Какой он обаятельный, когда так улыбается!

И я не понимаю - он сейчас отказывается от меня или принимает мою неопытность, как данность?

- Я способна помочь вам в этом! - осторожно убеждаю, чуть наклонившись к нему.

- Ты посмотри, где ты сидишь. Между нами можно стол поставить - а ведь я пришёл ночью к своей наложнице, - усмехается генерал, чем ещё больше меня озадачивает.

Я думала, меня ругать будут при встрече, а он... веселится? Почему он такой расслабленный сейчас? Устал после тренировки бойцов и забыл сохранить привычное выражение лица? Или на плацу он всегда такой свободный и улыбчивый?..

- Я могу сесть поближе, - в итоге, решаю показать свою готовность к совместным действиям, направленным на обман.

Потому придвигаюсь к нему, правда, буквально на ладонь - не больше: мне никак нельзя попадать под свет свечи надолго!

Спустя пару мгновений лицо генерала перестаёт излучать расслабленность и спокойствие, а в глазах появляется холод.

- Ты издеваешься? - спрашивает ровным голосом.

- Ннет, - встревоженно отвечаю.

- Разумеется. Ведь всё выглядит так, будто это я издеваюсь над тобой, - он поднимается на ноги, возвышаясь над кроватью.

Пытаюсь поставить себя на его место и понять, что его так разозлило?

Терплю крах.

- Господин, я не очень способная, но готовая к обучению. Просто поясните, чего вы хотите, - поднимаюсь с постели вслед за ним и встаю напротив.

- Я хочу, чтобы ты перестала пользоваться своими приёмами и постаралась честно выполнить поставленную задачу. Я не потерплю в своем доме притворства, направленного на уничтожение моей репутации.

- Я не понимаю... - искренне теряюсь и даже начинаю испытывать испуг.

- Не понимаешь? Ты продолжаешь это повторять, и это раздражает. Ты либо союзница мне, либо враг. И, если второе, я избавлюсь от тебя быстрее, чем ты успеешь меня оклеветать, - с откровенным предупреждением чеканит генерал, глядя на меня сверху вниз.

- Поясните, где я не права - с вас не убудет! - повышаю голос от страха за свою жизнь.

И слушаю собственное сбитое дыхание.

Осторожно поднимаю взгляд и в полумраке пытаюсь рассмотреть выражение лица генерала.

Он удивлен?..

- Ты не можешь быть такой глупой, - протягивает генерал.

- Могу. У меня нет опыта - с мужчинами, - говорю прямо, чтобы не вызвать очередной поток подозрений в моей хитрости.

- А с женщинами? - почему-то спрашивает генерал.

- И с женщинами, - с легким изумлением от вопроса, подтверждаю.

- Хорошо, тогда скажу, как есть. За пару дней ты сменила столько личин, что у меня начали появляться сомнения - взял ли я девицу из благородной семьи или случайно приобрел певичку из борделя? Сперва ты говоришь, что готова выполнить задачу, но потом начинаешь плести интриги за моей спиной; когда я высказываю тебе претензию, ты пытаешься соблазнить меня призывным голосом распутницы, однако, выяснив, что это мне не подходит, заявляешь, что хочешь сохранить чистоту и играешь то ли в недотрогу, то ли в ребёнка, которого совращают самым омерзительным образом... Это может удивить, но я не желаю ощущать себя гнусным растлителем в собственной спальне! Я взял тебя наложницей и имею на тебя все права - даже если не притронусь к тебе ни разу. Так что заканчивай разыгрывать это представление: оно мне не по душе! Либо убирайся из моего дома и иди на все четыре стороны!

...

А... можно?

Я бы «убралась».

Потому что понятия не имею, как так вышло...

Однако, к его логике тоже не придерешься: всё происходило именно в такой последовательности!

Неужели я умудрилась создать о себе столь скверное впечатление - и даже не заметила этого?..

- Как мне донести до вас - что меньше всего на свете я хочу видеть такое выражение на вашем лице? - тихо, но, вкладывая всю свою искренность, спрашиваю. - Я невольно разозлила вас и готова понести наказание. Но прошу не приписывать мне желание поиздеваться над господином - его нет и в помине! Я неопытна, это так, но хочу честно выполнить свой долг перед вами!

