В каком же страшном мире мы живём.

Создатели законов ворочаются в гробу, прося остановиться...

С достоинством киваю, принимая поклоны старших, испуганно смотревших на мою фигуру издалека, после чего мы с Вэнь покидаем её дом.

Тяжелый взгляд генерала тревожит мою душу - но в её глубине я спокойна. Мы выкупили ткани, вернулись в дом, протерли лица после пыльной улицы, сменили одежды, выложили из короба сладости на видное место, заварили чай; и я даже успела отправить Вэнь «вернуть короб» - чем она и занимается, пока генерал сидит передо мной! А после посещения пекарни она сходит на пристань и посидит в чайной, напряженно глядя на пришвартованные корабли... а то, что девочка оставит какой-то сверток на табурете - так того даже самый глазастый не заметит, ведь человек из команды капитана Баруха умеет подбирать вещи так, словно те всегда принадлежали ему.

Всё хорошо. Меня не за что ругать. Я веду себя достойно и не подставляю генерала.

- Ты вела себя неподобающе на людях, - произносит генерал.

Смотрю на его светлые волосы, на волевое лицо с пронзительным взглядом ореховых глаз. И опускаю голову, потупив взор.

- Вы уже узнали о Вэнь и её семье... - протягиваю тихим голосом.

- Мне плевать на происхождение твоей служанки. И я мог бы похвалить тебя за то, что ты позаботилась о её бумагах. Но ты привлекла слишком много внимания в лавке тканей, - отвечает генерал.

Так, вот, чем он недоволен.

Семья Вэнь держит язык за зубами, я в этом уверена: они слишком напуганы мыслью быть втянутыми в проблемы Приграничья. Но генералу не понравилось, что я прилюдно обещала помощь девушке с кровью вэйтарцев и прошлым рабыни. Это двойное попадание в центр наболевшего...

- Ваше имя не было произнесено вслух. Моё положение не было обнародовано. Много ли в Приграничье господ, ожидающих прибытия родителей? Бесконечно много, - позволяю себе защищаться.

- Ты непослушная.

Два слова, а на мне словно кандалы появились.

Он всё понимает - и почему я привлекла внимание, и почему сделала это в шляпе с вуалью, скрывая свою личность...

Разумеется, я хотела быть раскрытой: если не говорить вслух о большой проблеме, она рискует стать обыденностью!

Но почему он так быстро догадался, что всё произошедшее было представлением вовсе не для его слуги?

Он мысли читать умеет?..

- Я вновь расстроила господина, - шепчу, не смея поднять головы.

Надеюсь, по крайней мере, что это выглядит так.

Изображать кроткую после стольких лет суровой закалки характера... довольно непривычно.

- Я уже думаю не выпускать тебя вовсе, - делится со мной генерал, не отрывавший от меня глаз.

- Вы можете запереть меня, можете запугать ещё сильнее, но чего вы ожидаете в итоге? - задаю вопрос мелодичным голосом.

Наслушалась этих голосов благородных барышень в чайной, где работала, и в лавке румян, где подрабатывала, когда в чайной была не моя смена...

Мне приходилось много работать, чтобы содержать себя в семье, которая содержать меня не хотела.

Разумеется, все эти сложности я познала не сразу, а уже будучи молодой девушкой, успешно воспитавшей ребёнка своих дальних родственников и сообразившей, что из этой семейки надо бежать побыстрее, предварительно скопив денег для собственного начинания... но троюродная тётушка заметила моё рвение и поспешила найти мне мужа, чтобы заработать на приданном до моего побега - когда она уже не смогла бы меня обобрать.

- Что за дерзость?

В спокойном вопросе генерала звучит откровенное предупреждение.

А я удивляюсь - как ему это удается?

Вроде даже голос не повышает, а жути наводит...

- Ваша матушка прибудет через двенадцать дней, - отзываюсь мягко. - И вы ждёте от меня, что я смогу изобразить любящую вас наложницу, с которой вы проводите ночи. Но как мне выполнить эту задачу, когда я опасаюсь даже глаза на вас поднять?..

Моя атака идеальна - в ней не к чему придраться: логика железная.

