Зверь прыгнул, и Молниеносный Шаг в сочетании с изначальным рывком бросил моё тело поперёк его траектории, Каменная Плоть легла на оба предплечья, пока ноги ещё не коснулись земли. Я встал между зверем и Луной, скрестив руки над головой, и когтистая масса обрушилась сверху, вбив меня в грунт по щиколотки. Мана-зверь оказался третьего ранга, а не второго, я ошибся в оценке опасности. И теперь цену этой ошибки ощутил на себе волной от удара, от которой загудели кости, когти впились в каменную корку, продавливая слой глубже, чем оставлял грифон.

Обе ладони ударили зверя в грудь, и Когти Грозы разрядились на полную мощность с расстояния, когда зверь просто не успел бы увернуться. Двойной импульс прошёл через шерсть и кожу в нервные сплетения, зверь содрогнулся всем корпусом и отлетел на четыре метра, врезавшись боком в ствол дерева, рухнул в мох и остался лежать, дыша часто и неглубоко. Жив, просто вырублен, несмотря на вложенный заряд.

Я выпрямился, чувствуя, как каналы маны саднят после перерасхода. Каменный слой на предплечьях медленно затягивал борозды от когтей. Пожалуй, четвёрти мощности хватило бы, если попасть точнее, Ирма бы за такое расточительство точно приложила посохом.

Луна лежала на земле, опираясь на локоть, и я протянул ей руку. Она взяла её и поднялась, ладонь была горячей, и пальцы задержались на моих на секунду дольше, чем требовалось. Серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели на меня, и я прочитал в них досаду на себя, потому что щит не выдержал, и это была её ошибка, а ещё под досадой мелькнуло и спряталось кое-что, для чего у меня пока не нашлось названия.

— Щит я просчитала под второй ранг, — Луна отряхнула колено от влажной земли и досадливо поморщилась. — Зверь оказался сильнее.

— Бывает, — я потёр предплечье, где каменный слой ещё держался полосами. — В следующий раз закладывай полтора запаса. Здесь звери, как я уже понял, ранжируются иначе, чем в Пределе, границы между рангами размытые, и второй ранг может оказаться крепким третьим.

— Полтора так полтора, — Луна подняла лук с земли, проверила тетиву пальцем. — Хотя Виттоли за такой расход меня бы отчитала, она избыточный запас не любит.

— Предпочитаешь нравоучения от Виттоли или когти от хищника? — иронично приподнял я левую бровь.

— Да поняла я, поняла, — она хмыкнула, поднимая выпавшую стрелу. — Полтора запаса, так полтора запаса. И вообще лучше не подпускать зверя к себе.

Она подобрала колчан, перекинула его через плечо, и мы продолжили путь.

Я заметил, что Луна держится ближе обычного, и иногда её взгляд задерживается на мне сбоку, и отводится, когда я поворачиваю голову. Академия, Внешний двор и затем переход во Внутренний с личным ученичеством, годы, когда от девушки бастарда с западного побережья никто не ждал ничего серьёзного — всё это выковало в ней броню самостоятельности, за которой она пряталась долго и надёжно. Когда кто-то встаёт перед тобой, принимая удар, первое, что чувствуешь, протест. Второе приходит позже, и Луна не из тех, кто торопится с ответами. Я ценил это в ней и не комментировал.

Третье столкновение произошло у самого заражённого участка, где я в прошлый раз изолировал повреждённые кусты. Хищник бродил вдоль края лощины, явно пришедший сюда из-за сдвинутых территориальных границ, принюхиваясь к больным растениям.

— Собирай, я прикрою, — я махнул Луне в сторону лощины, и она скользнула вниз по склону, пока я разворачивался к зверю.

Мана-зверь атаковал коротким рывком, лоза перехватила его за переднюю лапу, разряд в бок остановил инерцию, и я довернул хищника вбок, используя его собственный вес. Зверь рухнул на камни, перекатился, вскочил и оценил ситуацию заново. Оценка ему, судя по морде, не понравилась — я стоял между ним и лощиной, серебристые прожилки на руках светились, лоза покачивалась у левой ладони. Хищник фыркнул, развернулся и ушёл в подлесок, прихрамывая на обожжённую лапу.