- В таком случае, ты понимаешь, что наш контакт неизбежен? У тебя не получится убедить мою матушку в том, что мы делим постель, если ты держишься от меня на расстоянии, - медленно и с расстановкой поясняет генерал.

Так, вот, в чём дело?!

В нашей близости?

Что ж, это можно - свеча светит с боку и не мешает выполнить задачу!

- Поняла. Сократить расстояние. Достаточно? - стремительно подхожу почти вплотную и резко поднимаю голову.

Когда генерал опускает свою, расстояние между нашими лицами сокращается до критического - и мы начинаем делить один воздух. От него пахнет свежестью травы, железом и немножко потом. Но запах не отталкивает, а дурманит. Я даже покачиваюсь, отчего-то потеряв равновесие.

- Так испугалась? - подхватив меня за талию и прижав обратно, чтобы перехватить и поднять на руки, бормочет генерал. - А когда сцену в лавке тканей разыгрывала - совсем не боялась.

И он укладывает меня обратно на постель.

- Разыгрывать сцены у меня опыт есть, - приходится признаться слабым голосом.

- К близости тоже придется привыкнуть. Иначе от тебя не будет проку, - спокойно произносит генерал, прикрывая меня одеялом.

От меня должен быть прок: ещё одного приступа господского гнева я не перенесу. Поэтому...

- Я привыкну. И выполню ваши требования, - обещаю.

И ощущаю, что внутри ничто не противится этим словам.

Если подумать, генерал честен в общении со мной - не юлит, не обманывает, говорит о конкретной задаче, проверяет мою способность её решить. Здесь и впрямь нет второго дна!

И я почему-то совсем не хочу его подвести... Пусть он и не идеален, пусть смотрит сквозь пальцы на делишки Наместника, когда мог бы осечь его, и дать людям вздохнуть спокойно, - но он честно заплатил за меня выкуп, привёз в Приграничье, дал кров, деньги и обозначил правила!

Мне не трудно их выполнить.

Наверно...

...к тому же - на встречу с капитаном я уже опоздала...

Хорошо, что у нас есть уговор - ждать не больше часа и прийти в то же время на следующий день, если что-то пошло не так!

- На том и разойдёмся, - генерал вновь выпрямляется надо мной и уже отворачивается, чтобы уйти, как произносит напоследок: - Да, забыл сообщить о цели своего визита... ко мне пришло послание от советника Наместника, в котором он говорит, что мог напугать тебя, когда пришёл сегодня днём к задним воротам. Он просит прощения и предлагает встретиться, чтобы сгладить впечатления.

Он... не сказал, что заходил во двор?

Но сказал, что мы общались.

Как мне это понимать?

- Этот человек действительно приходил. Вэнь тогда не было в доме: я отправила её докупить тканей для вышивки платков, - очень осторожно отвечаю, свернувшись калачиком под одеялом, - потому бездумно ответила на его голос. Нас тогда разделяли ворота...

Я же сейчас не лгу? Просто не рассказываю всё сразу.

- Что он тебе сказал? - Звучит вопрос.

- Он хотел загладить вину. Говорил, что не хочет, чтобы случай со стражей и моими служанками навредил вашим отношениям, - отзываюсь тихо.

- Это опасный человек. Постарайся с ним больше не общаться - даже когда думаешь, что у тебя нет выбора, - довольно сухим голосом советует генерал.

- Хорошо, - тихо отзываюсь и слушаю гулкие удары собственного сердца, глядя на огонек свечи... - Как его зовут? - всё же решившись, спрашиваю.

- Эзра. И этот человек хуже Наместника во сто крат, - произносит генерал.

- Ты так и не рассказала, что произошло вчера ночью, - осторожно напоминает Вэнь, с самого утра с тревогой наблюдавшая за мной. - Что тебе сказал генерал?

- Генерал... вел себя очень странно. Я всю ночь об этом думала... - растираю лицо, пытаясь взбодриться.

Я так и не смогла заснуть! Впечатлений было слишком много. И все беспокоили сердце, вынуждая по несколько раз прогонять события в памяти...