Олав мне нравился, честный профессионал без подковёрных игр, но очень уж приставучий и упертый. Да и показывать ему весь свой арсенал я всё равно не собирался. Может быть, позже, когда пойму, кто в этом городе за кем стоит и какие нити связывают Гильдию с теми, кому не стоило знать о моих возможностях.

Вечерами, вернувшись из леса, я садился на подоконник тесной комнатки над лавкой менялы и раскладывал добычу. Тетрадь из грубой бумаги, купленную на рынке за медяк, я заполнял угольным карандашом, подробно описывая каждый собранный образец.

«Горная камелия, корневище. Паразитирует на крупных деревьях через корневой контакт, вытягивая ману. Насыщенность корневища зависит от силы дерева-хозяина. Седативный компонент, при сочетании с маной-подпиткой возможен усиленный эффект. Проверить на растворимость в спиртовой и водной среде».

Горький терн, лист и водяная трава без названия, стебель, заняли следующие страницы. Смолистый налёт терна раздражал кожу при контакте и мог послужить основой для состава наподобие того, что я делал из сока огневки в Пределе, а сок водяной травы образовывал при высыхании тонкую плёнку, в которой при таком содержании маны наверняка хватало заживляющих свойств.

Обе заметки я завершил одинаково: «проверить при первой возможности».

Записи накапливались, и тетрадь толстела от вложенных между страницами листьев и кусочков коры. Мешочки с образцами я раскладывал на подоконнике, сортируя по предполагаемым свойствам, и комната начинала пахнуть лесной смолой и пряной зеленью, перебивая запахи города, доносившиеся со двора.

Ивара по вечерам затихала, и доверчивое тепло семечка просачивалось через серебристые нити в каналах. Девочка засыпала раньше меня, устав от впечатлений дня, и я продолжал писать, пока свет в окне не угасал и пальцы не начинали чертить кривые линии от усталости.

На исходе первой недели, сдавая отчёт по разведке северной тропы, я задержался у стойки. Женщина в неизменно квадратных очках проверяла мой формуляр, кивая на каждую строчку, и я дождался, пока она закончит. Удивительно, но кроме нее я за стойкой почти никого и не видел, будто у нее и нет выходных вовсе. Ну или мне везло попадать на ее смены каждый раз.

— Есть вопрос, — я положил ладони на стойку, побарабанив пальцами. — В городе есть место, где можно работать с алхимическими составами? Мне нужно оборудование и компоненты. Покупать готовое не интересует.

Женщина отложила перо, сняла очки, протёрла стёкла краем рукава и водрузила обратно на переносицу, глядя на меня поверх оправы.

— Алхимик в городе есть, — произнесла она осторожно, явно заранее зная, куда повернёт разговор, и постучала пальцем по стойке, подбирая следующие слова. — Мастер Хенг. Лучший в округе на несколько дней пути, с отличным оборудованием и глубокими знаниями. Но характер у Хенга такой, что половина города старается к нему не заходить без крайней нужды. Алхимик с дурным нравом и привычкой выгонять тех, кто тратит его время. Если сумеешь его заинтересовать, возможно всё. Если нет, узнаешь быстро и больно для самолюбия. Он точно сдерживаться на язык не станет.

Я кивнул. Подобных людей я встречал в каждом заповеднике, суровые профессионалы, не терпящие дилетантов и отгородившиеся от мира стеной презрения к некомпетентности. С ними сложно, но именно они обычно знают больше остальных и готовы делиться знаниями с теми, кто докажет, что стоит потраченного времени. Сорт в Пределе был помягче, но и у него поначалу хватало скепсиса по отношению ко мне.

— Где его найти?

— Улица Медников, второй проулок от площади с фонтаном. Вывеска с ретортой, медная такая, потемневшая. Не ошибёшься, потому что вокруг будет пахнуть так, что глаза защиплет.

Олав стоял у доски в пяти шагах от стойки и делал вид, что изучает листки с заданиями. Когда женщина закончила, наставник повернулся ко мне, перехватив рукоять тренировочного меча машинальным жестом.

