Я поднялся и начал собирать котомку. Луна тоже встала, отряхнув плащ. И в этот момент Ран одним текучим движением вскочила на ноги и повисла на моей руке обеими руками, вцепившись в предплечье без предупреждения.

— Ты пахнешь хорошо, — сообщила она, глядя на меня снизу вверх. — Через тебя лес говорит. Говорит, что ты свой. Я останусь рядом.

Я стоял с рыжей девушкой на руке и смотрел в пространство, пытаясь подобрать адекватную реакцию. За годы полевой работы ко мне привязывались волчата, барсуки, однажды рысёнок, который прожил в егерском домике полтора месяца и спал на моих сапогах. Но ни один из них не принимал человеческий облик и не вешался на руку. Тем более прижимаясь, кхм… грудью.

Луна смотрела на эту картину, и впервые за всё наше знакомство я видел на её лице сочетание раздражения и искреннего удивления в равных пропорциях. Она скрестила руки на груди, чуть откинула голову и прищурилась, будто решала, треснуть меня от души или все же простить.

— Ран, — я осторожно высвободил руку, что потребовало определённых усилий, потому что хватка у существа шестого ранга оказалась соответствующей. — Ты живёшь в этом лесу. Это твоё место. Мы вернёмся в город.

— Я пойду с тобой, — заявила эта особа.

— В город нельзя без одежды.

Ран опустила взгляд на плащ, перевела на Луну, потом обратно на себя. В янтарных глазах не мелькнуло ни тени смущения, только лёгкое недоумение.

— Зачем одежда? Не понимаю…

— Так принято у людей, — вмешалась Луна, и голос её стал размеренно-наставительным. — Мы ходим одетыми. Это… обязательное условие.

Ран посмотрела на неё прямо, оценивая чужака на своей территории.

— Ты тоже пахнешь лесом, — заявила Ран, склонив голову, и в её голосе прозвучало нечто похожее на снисхождение. — Но слабо. Он, — кивок в мою сторону, — сильнее. Гора-аздо сильнее.

Еще и потерлась о мою руку, будто мне мало было взглядов, которые бросала в мою сторону Луна.

— Рада слышать, что от меня не воняет, — Луна произнесла это с безупречной невозмутимостью, и только по тому, как она чуть быстрее обычного убрала бинты обратно в котомку, я понял, что невозмутимость стоила ей определённых усилий.

Переговоры заняли время. Ран не хотела оставаться одна, Луна настаивала на одежде, я выступал посредником между существом, которое не понимало, зачем прятать тело под тканью и вообще считало это глупостью, и человеком, который считал это самоочевидным. В итоге договорённость сложилась, девушка останется в лесу, мы вернёмся с одеждой, потому что так принято, и иначе в город попросту не пускают.

— Принесу что-нибудь подходящее, — я протянул Ран остаток копчёного мяса из котомки, и она приняла его, откусила и прикрыла глаза, жуя со сдержанным одобрением.

— Мне нравится, — Ран проглотила кусок. — Приноси ещё. Побольше. Я голодная.

Луна развернулась и пошла к тропе первой.

Я задержался у поворота тропы. Ран пристально смотрела мне в спину, удерживая меня в поле зрения до самой развилки, и я чувствовал этот взгляд между лопатками ещё долго после того, как поляна исчезла из виду.

На тропе Луна шла рядом и молчала. Тишина тянулась до первого поворота, потом до второго, и я не торопил, давая её мыслям улечься перед словами.

— Мана-звери, которые принимают человеческий облик, — Луна заговорила чуть быстрее обычного, — обычно не открываются людям так легко. Виттоли говорила, что контакт устанавливается месяцами, иногда годами. Доверие кицунэ считается одной из сложнейших задач в магозоологии.

— У меня оберег, — пожал я плечами. Ведь и сам не ожидал, что именно так все сложится.

— Он помог. Но она прореагировала не только на камень. А еще и на твою ману. И… тебя, — бросила девушка в мою сторону странный взгляд.

Я промолчал, потому что спорить было не с чем.

— Впрочем, — Луна добавила, глядя на тропу, и тон у неё не изменился, но темп речи вернулся к привычному, — это, вероятно, полезно. Свидетель, знающий лес изнутри и способный указать на источник. Гильдии эта информация пригодится.

