- Идём, - произносит ровно и первым направляется в свои покои.

Внутри всё было также, как и семь дней назад: на полу перед жаровней лежали шкуры, постель казалась не тронутой... разве что подушка на кровати была одна.

- Думаю, после инцидента с Уной у тебя появились вопросы. Я могу на них ответить, - говорит генерал, скидывая верхнее одеяние по пути к столу и забирая оттуда кувшин с вином, после чего возвращается и усаживается перед огнём.

- У меня нет вопросов, - отзываюсь тихо и опускаюсь на шкуры рядом с ним.

- Нет? Никогда не поверю. Сегодня я сократил дистанцию и позволил тебе воспользоваться моей честностью. Почему отказываешься? - спрашивает он и отпивает прямо из горла.

- Я не хочу задавать вопросы. Я хочу поблагодарить, - складываю руки перед собой и низко кланяюсь со всем возможным уважением.

- Что это? - коротко отзывается Итай, по-видимому, не зная, как реагировать.

- Вы защитили меня перед семьёй. Я ещё ничего не сделала для вас, но вы уже помогли мне. Я не знаю, как мне расплатиться, - произношу из своего положения, не поднимаясь.

- Хватит, - Итай сам помогает мне выпрямиться одной рукой и садится напротив, чуть наклонив голову и рассматривая моё лицо. - Этак мы за каждый поступок друг перед другом кланяться начнём.

- Я не желаю обесценивать вашу помощь, - упрямо качаю головой.

- Может, я желаю её обесценить, - сухо отбивает Итай.

- В таком случае, пожалуйста, поясните - почему? - встречаю его взгляд прямо.

- Не понимаю, по какой причине ты так превозносишь мой поступок... - отводит взгляд Итай, явно не желая отвечать.

- Вы просто пожалели меня?.. - предполагаю, настойчиво вынуждая его ответить.

- Я увидел в тебе себя. Довольна? - уточняет у меня генерал и прикладывается к кувшину.

- Что вы имеете в виду? - взволнованно переспрашиваю, - Неужели у генерала могла быть схожая ситуация внутри семьи?!

- Разумеется, нет. Кто вообще рискнёт ставить мне ультиматумы? - хмыкает Итай, откидывая за спину светлые пряди, прилипшие к вискам от пота.

У него жар? От чего? От углей в жаровне? Или от алкоголя?..

- Расскажите?.. - мягко прошу и осторожно подобравшись поближе, аккуратно забираю кувшин. Не без страха под недовольным взглядом поднимаюсь на ноги и иду к столику - за небольшой чашей. Пусть думает, что я буду наливать ему...

- Моя мать... - получив чашу с вином в руки, протягивает Итай и некоторое время смотрит на прозрачное вино, - хочет вернуть меня в столицу. Любыми способами. Даже через брак с той, что не сможет из столицы отлучиться - ни ради церемонии, ни ради супруга... Глава рода использует не самые честные методы, и я был бы доволен, если бы результат был нужен ей для сближения со мной... но это не так.

- Ваша матушка... старается для себя? - очень тихо спрашиваю, внимательно наблюдая за его сосредоточенным лицом.

- Может, ты не знаешь, но у меня тоже есть братья и сёстры. И родные, и сводные по матушке - от её нового брака. Наш род - древний, и лишать его других наследников из-за гибели главы семьи Великий Князь позволить не мог, - отвечает Итай и выпивает из чаши. - Меня матушка родила в семнадцать лет. Моих сестёр и младшего брата - в девятнадцать и двадцать один. Моих сводных братьев уже после тридцати пяти. У нас большая семья, и лишь я живу в Приграничье - все остальные вхожи во дворец с ранних лет.

Ого... В своё время я смогла узнать лишь о том, что его семья - довольно известная в княжестве. Я понятия не имела, насколько глубоки корни его рода!

- Если в вашем роду столько детей, зачем вашей матушке желать вернуть вас в столицу? Уверена, как любая другая многодетная мать, она вымотана своими чадами, - позволив себе недоверчивую улыбку, спрашиваю осторожно.

- Зачем? - разглядывая пустую чашу в свете от огня, переспрашивает Итай, - Потому что ей нужен не я, а мой выгодный брак. И моя безупречная репутация защитника границы.

