- Амай! Что с тобой? - ловит меня уже на нашей половине Вэнь и быстро ведёт в комнату. - Ты плакала?..

- Я не могу убедить его в своей искренности, - выдавливаю из себя и иду к тазу с водой - вновь умывать лицо.

- Ну, и ладно! Зачем тебе вообще быть искренней с ним? Разве вы не договорились о том, что оба будете притворяться влюбленной парой? - с тревогой в голосе отзывается Вэнь, помогая мне расплести и расчесать волосы.

- Я запуталась от неопытности. Думала, что всё получится, но начала ждать чего-то совсем иного, - принимаю от подруги чистую ткань и, промокнув лицо, иду к столику с косметикой.

- Хорошо, что ты поняла, в чём ошиблась, - увещевает Вэнь, продолжая хлопотать вокруг, - тебе совсем необязательно хорошо относиться к генералу! Хватит и простого уважения - так вам будет легче разойтись, когда придёт время.

Она правильно говорит. Хватит и уважения. Но, когда ты глубоко уважаешь человека, ты начинаешь испытывать к нему симпатию - это неизбежная цепь реакций.

Зачем я начала глубоко уважать его?! За что?! Какой такой поступок он совершил по отношению ко мне, что у меня появилась такая благодарность? Не тронул меня за полгода? Дал мне кров, еду и одежду? Честно сказал, что не имеет на меня никаких иных планов, кроме одного - заранее обозначенного?

Забрал из центра княжества, где я была никому не нужна, и привёз на границу, где у меня появилось много возможностей попробовать себя в деле?..

- Сегодня мне даже шляпа с вуалью не поможет, - глядя на себя в зеркало, признаюсь охрипшим голосом.

- Накрась глаза ярче. А губы сделай покраснее - и никто не заметит, даю слово, - успокаивает меня Вэнь.

Что ж... это имеет смысл. Когда одни черты выпирают, другие уходят в тень.

Так и я должна убрать в тень свою неизвестно откуда вылезшую симпатию к генералу. А наружу выпустить ум, сообразительность и умение подстраиваться под обстоятельства.

Однако, проверить свой настрой в деле мне не удаётся: ни днем, ни вечером, генерал не заходит за мной и не отправляет за мной повозку... Вернувшись ночью, он не шлёт за мной, чтобы пригласить в покои.

Жизнь в поместье продолжается; я с утра встречаю гостей-просителей, днем продолжаю обустраивать комнаты для госпожи - на случай, если она решит остановиться здесь, вечером вышиваю и жду... жду, когда за мной пришлют слугу. Но этого не происходит ни на следующий день, ни на тот, что следовал после...

Спустя семь дней ко мне приходит управляющий - ещё до того, как я покидаю комнату, чтобы проверить работу мастеров мебели, заказ у которых был последним пунктом в приготовлениях к визиту матушки генерала.

- Господин прислал за мной? - поднимаюсь на ноги, позабыв об учётной книге, которую просматривала.

- Нет, госпожа Амай. Однако... признаюсь, я слегка в затруднительном положении, - неожиданно делится управляющий.

- Что случилось? - спокойно уточняю, усаживаясь обратно.

- Дело в том, что в поместье доставили письмо... с предупреждением о скором визите...

- Матушка господина уже приплыла?! Почему мы о том ничего не знали?! - вновь подрываюсь на ноги.

- Нет, это письмо не от госпожи Ха’гон, - качнув головой, отвечает управляющий.

- Тогда... от кого? - переглянувшись с Вэнь, только вернувшейся с плантаций и вошедшей в комнату мгновением ранее, спрашиваю я.

Подруга делает мне знак рукой, что с плантациями чая близ горы всё в порядке, и я спокойно выдыхаю. Но быстро вспоминаю о нашей текущей проблеме, вернувшись взглядом к управляющему. Если письмо о скором визите в поместье отправила не матушка генерала, то кто? Неужели советник Наместника...

- Это... ваши родные, госпожа, - отвечает управляющий.

- Мои... кто? - переспрашиваю, поглупев на мгновение.

- Если судить по письму - а я ознакомился с его содержанием в виду своей должности... то речь идёт о вашей двоюродной сестрице, троюродной сестрице, сводной сестрице по отцу и её матушке, третьей госпоже благородного дома Сэйра. - Звучит ответ.

Сжимаю руку в кулак, пряча его за спиной.

Мачеха привезла в Приграничье свою дочь, за которой увязались дети главной и второй побочной ветви. Никто из них меня в лицо не узнает - тем не менее, они не прочь откусить от пирога, доставшегося мне по случайности и явному недосмотру их родителей.

- Я не приглашала их погостить. Потому не знаю, как стоит ответить на это письмо, - собравшись, произношу бесстрастно, - но хочу попросить вас отправить весть генералу: это его дом, и только ему решать - кого принимать.

