Один карат алмаза весит две десятых грамма (0,2). То есть, вся его добыча потянет всего тысяч на тридцать долларов. А он мысленно уже считал себя миллионером и плавал в роскошном бассейне в обществе моделей.

— Как-то дёшево, — не стал он скрывать своего разочарования.

— Молодой человек, — с насмешкой протянул приёмщик, — вы-таки должны понимать, что этот бизнес полностью монополизирован несколькими компаниями. И цены у всех одинаковые. Лучшего предложения вы нигде не найдёте. Пусть вас не вводит в заблуждение цена бриллиантов. То, что после огранки карат бриллианта стоит пять тысяч долларов — совсем другое дело. Впервые занимаетесь этим? Купили алмазы в надежде разбогатеть?

— Откуда вы знаете? — искренне удивился немец.

— Ой ли! — закатил глаза собеседник. — Вы ли у меня первый такой? Сколько вас таких пассионариев тут было… Кто-то в надежде разбогатеть под влиянием гидов спускает тысячи, после чего понимает, что не может вывезти камни за границу и продаёт нам дешевле, чем за них заплатили. Для хитрых артелей это единственный способ сплавить камни дороже. Кому-то же везёт, и он обменивает камни у аборигенов недорого. Но и им приходится приносить камни нам. Таки вы будете мне показывать свою добычу или уступите место следующему клиенту?

Александр оглянулся, но не обнаружил за собой никого. Он был единственным человеком в закрытом помещении один на один с приёмщиком. Поняв, что это такая идиома, мол, или продавай свои алмазы за предложенную нами мелочь, или вали отсюда и не мозоль глаза, он достал из внутреннего кармана джинсовой куртки мешочек.

Приёмщик высыпал содержимое мешочка на весы, после чего долго перекладывал камешки пинцетом по одному.

— Действительно один мусор, — констатировал он по итогу. — У вас пятьсот три карата базовой мелочи на двадцать тысяч сто двадцать долларов. Вас устраивает эта цена?

— Устраивает, — пробурчал хмурый парень, которого такая цена совершенно не устраивала. — Только я хочу увидеть доллары, а не местную цветную бумагу.

Но разве он мог что-нибудь с этим поделать? Получалось, что он продал всё «своё» имущество за копейки. Одна зенитная установка должна была столько стоить. Пикап, опять же, пусть и без документов, но тоже дорогая игрушка. Получалось, что аборигены его нехило так надули.

— Все местные хотят видеть доллары, — скупщик вручил ему пачку баксов. — Удачного дня, молодой человек. Если не секрет, сколько вы за это отдали?

— Больше, чем это стоит, — когда ему отдали деньги, он стал чувствовать себя уверенней и мысленно успокаивал себя тем, что это лучше, чем ничего. Ведь все проданные им вещи изначально ему не принадлежали и являлись добытыми в бою трофеями. — Не хочу об этом говорить.

— Понимаю, — продолжил сыпать соль на рану приёмщик. — Сколько я вас таких видел, — покивал он, — обманутых местными прохиндеями. Считайте это дорогим жизненным уроком — не всё то золото, что блестит.

«Двадцать штук баксов — лучше, чем ноль, — думал он, удаляясь от представительства фирмы по скупке алмазов. — Тем более что сделка прошла гладко. Никакого криминала и риска. Ну и что? Подумаешь, получил меньше того, что рисовала моя фантазия. Я же не ювелир, чтобы превратить алмазы в бриллианты. Да и оборудования для огранки у меня нет. Зато спокойно всё продал и получил свой стартовый капитал. Теперь мне точно должно хватить денег на первое время жизни в Европе и на легализацию там».

Пройти через досмотр во всех аэропортах Шульцу удалось без проблем, как и долететь до конечной точки в Нидерланды. Там он оказался в знакомой среде. Большинство людей говорили на немецком, повсюду можно было купить недорогое и вкусное пиво. В общем, он словно вернулся домой. Конечно же, в столице этого государства было много туристов и разных продуктов, которые в большей части мира запрещены. Но он не собирался кушать местные кексики, поскольку подобные виды развлечений не одобрял и считал отвратительными. То ли дело пиво… Его он первые три дня пил в бесчисленном количестве, поскольку сильно соскучился по этому напитку и пытался залить тяжкие воспоминания. Последних у него хватило бы на пяток матёрых ветеранов.

