Работа требовала терпения. Куст отдавал сок неохотно, малыми порциями, и торопить его не стоило, второй надрез рядом мог повредить растение, а мёртвый кустарник сока не даёт вовсе. Пожалуй, именно в такие минуты ожидания Усиленные Чувства работали лучше всего, в фоновом режиме отслеживая движение в подлеске и под пологом крон.

Ивара, в отличие от меня, заметила неладное первой, и серебристые прожилки на запястьях вспыхнули ярче на долю секунды. Я поднял голову и перестал двигаться, не отнимая руки от склянки.

Из тёмной тени за стволами, в десяти шагах от меня, на берег ручья вышел зверь, и мягкая текучесть его движений при такой массе тела сразу выдала опасного хищника.

Тварь была размером с небольшого медведя, но двигалась по-кошачьи, перетекая из тени в тень с мягкостью, которая при таких габаритах выглядела неправильно. Серо-коричневая шерсть с тёмными полосами вдоль хребта сливалась с влажной корой и мшистыми камнями низины, и если бы не Ивара, я заметил бы зверя на три секунды позже, когда он подошёл бы ещё ближе.

Лапы были непропорционально широкими, с толстыми подушечками и изогнутыми когтями, которые пружинили по мху без звука, и по их форме я определил, что тварь либо роет, либо лазает, а скорее, и то и другое. Янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня, не мигая, и в них не было ни агрессии, ни страха, только внимание хозяина территории, обнаружившего гостя у себя в кладовой.

Через Ивару я ощутил плотное горячее ядро, второй ранг, без признаков нестабильности или болезни. Система молчала, ни нового навыка, ни скрытого условия. Просто зверь на своей территории, и человек, присевший на корточки у его кустов с ножом и склянкой.

Я убрал склянку в котомку, заткнул горлышко пробкой на ощупь, не отводя глаз от зверя, и медленно выпрямился во весь рост.

Молниеносный Шаг швырнул меня влево, на полтора метра от прежней точки, пока тело ещё разворачивалось вслед за движением.

Мана-зверь промахнулся буквально немного, взрыхлив задними лапами влажную почву, и развернулся сразу, плотно вписав разворот в два шага. Хищник не смог схватить свою добычу с первого броска и злость от промаха уже толкала его на повторную атаку.

Котомку я уронил при уходе в сторону, нож остался в правой руке. Зверь снова прыгнул, целя в плечи, и прыжок нёс его над самой землёй — компактное, несмотря на размеры, тело, стелилось параллельно мху. Я качнулся вправо, пропуская мимо себя тушу весом в добрую сотню килограмм, и выбросил лозу из левой ладони. Серебристо-зелёная плеть захлестнула заднюю лапу над суставом и дёрнула на себя, смещая траекторию приземления.

Зверь рухнул на бок, тут же перекатился, подняв пыль, и рванул с такой силой, что лозу пришлось отпустить, иначе меня просто утащило бы следом. Волокна лопнули у основания, и тварь вскочила, встряхиваясь всем телом, обрывок побега ещё болтался на её лапе. Лоза здесь не удержит, слишком много живой массы и слишком злой нрав у тварюшки передо мной.

Животное качнуло головой из стороны в сторону, как делают псовые, когда прицеливаются, и пошёл по дуге, обходя меня с правой стороны. Я развернулся лицом к нему, удерживая дистанцию, переступил на мягкий грунт, где при нужде можно будет использовать навык для спутывания цели. Каменная Плоть уплотнила кожу на предплечьях и рёбрах фоновым откликом на близкую угрозу.

Мана-зверь бросился снова, на этот раз жёстче, не разгоняясь, просто выстрелив вперёд мощным толчком задних ног. Левая лапа рубанула по воздуху наискось, когти прочертили по каменной коже предплечья борозды, от которых по руке прошла тупая отдача, и я провернулся вдоль оси удара, уходя за спину зверю, а правая ладонь ударила ему в бок Когтями Грозы, дозированно, на четверть мощности, ровно столько, чтобы обжечь, но не покалечить.

Разряд прошёл по влажной шкуре, и тварь отпрянула с коротким визгом, дёрнув боком, где между пятнами побежала дымная полоса подпалённой шерсти. Она встряхнулась, обнажив нижние клыки, и голова опустилась к земле, задние ноги поджались для длинного рывка.