На удивление разумный зверь, умеет считать шансы. Ну или посчитал меня слишком сильной добычей.

За моей спиной Луна работала быстро, срезая стебли и корни по списку, проверяя каждый образец, откладывая поражённые. Кольцо вбирало растения по очереди, стазис сохранял их свежими, и я чувствовал через руны, как артефакт слабо вибрирует на пальце при каждом вложении, откликаясь на живую ману внутри стеблей. Старая работа мастера даже спустя годы работала исправно, сделана на совесть. Талик знал, что дарил.

В нескольких местах мы находили растения на границе заражённой зоны, и я осматривал каждое, прежде чем срезать, расщепляя стебель у основания и проверяя волокна на просвет. Здоровые были зелёными и влажными, повреждённые — бурыми и ломкими, с тем же тонким инородным оттенком, который я запомнил с прошлого раза. Для лечения они бесполезны, хуже того, могут усилить симптомы вместо того, чтобы их снять. Луна запомнила разницу после первого объяснения и дальше определяла сама, молча отбрасывая испорченные стебли в сторону. Благодаря тому, что я потратил немного времени на пояснения девушка теперь активно помогала мне в сборе, и мы должны были справиться быстрее.

К закату список из трав был закрыт. Четырнадцать позиций, каждая в нужном количестве, ни одного сомнительного образца. Я проверил содержимое кольца, пропуская мысленный образ через руны, срезанные растения лежали внутри так, будто их только что вынули из земли. Все же магия способна на удивительные вещи.

Обратный путь мы шли в хорошем темпе, который оба спокойно выдерживали благодаря тренировкам. Лес темнел вокруг нас, вечерние тени заливали тропу сизым сумраком, и первые ночные звуки просачивались из-под корней. Мышцы гудели от дневной работы, в каналах маны покалывало после перерасхода у ручья, но это были приятные ощущения, как от хорошо проделанной работы.

Расточительство резерва в начале боя считалось позорной ошибкой первого года обучения, и я её совершил после двух лет занятий. Впрочем, когда кто-то падает и зверь уже в воздухе, расчёт мощности уходит на второй план, тут бей, чем есть.

Луна шла рядом молча, и в этом молчании теперь чувствовалась задумчивость — тёплая, после дневной собранности, и я поймал ещё один взгляд сбоку, который она отвела, когда я повернул голову. Мы оба понимали, что у ручья произошло кое-что, кроме обычной боевой стычки, и говорить об этом сейчас было рано.

У восточных ворот стража уже сменилась на вечернюю. Жетон мелькнул в свете факелов, давая нам возможность пройти внутрь без проволочек. Мы прошли в город, и каменная мостовая после целого дня на живой земле ударила по подошвам весьма непривычно.

— Дальше в целительский корпус? — Луна поправила ремень колчана на плече.

— Да, к Талику. Старик с утра ждёт, и я не удивлюсь, если до сих пор торчит на ступенях.

— Тогда поторопимся, — Луна улыбнулась краем рта. — Не люблю расстраивать стариков. Они потом очень сквернословят.

Мы пошли по улице к целительскому корпусу, и Луна шла на полшага ближе, чем утром.

В корпусе горели все светильники, это я увидел ещё с улицы, через мутноватые стёкла второго этажа.

Мы вошли через незапертую дверь, тут же окунувшись в густой горячий воздух, пропитанный горечью трав, воском и сладковатым духом выпаренных отваров. Талик стоял у большого стола, склонившись над записями, рядом с ним работал молодой целитель, худой парень с красными от недосыпа глазами. Ивена сортировала склянки у дальнего шкафа, движения её рук остались такими же точными и скупыми, как при варке пилюль, только тени под глазами у девушки стали ещё глубже.

Я направил энергию в кольцо и начал выкладывать содержимое на свободный стол, расставляя мешочки в порядке рецепта, как привык у Сорта и как Талик сам меня учил в первую неделю. Каждый пучок и корешок я называл вслух, чтобы старик мог оценить, не отрываясь от записей.

— Камелия горная, шесть порций. Крестовник сушёный, на восемь партий, корень железной лозы, три крупных…