— Фарси, плиз, — с надеждой смотрел на него продавец.
— Эх… — вырвался из груди немца тяжёлый вздох. — Нужно будет выучить этот чёртов фарси, чтобы в будущем не было таких проблем… Слушай, мужик, — он подошёл ближе к собеседнику и оттянул ткань его серо-синей выгоревшей джалабии (рубашки до пят, больше похожей на платье, но для мужчин-мусульман). — Мне нужна одежда. Обычная одежда. И обувь, — показал он на шлёпки мужчины.
Стоило Александру продемонстрировать банкноту с Джорджем Вашингтоном, как в глазах торговца промелькнуло понимание. Он словно внезапно стал полиглотом, что-то пробормотал и рванул внутрь своей лавки, скрывшись за внутренней дверью. Вскоре он вернулся со стопкой поношенных вещей, скорее всего, своих же.
У Алекса не оставалось особого выбора, так что привередничать было некогда. Он выбрал из вещей широкие брюки, белую свободную рубашку и резиновые шлёпки. После чего начался яростный торг. Торговец хотел максимально нажиться на своём старом секонд-хенде, а покупатель желал сэкономить как можно больше. В итоге они сошлись на пятидесяти баксах. Продавец в качестве сдачи вручил пачку местных цветных фантиков. Шульц даже не собирался вникать в название этой валюты и думать о том, насколько его нагрели.
Отъехав от деревни, он остановился и переоделся. Одежда была чистой и хорошо пахла, так что не вызывала чувства неприязни из-за того, что её до этого кто-то носил. В таком наряде он уже не был похож на военного. Больше напоминал местного фермера из иностранцев, который вовремя не свалил из страны и ехал куда-то по своим делам с каким-то грузом в кузове.
С помощью трофейной карты, японской брички и какой-то там немецкой матери, Шульц пересёк границу и оказался в Эфиопии. По крайней мере, так должно было быть, если верить карте и его способностям в ориентировании на местности. Вот только территория этой страны была отмечена на его карте лишь частично. Чтобы нормально тут передвигаться, не нарвавшись на патрули и полицию, ему нужен был проводник из местных жителей. Вот только нанять знающего человека не так-то просто, как и найти его. Нельзя же приехать в первый попавшийся посёлок и спросить у прохожего, мол, где у вас обитает пронырливый парень, который знаком с местностью и готов за деньги оказывать незаконные услуги. В любом месте за такое пошлют на три буквы, а могут и по роже дать. Но у него был свой вопрос, за который вряд ли пошлют или побьют, да и проводник может найтись.
В итоге он наткнулся на небольшой посёлок, который сложно идентифицировать. Для деревни он слишком большой. Для города маленький и утыкан разнообразными одноэтажными домами, построенными из чего под руку попалось: глина, доски, кирпичи, листы шифера, черепица и солома. В общем, местную архитектуру можно было назвать: что нашёл, из того и построил.
И вот в этом месте, привлекая повышенное внимание аборигенов, Александр принялся искать тех, кто владеет английским. Найдя такого человека, он начал его расспрашивать о местных диких племенах. Об одном таком собеседник ему с радостью поведал — о племени Омо. Он говорил, что это дикие люди, мол, ходят с оружием и пасут коров, а правительство с этим ничего не может поделать. Но Алекса такая информация лишь приободрила.
Продолжив расспросы о том, как добраться до этого племени, собеседник сначала пытался отговорить иностранца от столь безрассудного поступка. Затем сдался, и проводил его до знакомого, который знал о том, как попасть к Омо. Последний за сотню баксов с радостью согласился поработать проводником, прокатившись в пикапе до рынка, на котором собираются дикари. А ведь именно рынок больше всего интересовал немца, а не сами скотоводы.
Сто долларов — огромные деньги по местным меркам. По сведениям ООН, местные жители живут примерно на один доллар в день. Конечно же, не все, но его новый знакомый, чернокожий мужчина лет тридцати в сильно поношенных холщовых штанах, выцветшей бежевой футболке и резиновых шлёпках, явно зарабатывал не особо много. Для него эта сотня — месячный заработок или как минимум двухнедельный, ради которого стоило рискнуть. А обратно в свой посёлок можно добраться на попутных грузовиках, как делают большинство местных жителей.