Но вечно прибывать в алкогольном угаре — такое себе. Это уже алкоголизм, который вреден для здоровья. Вредить себе не значилось в планах Шульца, поэтому он вовремя затормозил и покинул гостиницу в поисках аренды квартиры.

Найти в Амстердаме квартиру — не проблема. Сложно найти дешёвое жильё. Из-за его недоступности люди идут на разные хитрости. Самое простое — совместное проживание. Подобное практикуется многими молодыми людьми. Зачастую арендуется спальня в квартире, а зал, кухня и санузел общие с другими жильцами.

Есть более суровые, соответственно, дешёвые варианты — проживание по несколько человек в одной комнате, к примеру, когда в двухкомнатной квартире живут четыре человека. Такое в основном практикуют любовные пары, но бывает, что и студенты так живут с друзьями.

Более жёсткий вариант для гастарбайтеров — квартира, которую превратили в аналог хостела или же дешёвый хостел. То есть, в одной комнате располагаются сразу две-три-четыре-шесть двухъярусных кроватей, в зависимости от того, насколько паршивый хостел и сколько кроватей туда поместится. В самом суровом исполнении на одном койко-месте спят по расписанию по очереди.

Ну и вообще бесплатный, но при этом противозаконный вариант — сквотерство. Эта затея пришла в Нидерланды из Великобритании. В данном случае люди с асоциальным поведением незаконно вторгаются в дом, в котором никто не живёт, и живут там до тех пор, пока их с шумом и помпой не выдворит полиция.

Ни один из этих вариантов Александру не нравился, особенно сквотерство. Это означало рано или поздно (скорее рано, чем поздно) нарваться на проблемы с полицией. А ему следовало как можно меньше контактировать с представителями правопорядка. Да и общение с асоциальными элементами ему претило, особенно с такими, которые обитают в Нидерландах. Тут ведь кое-что абсолютно легально, отчего в эту страну, словно мотыльки на пламя свечи, слетаются всяческие отбросы.

Впрочем, он готов был согласиться на совместное проживание по первой схеме, когда у него в распоряжении будет отдельная комната. Покинув армию, он не был готов терпеть под боком во время сна кого-то постороннего.

Посмотрев пяток однокомнатных квартир, он пребывал в отвратительном настроении. Везде цены были такие, словно в аренду сдавался целый зал в Лувре, а не малюсенькую жилплощадь. В итоге шестая квартира парня устроила по цене, но её площадь была смешной — восемнадцать квадратных метров. Плюс расположение ни чердаке, считай, на шестом этаже пятиэтажного здания. Одна из стен представляла собой скос крыши, отчего приходилось пригибаться, проходя мимо неё. Но пока у Алекса не выработалось такой привычки, и он постоянно бился головой о стену.

Оплата перелёта, аренда гостиницы на первое время в Амстердаме, затем аренда квартиры, питание — всё это требовало денег. К тому же, Шульц обновил гардероб, ведь из вещей у него осталось лишь то, что он привёз с собой и на себе из Африки. Баксы таяли, словно лёд под весенним солнышком. Александр с грустью провожал каждую потраченную банкноту и с ужасом осознавал, что если так продолжится, то вскоре от его стартового бонуса ничего не останется. Он уже потратил почти все трофейные деньги с эритрейских мясников и уже начал подбираться к заначке с алмазов. Следовало срочно решать проблему пополнения бюджета. И поскольку он не хотел привлекать к себе внимание полиции, то преступный путь пополнения бюджета сразу отбросил.

В итоге на следующий день после аренды квартиры он начал искать работу. К вечеру он устроился официантом в бар. Платили там немного, но бонусом шли чаевые. А главное — хозяин заведения не задавал лишних вопросов и официально сотрудников не оформлял, за исключением бармена и управляющего. Плюс раз в неделю ему обещали бонус в виде халявного пива, когда будут считать остатки. Для человека, которому с шестнадцати лет за ужином в субботу подавали кружку пенного, этот напиток святой.