Но мне кажется, или я слышу смешок?!

- Ты хочешь сказать, что боишься меня? - задаёт коварный вопрос генерал.

Приходится продемонстрировать страх, соскользнув рукой с чашки.

- Я лишь пытаюсь понять, какие отношения со своей наложницей вы хотите продемонстрировать вашей матушке? Если желаете убедить её, что я живу с вами по приказу, то мы можем продолжить в том же духе, - собравшись с силами, говорю и поднимаю взгляд.

- Ты даже приказы не способна выполнить. Какая мне вообще польза от тебя? - поднимаясь на ноги, задаётся вопросом генерал, и я понимаю, что у меня не осталось шансов: он не намерен играть в мои игры!

Возможно, ему проще и вовсе заменить меня на кого-то другого...

- Итай, прошу, вернись, - зову мужчину грудным голосом.

Делаю это так, как делала моя троюродная тётушка, когда звала пьяного дядюшку, желавшего в очередной раз покинуть дом и спустить деньги в борделе.

Обычно дядюшка впечатлялся и разворачивался. Тётушка спускала с плеча одеяние и смотрела на мужа призывным взглядом. Потом супруги уединялись, а я покидала жилище вместе с их ребёнком и играла с ним на воздухе.

В этот раз обойдусь без обнажения, но очень надеюсь, что и так сработает! Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с обернувшимся генералом, склонившим голову.

Сработало?

- Моё имя в твоих устах звучит довольно порочно, - протягивает он, - матушке это совсем не понравится.

Да сдалась ему эта... так, спокойно, Амай!

- Хорошо. Тогда как я должна обращаться к господину? - вежливо уточняю.

- Вот, как сейчас. Этого вполне достаточно, - взяв время на размышления, медленно отзывается генерал, после чего разворачивается ко мне всем телом, задумчиво глядя сверху вниз. - Хорошо, это может сработать! Но ещё одна ошибка, и наше общение закончится.

И что это значит? Меня тут запрут навечно? Или выгонят на улицу? Я в общем-то не против такого варианта... уже.

Стыдно-то как...

- Я поняла господина, - вновь склоняю голову.

И слушаю, как генерал выходит из моих комнат.

- Что за дела?.. Его невозможно соблазнить? Или я ещё не слишком хороша в этом деле? Как мне понять - интересуют ли его женщины вообще? - вскидывая руки, хожу по комнате кругами.

Слушаю, как хихикает Вэнь.

Ещё больше злюсь.

- Что, я вообще не привлекательна? Он даже не смотрит на меня, как на свою наложницу! Скорее, как на ребёнка, купленного для того, чтобы эту наложницу изображать! - продолжаю восклицать с досадой.

- Но ты и есть ребёнок, купленный для того, чтобы изображать наложницу, - замечает Вэнь, отправляя в рот кусочек печенья.

- Мне скоро восемнадцать! - заявляю весомо. - И я знаю, зачем заводят наложниц!

- У тебя от природы гибкий ум, а твой жизненный опыт богаче, чем у некоторых старших... И всё же, ты ещё дитя, - улыбается подруга.

- А ты - не дитя?! - вопрошаю у неё, ткнув в её сторону пальцем, спрятанным под длинным рукавом.

- Я генерала соблазнять не пыталась. Это было так по-детски! - начинает хохотать Вэнь и падает на подушки.

- Ну, давай, смейся-смейся! - бурчу, а сама про себя радуюсь.

Подруга отвлечена от мыслей о семье - и это хорошо. Мы ещё не успели обсудить произошедшее в её доме. Зато Вэнь смогла передать сверток капитану, и теперь мы все могли выдохнуть с облегчением! - по крайней мере на несколько дней...

- Мне на днях только шестнадцать исполнится, но, боюсь, я замуж выйти успею и детей нарожать, пока ты таким образом генерала добиваться будешь! - хмыкает Вэнь и берёт ещё одно печенье.

- Я не собиралась его добиваться - я просто пыталась понять, как его задержать около себя! Хотела обеспечить нам тыл ещё на некоторое время. Ты такая неблагодарная! - фыркаю в ответ и складываю руки на груди.