мимо меня, будто подношение её совершенно не волновало. — Ты долго лежал. Я подумала, ты ослаб, потому что давно не ел. Так в норе делают для тех, кто слаб. Это полевая мышь, я её сама поймала за конюшней, у ловчей кошки. Кошка была против. Я её убедила, что мне нужнее. Но потом Луна сказала, что оторванная голова тут ни к чему и завоняется, в общем, я и сделала вот…

— Спасибо, рыжая, — я чуть улыбнулся пересохшими губами. — Я её на полку поставлю. На самую видную.

— Не пытайся её сварить, — Ран наклонила голову. — Сваришь — обидишь.

— И в мыслях не было.

Луна закатила глаза и впервые за полчаса рассмеялась.

Я отвалился на подушку, слушая размеренное дыхание Ран на полу и тихое гудение маны в собственном предплечье. Мы закрыли старый контракт, но внутри зрело чёткое понимание — настоящая охота только началась.

Голову разрывало чугунным гулом от затылка до самых глаз. Пульсация отдавалась в висках при малейшей попытке сфокусировать взгляд на трещинах потолка съёмной комнатушки. Девять дней комы даром не проходят, мышцы превратились в кисель, суставы с трудом сгибались. Каналы маны при этом вели себя иначе. Боль внутри них сменилась звенящим напряжением перетянутых струн.

Я с усилием оторвал руку от матраса и поднёс к глазам, моментально отвлекшись от ломоты в шее. Серебристый орнамент под кожей, доставшийся мне от Ивары, полностью перестроился. Бывшая капиллярная сетка раздалась вширь и вгрызлась в мышечную ткань основательными, плотными линиями. Серебро утратило прежний блеск в пользу тусклой оружейной серости. В местах пересечений у запястья и основания пальцев проступил зеленоватый оттенок молодой поросли.

Пальцы сжались в кулак, натягивая кожу без малейшего дискомфорта. Рука налилась непривычной свинцовой тяжестью. Симбиоз благополучно миновал стадию адаптации и переварил ту суровую дозу искаженной энергии, что мы хапнули у покалеченного подземного древа.

Дожидавшаяся прояснения рассудка, Система наконец отмерла. Воздух перед глазами дрогнул, пропуская колонку золотисто-синих строк. Я вчитывался в него со скрипом, раз за разом сводя вместе двоящиеся буквы и перечитывая абзацы по несколько раз.

Внимание. Фиксируется структурная перестройка энергоканалов.

Стимул: предельная перегрузка в зоне высокой концентрации дикой маны, ментальный резонанс с древним духом.

Статус симбиоза: Углублённый. Росток (Ивара) инициировал частичное уплотнение ваших тканей для компенсации повреждений.

Сводка обновлений:

«Молниеносный Шаг» — ранг повышен (Адепт). Снижено потребление маны на 30%. Добавлена возможность серии коротких скольжений без повторной концентрации.

«Стойкость Горного Хребта» / «Каменная Плоть» — синергия завершена. Доспех формируется рефлекторно, плотность увеличена. Возможность игнорировать скользящий режущий урон. Возможность создавать оружие на манер звериных когтей, не уступающих по прочности магической стали.

«Корни Земли» / «Призыв лозы» — радиус контроля расширен до 15 метров. Прочность стеблей повышена.

«Единение с Лесом» — адаптация пройдена. Сенсорная сеть активна вне замкнутых лесных биомов (слабый фоновый отклик в любых зонах с естественной растительностью).

«Голос Зверя» — ментальный канал расширен. Возможна глубокая передача намерений и эмпатический резонанс с существами от 4-го ранга.

Я со свистом выпустил воздух сквозь зубы и уронил руку на грудь. Навыки подросли рывком, правда, ценой боли и перегрузки нервных узлов. Обычная практика для местных реалий, где выживший после мясорубки организм экстренно адаптируется во избежание повторения подобного. Система лишь формализовала произошедшие внутри меня изменения. На традиционное развитие этих способностей могли уйти долгие годы рутинных тренировок.