— Полезно, — согласился я.

— И она весьма… прямолинейная.

— Мана-звери обычно такие. Социальные условности им ни к чему.

— Я заметила, — Луна посмотрела на меня вполоборота. — «Ты пахнешь правильно». Занятный комплимент. Надо будет запомнить.

Я усмехнулся, и мы пошли к городу, где ждал отчёт в Гильдию и поиск одежды по росту для девушки, которая всерьёз не понимала, зачем людям ткань на теле.

Обратная дорога к городу прошла в слегка напряженном молчании. Луна шагала рядом, чуть впереди обычного полушага, и хмурилась чему-то своему. Это выражение я уже видел после разговора с Таликом про заражённые узлы, и означало оно одно: ей нужно время, чтобы уложить новое в голове. Так что трогать девушку я не собирался, пусть лучше сама придет к нужным выводам.

Мана-зверь шестого ранга, час назад повисший на моей руке в виде рыжей девушки, в её картину мира укладывался плохо. Это уж точно.

— Может, обсудим? — я попробовал.

— Потом, — Луна не повернулась. — Сейчас не выйдет толком. Слишком свежо и, боюсь, я могу сказать то, о чем потом пожалею.

— Понимаю, — осторожно ответил я.

— Только купим ей одежду, ладно? Не хочу больше смотреть, как она кутается в плащ, — преувеличенно бодро предложила девушка.

На рынке мы задержались недолго. Луна выбирала вещи быстро, не особо заморачиваясь над тем, как это будет выглядеть. Рубашка из некрашеного полотна, штаны с завязками на поясе, мягкие сапоги на плоской подошве, плащ — ничего из того, что жалко потерять или что притянет лишний взгляд.

— Какой ищем размерчик-то, барышня? — торговка прищурилась и окинула Луну взглядом с головы до пят. — На вас саму берём или на кого ещё? А то, знаете, всякое рассказывают, потом ходят жалуются, что-то рукав длинный, то воротник не тот.

— Примерно как я, — Луна приложила рубашку к себе, оценила длину рукава и кивнула. — Чуть уже в плечах.

— Стройная, значит. Ладно, держите. Вернётесь, если не подойдёт. Я без проблем обменяю.

— Не вернёмся.

— Все так говорят.

— Я на глаз снимаю мерки с десяти лет, — Луна усмехнулась. — Не промахнусь с такой мелочью.

Я расплатился за все покупки, а Луна убрала вещи в мою котомку, и мы двинулись обратно. Дорога показалась короче, оба знали путь, и лишь неловкое молчание сопровождало нас до конца.

Ран сидела на поваленном стволе у края поляны, подобрав под себя ноги и подперев щеку ладонью. Плащ, в который мы её завернули после пробуждения, сполз с одного плеча, и утреннее солнце, пробившись через кроны, рисовало на рыжих волосах медные блики. Янтарные глаза нашли нас ещё на тропе, задолго до того, как мы вышли на поляну, и я ощутил на себе внимание, к которому ещё не успел привыкнуть. Терпение зверей шестого ранга измеряется иначе, чем человеческое. Да и, в целом, нельзя было обманываться ее человеческой внешностью — перед нами сидел зверь, который лишь принял такой облик.

Одежду Ран приняла с необычайным достоинством. Каждую вещь осмотрела отдельно, пощупала ткань, поднесла к лицу. Рубашку понюхала дважды, поморщилась от запаха, но промолчала, хотя я было подумал, что начнет возмущаться. Потом начала одеваться, и движения у неё выходили плавными, разве что между делом она косилась на свои руки в рукавах, словно одежда — забавная человеческая выдумка, к которой ещё надо привыкнуть. Я, правда, думал, что у нее это вызовет сложности, но нет.

Луна наблюдала за этим, скрестив руки. От утреннего раздражения и следа не осталось. Ран бегала между деревьев с врождённой ловкостью хищника, и каждое движение было произведением искусства. Такое у людей появляется после долгих тренировок, а у мана-зверей просто есть, впаяно в мышцы вместе, казалось, с памятью предков. Впрочем, было видно, что если одежда ей и доставляла неудобства, то незначительные.