Дрогнувшей рукой он достал из кармана конверт. Он желал знать, что написала сейла Фиону. Один секрет этих отважных женщин он знал, но ведь было еще что-то? Было, Керг чувствовал. С сегодняшнего дня Керг дал зарок доверять своей интуиции, прислушиваться и четко идти к цели.

Маршал развернул листок и сначала поморщился, ведь Кассия писала о личном, но и главном тоже.

«Бесконечно родной Фион, меня уже фактически нет, поэтому можно раскрыть главный секрет, который я хранила. Я люблю тебя, мой отважный воин! Люблю! И всегда любила лишь тебя.

Мой выбор – главная ошибка. Я сделала его слишком рано, не дождавшись тебя, мое сердце. А когда ты пришел, поняла, что ошиблась.

Старшие сейлы нам всегда говорили, что выбор сейла делает лишь раз и не имеет права на ошибку. Но это ложь! Потому что выбор есть всегда! Всегда, ты слышишь, Фион? И у меня он тоже был: пережить миг счастья с тобой или прожить унылую, полную тоски и безнадеги жизнь с моим выбором – сенатором Гвинтом Айкнотом.

Завтра его казнят, и я уйду вслед за ним в тот же час, как испокон веков уходит каждая сейла вслед за своим избранником. И сейчас, в последние часы своей жизни я думаю вовсе не о нем, а лишь о тебе, мое счастье.

Будь счастлив, родной мой. И вспоминай хоть иногда свою глупую Кассию. Теперь я знаю, что миг счастья намного лучше вечности с нелюбимым. Жаль, что поняла я это слишком поздно.

Прощай.

Кассия Айкнот».

Так вот как выглядят варсарийские сказки – «и умерли в один день». Однажды ночью в его руках было самое главное сокровище Вселенной, а он не понял, не сберег, отпустил, но… Больше Гроу никогда не оставит свою Юни. Он должен жить сам для того, чтобы жила и здравствовала его маили – вот он страшный и самый важный секрет сейл. Керг понимал, что об этой тайне знали лишь посвященные, потому что она делала женщин слабее и уязвимее.

Йер Юкасл до смерти не узнал главного секрета своей племянницы, но, похоже, о нем были прекрасно осведомлены те, кто начал кампанию по смене реальной власти на Наргари. С этим еще предстояло разобраться. Несмотря на полную победу варсов, в колониях и на торговых путях все еще случались стычки, возникали очаги сопротивления.

Если маили жива, то… Выходит, у нее не было других мужчин, кроме него, но… Но был ребенок? Его ребенок!

Второй раз за этот сложный вечер маршал Варсарийской империи, а теперь уже Кесарь, потерял опору, земля фактически ушла из-под его ног, заставляя повторно прислониться к стене.

У него сын? Или дочь?

Это и не важно… Главное, это продолжение его и Юни.

Керг поднял глаза, посмотрев на затянутое тучами небо.

- Сейлуриан, - произнес он. – Я усвоил все твои уроки. Благодарю тебя, Великая мать!

Пока Гроу шел к своему катеру, ожидающему его в квартале от бара, он отдавал приказы по зумму, зная, что никто их не ослушается и исполнят точно, как бы странно они ни звучали.

- Ищите по всей планете сейл. Да, эти женщины отличаются от других наргариек. Изолируйте их и разместите с почетом и всеми удобствами. Особое внимание уделите их мужьям. Те из них, кто приговорен к казни, должны быть помилованы. Берегите и тех, и других. Да, в баре на центральной улице погибла женщина. Доставьте ее тело на флагман. Варсарийская империя оплатит погребение.

Он вспомнил бедную Аруну, решив, что Юни обязательно захочет попрощаться с одной из своих сестер. Кроме того, торжественная панихида покажет другим наргарийцам лояльность императора Варсарии к сейлам. Укажет всем и каждому, что варсы берут под свою защиту жриц Сейлуриан.

Но все это могло подождать час, два, несколько… Все, но только не его Юни.

Глава 20

Юнита Айвери

Керг ушел. Человек, о котором только что шла речь, очень много значил для него. Печаль и скорбь Гроу я ощутила, как свои собственные. И, как бы мне ни хотелось оставаться рядом, я отпустила его, зная, что буду ждать возвращения. Нет, я уже ждала его.