Впрочем, хорошо, что у меня есть Система, а то самому с этим разбираться пришлось бы как минимум несколько недель, а то и месяцев.

Затем в самом низу лога всплыл отдельный, ранее не виденный системный блок.

Обнаружен остаточный эфирный слепок.

Источник: Четырёххвостая лисица (Кицунэ, ранг 6). Передача произошла в момент предельного духовного слияния (эмпатической защиты).

Навык сформирован: «Воздушный Серп».

Я скосил глаза. Ран устроилась на широком подоконнике с подтянутым к подбородку коленом. Лисица мерно хрустела яблоком и пялилась на портовую суету во дворе. У деревянного стола стояла Луна. Девушка механически тасовала стопку исписанных листов, напряженный изгиб ее плеч и резкий профиль выдавали долгие бессонные дежурства.

Система не ошиблась насчет резонанса. У проклятого дерева Ран физически вцепилась в меня, и видимо, в этот момент бушующий эфирный шторм замкнул нас в один контур. Ну или как-то так, все же я не ученый этого мира, чтобы говорить наверняка. Пока Ивара пыталась вытянуть сознание из-под гнета чужой агонии, по моим каналам беспрепятственно текли паника и мощь хищницы. В тот момент энергетическая граница между нами дала брешь, впрочем, могли проявиться и другие аномалии, все же та мана была искаженной. Осколок навыка осел в мышечной памяти совершенно случайным образом в процессе той экстренной защиты.

Хотя, возможно, тут помогла Система, которая и раньше адаптировала меня под навыки мана-зверей. В некотором роде здесь произошло то же самое, но уже без выполнения задания от нее. Боюсь, иначе последствия были бы куда печальнее.

Не отрывая локтя от постели, я приподнял кисть правой руки. Обучавшиеся в академии маги тратят время на создание жестких конструктов и плетение узлов. Я проигнорировал эту школу и обратился к инстинктивному следу внутри своих же мановых каналов. Память почему-то хранила отголосок того лесного боя, где взбешенная лисица с легкостью кромсала стволы мощными хвостами.

Пространство возле кончиков пальцев налилось плотной осязаемой упругостью. Кисть выполнила короткое режущее движение. От ладони оторвался прозрачный полумесяц сжатого воздуха. Беззвучный воздушный серп пересёк комнату поверх моего одеяла и впечатался в деревянную спинку стула. Твердая дубовая доска обзавелась идеально ровной глубокой бороздой. Никаких спецэффектов, искр или лишнего шума, только сухой треск расколотой древесины, показавшийся чересчур громким в замкнутом помещении.

Ран перестала жевать яблоко. Она повернулась от окна, скользнув взглядом по спинке стула и моей поднятой руке. Хищница сохраняла полную неподвижность, выдавая крайнюю степень смятения лишь расширившимися вертикальными зрачками. Запах и обоюдное доверие входили в привычный список её картины мира, однако присвоение личного стихийного навыка в обход долгой эволюции ядра ломало любые природные правила.

Да и у любого на ее месте возникли бы вопросы после такой демонстрации.

— Это же был мой удар, — Ран подозрительно прищурилась, переведя взгляд с расколотой доски на мои пальцы. — Не помню, чтобы разрешала откусывать куски от своей силы.

— Взял напрокат, рыжая, — я миролюбиво опустил руку на одеяло. — Вышло совершенно случайно, если честно. По всей видимости, побочный эффект от того балагана у ядра Подземелья. Обещаю пользоваться бережно.

Лисица недовольно повела узкими плечами, обдумывая ответ. Судя по всему, ощутимого ущерба собственному резерву она не обнаружила, иначе не была бы такой спокойной, поэтому предпочла промолчать и вернулась к прерванному поеданию яблока.