Дыхание зверя стало чаще и мельче, рёбра ходили ходуном. Расход энергии на три стремительных броска подряд и болевой шок от разряда делали своё, и я читал усталость по замедлению реакций. Ещё пара минут такого обмена, и мана-зверь поймёт, что добыча ему не по зубам. По крайней мере, я на это надеялся, одновременно смещаясь по дуге, не давая ему набрать разгон для нового прыжка.

Вот только не все было так хорошо, как мне хотелось бы. Из кустов за спиной зверя на прогалину выступила вторая туша, точная копия первой, с такими же широкими лапами и приземистым корпусом, только этот звереныш был полон сил. Жёлтые глаза оценивали меня, будто мана-зверь понимал, что торопиться некуда.

Пара, понял я, перестраивая в голове всю картину. Охотятся вместе, значит, наверняка и работают согласованно. Первый давил спереди, изматывая и отвлекая, второй ждал момента, когда внимание жертвы будет занято боем, и заходил с фланга. Так обычно поступают парные хищники, подобное я видел у волков в Сибири и у гиеновидных собак в Африке, только здесь вес каждого зверя превышал сотню кило, и когти могли вскрыть кожаный доспех одним ударом. Вот уж точно, роковая парочка.

Второй зверь сделал шаг, и в этот момент свист прошил воздух слева от меня, а закончился хлопком раскалённого газа у самой морды твари. Синеватая вспышка ударила в мох в паре миллиметров от носа зверя, подняв фонтан земли и искр, и зверь отшатнулся назад, невольно присев на задние лапы. Первый, тот что передо мной, дёрнул головой на звук и тоже присел. Оба смотрели туда, откуда прилетела стрела, и я, можно сказать, чувствовал, как в их звериных головах складывается простое решение, которое спасало жизнь хищникам на протяжении тысячелетий — добыча оказалась дороже, чем стоила.

Они ушли в тень низины. Один за другим, поспешной трусцой, которая вскоре перешла в ровный бег, и их силуэты растворились в зелёном полумраке подлеска. Будто ничего и не было.

Я перевёл взгляд туда, откуда прилетела стрела. На краю низины, где густой кустарник расступался перед каменистой грядой, стоял человек с луком в опущенной руке. Тёмные волосы убраны назад, стянутые в хвост, дорожная куртка с небольшим гербом на плече. Герб я видел раньше на плечах группы, прибывшей с кораблём. Вышитая серебряной нитью звезда Академии.

Она подняла голову, и серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками встретились с моими.

Секунда прошла, может две, пока мы смотрели друг на друга сквозь расстояние выстрела. Приятно было видеть знакомое лицо, которое за два года стало еще прекраснее. Те же скулы и разрез глаз, но время убрало подростковую угловатость, которая была в Пределе. Движения, когда она опускала лук и убирала стрелу в колчан, были точно такими же плавными. Рунная вязь на плечах лука поблёскивала в зелёном свете, пробивавшемся сквозь полог крон, и это был совсем другой лук, намного дороже и качественнее, чем те, что были у нее раньше.

Луна смотрела на меня, и я видел, как она тоже перестраивает картинку. Два года назад через Предел шагал парень в кожанке деда, а сейчас перед ней стоял тот, кто прошел тяжелые тренировки и множество полевых заданий. И, может, я это замечал не так явно, но внешность моя за эти два года сильно поменялась.

На долю секунды её взгляд задержался на моих плечах и руках, лёгкий румянец тронул скулы, который, впрочем, легко было списать на переход из тени на свет.

— Вик, — она выговорила имя так, будто проверяла, как оно звучит после длинного перерыва, думаю, она не до конца верила, что это я. — Что ты делаешь здесь?

— Луна, — я убрал нож в ножны и подобрал котомку с земли, стряхивая мох. — Рад встрече. Не ожидал тебя тут увидеть, да еще так.

Несколько секунд мы молча стояли по разные стороны прогалины, где ещё пахло палёной шерстью и горячей маной, и, пожалуй, пауза могла бы затянуться, но Луна шагнула вперёд, так же решительно, как тогда в Вересковой Пади, когда шла через метель к озеру и не оглядывалась.