Кристалл притягивал взгляд, но просмотреть его содержимое я не решалась, словно меня останавливало что-то. Хотя, что меня там ждет? Все грязные тайны Йера Юкасла и сенаторов за эти годы передо мной раскрылись полностью.

Я не претендовала на власть, хотя должна была править по рождению. Я хотела просто жить, но и в этом наргарийцы отказали сейлам.

Оказавшись в заброшенном храме, я неделю приводила в порядок помещения, пригодные для житья. В город выбиралась лишь иногда, низко надвинув на лоб капюшон, чтобы никто не догадался, кем на самом деле я являюсь.

Пришлось сменить зумм. По старому меня бы очень быстро выследили. Я могла просматривать новости и очень быстро поняла, что многие сестры, особенно совсем молоденькие, находятся в не лучшем, чем я, положении.

Продав некоторое драгоценности, я приобрела старый, не привлекающий внимание катер, пополнила запасы провизии и предметов, необходимых для жизни, а потом почти все время посвящала поиску сейл, попавших в сложные ситуации. Первой, кому я помогла, была Шантель.

Жрица Сейлуриан никогда не осквернит свои руки оружием, но в тот день я снова преступила все непреложные обеты, вооружившись бластером, который нашла у трупа наемника, лежавшего в соседнем переулке.

- Бей сейлу! – вопили где-то рядом. – Из-за них, паскуд, все беды! Бей… Забей… Так ее…

Разве я могла остаться в стороне? Нет, не могла. Погладив все еще плоский живот, прошептала:

- Прости, малышка, но сейчас иначе нельзя.

И сжав в руке бластер, пошла на голоса. Признаться, я даже не знала, заряжено ли оружие. Да и как из него стрелять тоже не представляла себе. Но эти вопросы в ту минуту меня волновали меньше, чем жизнь подруги, да и своя собственная тоже.

Их было четверо. Подростки, не боле пятнадцати циклов. Глупые и агрессивно настроенные. А еще была она – голодная, оборванная, босая. Некогда богатая ритуальная одежда вся покрылась пятнами, грязью и, кажется, кровью.

Прославляющая жизнь никогда не отнимет ее – так учили меня с самого детства. Уметь прощать, понимать, сочувствовать, но в ту минуту я приблизилась к тому порогу, когда все моральные нормы летят в темные дыры Перторакса.

- Отошли от нее! – хрипло заорала я, направляя на подростков бластер. – Отошли или я стреляю!

- Это же сейла, тетя… - отозвался один из нападавших, сжимая в руке камень.

- Она сама сейла! Бей их, пацаны! – крикнул второй, и…

В меня бы полетели камни, но снова помог случай. Я пошатнулась, и дуло бластера опустилось. Рука от неожиданности сжалась, и палец, словно управляемый кем-то свыше нажал на кнопку огня. Зеленый луч вырвался, и хвала Сейлуриан, попал лишь по мостовой в нескольких сантиметрах от ног подростков.

- Бежим! Она стреляет! – завопил кто-то, и банда бросилась наутек.

Я подбежала к девушке.

- Ты как? Идти можешь?

Юная хрупкая сейла подняла прекрасное лицо и, несмотря на то, что все оно было в ссадинах и синяках, а из разбитой губы текла кровь, улыбнулась мне.

- Я рада, что богиня послала тебя спасти меня, - сказала спасенная девушка. – Теперь я смогу все. Даже если придется ползти за тобой, я это сделаю, сестра.

С Шантель нас связала тесная дружба, хотя она не перестала относиться ко мне с глубочайшим почтением, как к представителю старинного и высшего рода. Я не понимала, какое это сейчас имеет значение. Но девушка лишь качала головой, уверяя, что в первых истинных сейлах течет кровь самой Сейлуриан. Не будет нас, умрет и надежда на будущее.

Ей виднее, свою надежду на будущее я носила под сердцем. Тогда она только-только стала толкаться, проявляя жизненную силу.

За Шантель были и другие. В основном молоденькие или совсем дети, преданные родней, оторванные от матерей. Почти всех старших сейл, в особенности членов Ковена, сенат изолировал и держал под контролем. У нас не было с ними связи. Впрочем, даже если бы она и была, мы бы не посмели ею воспользоваться, чтобы не быть обнаруженными.