— Если у Хенга не сложится, — Олав говорил ровно, без нажима, — у меня есть знакомый в целительском корпусе. Там тоже занимаются алхимией, правда, не так целенаправленно, но оборудование стоит, компоненты есть, и работать дадут, если человек пришёл по делу, а не поглазеть. Могу свести.

Олав предлагал инструмент и возможность выбрать не один-единственный путь. Наставник продолжал искать подход ко мне, но делал это грамотно, через полезные контакты и информацию, без настойчивых приглашений на спарринг. Такое даже в какой-то мере подкупало.

— Спасибо, — я кивнул обоим. — Начну с Хенга. Если не выйдет, вернусь к вашему предложению.

Олав поднял руку в коротком жесте, мол, как знаешь, и отошёл обратно к доске. Женщина же за стойкой уже склонилась над следующим формуляром, скрип пера по бумаге провожал меня к двери. Похоже, им обоим было интересно как пройдет моя встреча с этим алхимиком, но говорить об этом сотрудники Гильдии, разумеется, не стали.

Улицу Медников я нашёл без труда: два поворота от площади с фонтаном, где каменная змея извергала воду из пасти. Проулок был узким, зажатым между глухими стенами мастерских, под ногами хлюпала жижа из сточной канавы. Потемневшая медная вывеска с ретортой висела над дверью из толстых досок, и регистраторша, пожалуй, не соврала по поводу запаха, глаза и, правда, защипало ещё на подходе. Едкий кислотный дух перемешивался с горьким травяным осадком, и я приглушил Усиленные Чувства до минимума, чтобы обоняние не взвыло от перегрузки.

Я толкнул дверь из толстых досок и шагнул внутрь.

Внутри всё выглядело дорого и, стоит признать, грамотно.

Котлы из тёмного металла стояли на каменных постаментах у стен, и рунные вставки на их боках мерцали тусклым жаром. Дистилляторы на подставках с регулируемым огнём занимали длинный стол у окна, медные трубки змеились от колб к охладителям, соединения были пригнаны плотно, без подтёков и прогоревших стыков, что говорило о качестве пайки. По стенам тянулись полки с запаянными склянками компонентов, подписанными мелким почерком, и количество этих склянок впечатляло.

Такое собрание ингредиентов и оборудования я видел, пожалуй, только у Ирмы, хотя у неё всё было встроено в живое дерево и подчинялось другой логике. Но тем не менее посмотреть на все это было интересно.

Поверх смолистого кислотного фона тянуло горелой сладостью, осевшей на стенах до такой степени, что камни кладки потемнели от неё в нижней трети помещения.

За рабочим столом в дальнем конце стоял немолодой мужчина с морщинистым лицом и жёлтыми от различных составов пальцами, которые он вытирал тряпкой, не прерывая движения и не выпуская её из рук, глядя на меня через полумрак мастерской. На столе перед ним стояла реторта с мутной жидкостью, которая доходила на медленном огне, и он явно работал с ней до моего прихода и собирался работать дальше.

— Чего нужно? — голос был сиплым и весьма неприветливым.

— Мне сказали, что через вас можно получить доступ к оборудованию, — я остановился у входа, не проходя дальше. — Работаю с алхимическими составами, мази и отвары. Готов платить за время, расходники свои по большей части.

Хенг положил тряпку на стол, обтёр ладони одна о другую и посмотрел на меня. В разных местах своего мира я встречал этот взгляд десятки раз, на лицах людей, убеждённых в собственной незаменимости. Не то чтобы это не было чаще всего обосновано, но гонора у этих людей все же было многовато.

— Платить, — повторил он, перекатывая слово на языке. — Каждый второй, кто заходит в эту дверь, готов платить. Три монеты за час, думают они, и вот уже можно ковыряться в моих котлах, ронять мои склянки и тратить компоненты, за которыми я ездил в горы два дня верхом.

Громкость голос набирал постепенно, мужчина вскипал, будто чайник.

— Приходят без опыта и без малейшего представления о том, сколько стоит каждая рунная вставка на этом оборудовании. С руками, мать его, от которых воняет полевой грязью, и хотят варить зелья, которым они учились по чужим запискам на оборотной стороне кабацких счетов. А когда я отказываю, бегут жаловаться в Гильдию, что Хенг слишком дорого берёт, Хенг никого не пускает, Хенг плохой человек.