- Это мудрое решение, - ни с того, ни с сего хвалит меня управляющий и уходит, так и не отдав послание в мои руки.

- Твоя родня заявилась в гости? Это вообще приемлемо? Без предупреждения о приезде? - удивленно спрашивает Вэнь.

- Вполне в их духе, - отзываюсь ровно и хочу, было, сесть, но ноги несут вперёд - вон из комнаты, на воздух. - Только их здесь не хватало... - шепчу, прикрывая глаза от досады.

- Знаешь, как от них избавиться? - подруга подходит ко мне и встаёт за спиной.

- От таких не избавиться. Они, как пиявки, отпадут сами - когда насытятся, - приходится признать. - А через время присосутся вновь.

- Тогда насыть их тем, что они не смогут переварить, - советует Вэнь и встаёт передо мной, - насыть их собственным счастьем, которым невозможно поделиться ни с кем другим.

- Хороший план, - киваю, затем перевожу грустный взгляд вперёд, - который целиком и полностью зависит от генерала и его желания мне подыграть.

- Если он ждёт, что ты поможешь ему с его матушкой... почему не сделает то же самое для тебя? Разве вам не выгодно сотрудничать в подобных вопросах? - протягивает Вэнь и кладет ладонь мне на руку. - Это ваш шанс помириться. Не упусти его.

Легко сказать.

Я так и не поняла - как умудрилась упустить предыдущий...

Спустя три часа я сижу в главной комнате для приёма гостей в весьма скромном, хоть и дорогом шелковом одеянии. За моей спиной стоит Вэнь. И мы обе ощущаем себя не в своей тарелке. Одно дело - готовиться к встрече важных персон вместе с генералом, зная, что мне будет отведена функция молчаливого сопровождения, другое дело - принимать нежданных родных в качестве хозяйки! А именно такое указание пришло от генерала с погранпоста... Моё семейство остановилось на постоялом дворе возле пристани, что меня весьма порадовало: если бы они жили ближе, мы бы имели больше шансов пересечься на улицах. И всё же не понять намерений было невозможно: все они приехали, чтобы выяснить, как много можно урвать от моей «удачи».

Слышу издалека шаги и очень медленно вдыхаю через нос, прикрыв глаза. Затем так же медленно выдыхаю через рот.

- Чай готов? - спрашиваю у Вэнь.

- Его принесут в ближайшее время. Ты поздно сообщила, что такой дорогой они никогда не пили, поэтому слуги отправились за хорошим - даже для столицы - сортом в ближайшую лавку, - отвечает та.

Мой промах. Я привыкла к той еде, которую ем, и к тем напиткам, которые здесь пью. Однако, в центральные округа многие сорта чая и местные деликатесы даже не доезжают... или доезжают, но остаются недоступными для многих домов.

Доступность товара в Приграничье для представительниц моей семьи - в потенциале может стать большой проблемой... моей проблемой... но на моё счастье молодые барышни Сэйра никогда не опустятся до походов по лавкам!

А о существовании некоторых сортов им и вовсе необязательно знать.

...

Управляющий появляется в проходе и объявляет о прибытии моей семьи:

- Госпожа Амай, к вам пришли родные.

Вижу по лицам мачехи и сестриц, переступивших порог комнаты следом, что подобное представление их возмутило. Но они родственницы наложницы, а не главной жены - и никто в доме не обязан объявлять ни их статус, ни их положение.

Присматриваюсь к мачехе. Одета едва ли не богаче меня, однако, ткань по качеству и вышивке явно уступает... в нашем доме никогда не было таких вычурных нарядов - выходит, она приоделась для меня. Прическу тоже сделала по последней моде - высокую и с кучей серебряных шпилек. Должно быть, голова сейчас болит от тяжести... красные губы на лице замужней женщины смотрятся неподобающе, но мне ли не знать - этими губами она пленила сердце моего отца сразу же после смерти матушки. Перевожу взгляд на сестриц. Все светловолосые и большеглазые - одна краше другой. И все три смотрят на меня с презрением и готовностью использовать. Ал иза, Атара, Аяла. Девятнадцати, восемнадцати и четырнадцати лет от роду. Аяла - моя сводная сестра по отцу. Когда меня отправили к дальней родне, она ещё только готовилась появиться на свет, но мать уже расчищала для неё дорогу... Атара - дочь второго господина нашей семьи и старшей сестры отца; она уже в детстве во всём соперничала с дочкой главного господина - самого старшего брата в семье. Ализа считалась яркой звездой нашего рода, умела петь, играть на инструментах и складывать приличные трёхстишья - хоть они мало относились к высокой поэзии ввиду простоты формы и отсутствия глубины в содержании.