Сажусь на пятки, устроив кувшин в руках на коленях...

- Госпожа Ха’гон желает ещё больше укрепить свои позиции в столице? - спрашиваю с лёгкой опаской.

- Ты всё правильно поняла. У госпожи Ха’гон большие амбиции, и муж, умерший за княжество, её вполне устраивает. А, вот, сын, назначенный генералом и оставшийся на границе неподконтрольным ей, не устраивает совсем, - произносит Итай и распускает завязки нательной рубахи.

Мой взгляд невольно соскальзывает с мягкой ткани на гладкую грудь, под которой мышцы рисовали идеально ровные фигуры на подтянутом теле... отворачиваюсь, вспыхнув факелом.

- Моя чаша пуста, - слышу замечание генерала.

Киваю, ещё не готовая вновь повернуться к нему.

- Ты не слышишь? - спрашивает Итай совсем рядом с моим ухом, схватив кувшин на моих ногах за горлышко.

Он так близко?!

- Слышу, господин, - справляясь со сбившимся дыханием, отзываюсь и собираюсь налить ему в последний раз, как поворачиваю голову и встречаюсь с ним глазами.

Нос к носу.

- Ты забываешь обо мне: моя чаша всё ещё пуста, - произносит он проникновенным голосом...

...словно я обидела его до глубины души своим невниманием.

...

Нельзя ему больше пить!

Не знаю, почему он внезапно решил довериться мне и поделиться тяжестью на сердце, но не могу воспользоваться предложенной ситуацией и позволить ему откровенничать и дальше под влиянием алкоголя! Кто знает, чем это обернётся для меня завтра утром?..

Возможно, у генерала есть дурная привычка, скрытая от глаз посторонних, - и я не собираюсь подставлять себя под удар, разделяя с ним этот секрет!

Пусть делает, что хочет, но не при мне!

- Быть может, стоит оставить её пустой на время? - предлагаю, забирая выпивку и скрывая дрожь в голосе. - Я могу принести вам воды взамен...

- Ты проявляешь характер? - хмурит брови Итай.

- Лишь из беспокойства о вас. Простите мне эту дерзость, пожалуйста, - тихо отвечаю.

- Я хочу продолжить, - он тянется, но я проворно отползаю.

- Я принесу вам воды, - хочу подняться, но мне не дают, уцепив за одежду - и я почти падаю обратно на шкуры!

- Ты с ума сошла? Почему не слушаешь меня? - с холодным раздражением спрашивает генерал, крепко держа меня за подол.

«Потому что вы мой единственный защитник здесь! И я не могу позволить вам топить горе вином на моих глазах! Неужели не ясно, что вы должны быть трезвы, умны и дальновидны - иначе нам всем конец?!» - хочу ответить ему, но сдерживаю себя.

- Хорошо, сегодня я сойду с ума и не послушаюсь вас. Как меня накажете? - собрав всю смелость в кулак, отвечаю ему и отталкиваю от себя кувшин, позволяя вину разлиться по полу.

Мой подол натягивается, сжатый сильным кулаком.

- Хорошо. Тогда отвлекай, - звучит короткая команда.

- Что? - растерянно переспрашиваю.

- Отвлекай меня от вина, - сухо повторяет Итай, глядя на меня напряженным взглядом.

- Но... как...

- Тебе объяснить - как? - его бровь ненадолго взлетает наверх.

- Я не стану, - уверенно произношу, не стыдясь отсутствия большой силы в голосе.

Мне страшно ему отказывать. Но не отказать не могу!

- Почему? - голова генерала дергается от какого-то странного импульса.

- Вы не разрешали целовать вас - до этого. И сами напомнили мне о приличиях ещё в коридоре: должно быть, догадываясь, куда может зайти дело сегодня ночью... - говорю ему без стыда, поскольку в моей голове, наконец, сложилась общая картина - он падок на женщин, когда выпьет! Но меня он об этом предупредил заранее, потому я смогу противостоять всему без последствий. - Я не настолько распутна, чтобы пользоваться вашим состоянием, и не настолько смела, чтобы нырять в омут, не зная брода!

- Не зная брода? - переспрашивает Итай, продолжая удерживать мой подол.