В начале пути Александр думал, что Омо — это какое-то одно племя, обитающее в Эфиопии. Но к концу он убедился в своей неправоте и зашоренности сознания. Немалую роль в недопонимании сыграло плохое знание английского обоих участников сделки. На самом деле это река называется Омо, вдоль которой обитают разные племена. Они выглядят по-разному, у них разные обычаи, но их объединяет торговля, которую они ведут на самом большом в стране чёрном рынке. И правительство ничего не может с этим поделать. Племена плевать хотели на их законы — их волнует личная безопасность, которую им способно обеспечить оружие.
Кровная месть, похищение друг у друга скота и тому подобные приколы до сих пор не изжили себя в этой местности. Для некоторых племён автомат является символом статуса, средством защиты скота от набегов соседей и обязательным атрибутом мужчины. Это как владеть копьём и луком тысячи лет назад — если у мужчины их нет, то его нельзя считать настоящим мужиком. Исключением являются колдуны, которых все очень уважают и опасаются. Но даже те в большинстве своём предпочитают носить с собой оружие, хотя бы пистолет или как минимум добротный нож.
Попав на рынок, Шульц словно перенёсся в другой мир. И это не та самая высокоразвитая параллельная вселенная, в которой он изначально оказался, а помесь средневековья с разукрашенными и шрамированными дикарями, и щеголяющими тарелками во рту, которые шумели, торгуясь и общаясь друг с другом.
Александр, который успел истосковаться по женскому обществу, чуть ли ни капал слюной при виде откровенных нарядов представительниц некоторых племён. Мимо него с непринуждённым видом прошла высокая темнокожая красотка. Вокруг её талии была обёрнута зелёная клетчатая ткань, а грудь с задорно торчащими сосками оставалась открытой на всеобщее обозрение. Вокруг её левой груди сверху полумесяцем были нанесены шрамы. Они же были нанесены у неё вокруг глаз, ещё и подкрашены белой и красной краской. Голова у неё была гладко выбрита.
Его взгляд на какое-то мгновение оказался прикован к груди этой девушки, что не осталось ею незамеченным. Она в ответ пристально разглядывала белокожего парня и широко улыбалась понимающей ухмылкой с нотками гордости, мол, на меня засмотрелся столь экзотический парень.
В следующий миг его внимание переключилось на другую девушку, тоже с обнажённой грудью. У неё шрамов не было. Нижняя часть тела у неё была прикрыта юбкой из мягкой коровьей шкуры, а верхняя часть туловища открыта взглядам. На груди у неё висело множество разноцветных бус из бисера, на голове чёрный платок. Она была менее красивой, чем предыдущая девушка, но какой парень будет смотреть на лицо, когда можно поглядеть на другое?
В общем, некоторое время Алекс пялился на местных красоток с их откровенными нарядами. Но вскоре они ему примелькались, и он обратил внимание на торговлю. Аборигены просто раскладывали товары кто где придётся. Прямо на земле стелили тряпку или шкуру и выкладывали свои вещи либо держали поблизости животных. То тут, то там блеяли козы, кудахтали куры, мычали коровы. Запахи стояли соответствующие. Вляпаться в свежий навоз не составляло проблем, поэтому ходить стоило с осторожностью. Автоматами и пулемётами тут тоже торговали, причём в открытую, словно овощами — они разлетались как горячие пирожки.
С помощью всё того же проводника, жестов и какой-то там африканской матери, ему удалось прицениться к местным товарам, в особенности к тем, которыми он собирался торговать сам.
Вернувшись к своему автомобилю, Шульц откинул с кузова тент, расстелил его на земле и начал выкладывать на него котелки, тарелки, ложки и прочий бытовой шмурдяк, который в виде трофеев был взят в лагере эритрейских вояк. Когда место на ткани закончилось, он стал доставать автоматы и пулемёты, приставляя их к борту в стоящем положении, демонстрируя товар лицом.
