- А... - хочу, было, указать пальцем на полный стол, но вновь останавливаю себя.

Моя растерянность не остаётся незамеченной.

- Я сам принёс это с кухни, как делал это всю свою сознательную жизнь. Таз тебе тоже принёс я, - спокойно отвечает генерал, - и теперь чувствую себя неловко из-за того, что разбудил зазря.

Он сделал всё это сам? И даже позаботился обо мне?

Так... он сказал, что делал это всю свою сознательную жизнь... выходит, Уна никогда не прислуживала ему с утра! - никто никогда не прислуживал ему с утра! И я в его спальне с утра - первая!

- Ни в коем случае не зря! - стремительно подхожу к столу и беру в руки приборы, - Я очень ценю все ваши старания! Мне так приятно, что сонливость как рукой сняло!

- Я заметил, - хмыкает генерал, после чего садится напротив меня, - наверно, отучить тебя от этого вежливого тона будет невозможно...

- Я вновь обращаюсь к вам на «вы», - отзываюсь, смекнув, где промахнулась; неформальное обращение к строгому генералу даётся мне труднее всего... так, может, не стоит и пробовать? - Быть может, мой супруг позволит мне это? Уверена, не так много семей, где жены и мужья общаются на «ты»! Вполне нормально - держать дистанцию и соблюдать приличия.

- Но мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, - совсем просто признаётся генерал, начиная завтракать.

А у меня руки застывают над тарелкой.

Почему мне так приятно это слышать?

- Я могу обращаться к вам по имени, когда мы наедине, - отзываюсь смущенно и убираю выбившийся локон за ухо, ощутив прилив крови к лицу.

- Правда, можешь? - генерал поднимает на меня взгляд ореховых глаз.

- Могу... Итай, - отвечаю и ещё больше краснею.

- Не опускай взгляд, - просит генерал, продолжая смотреть мне в глаза. - Я хочу видеть эти твои проявления.

- Хотите видеть, как я смущаюсь? - уточняю, после чего беру в руки чашу и наливаю себе горячего чая.

- Да.

Встречаю его взгляд, завороженная уверенностью ответа. Он определённо имеет власть надо мной - и я не понимаю, когда это началось? В моих планах было удерживать нейтралитет столько, сколько смогу - но я окончательно сдалась, и, кажется... восхищаюсь! Восхищаюсь его прямотой и внутренней силой.

Ещё гуще краснею, уходя с головой в процесс разливания чая по чашам. Хотя - куда уж больше?..

- Ты так мила, когда честно выполняешь моё задание, что я всё больше начинаю верить в нашу затею! Вполне возможно, мы сможем показать моей матушке крепкую связь через десять дней.

Слова генерала поначалу проходят мимо ушей из-за громкого пульса, но затем прокручиваются в памяти вновь, после чего начинают звучать в голове гулко, заполняя все мысли и весьма отрезвляя.

Он... относится к моим искренним эмоциям, как к забавной милой игре.

Он никогда и не рассматривал возможности по-настоящему дать нам шанс.

Но... я-то когда начала рассматривать эту возможность?!

И почему мне сейчас так обидно? Кажется, я сильно расстроена тем, что он не понимает...

Симпатию нельзя «наиграть».

Она просто есть. И она настоящая.

Неужели планом генерала было влюбить меня в себя ради представления перед его матушкой? Что же будет с моими чувствами, когда всё это закончится?..

И, самое страшное, я даже не могу попросить его меньше заботиться обо мне и проявлять меньше внимания: все его действия обговорены нами заранее и приняты мною, в качестве правил игры.

Это я здесь глупая девица, решившая в какой-то момент, что все происходит взаправду...

- Что с тобой? У тебя будто взгляд затуманился, а лицо побледнело, - слышу голос генерала и поднимаю на него глаза.

- Как мы решим вопрос с совместной прогулкой? Быть может, вам стоит уделить мне немного времени днём, когда все улицы полны людей? - спрашиваю мягко, опуская взгляд в чашу.

Генерал чуть сводит брови, вглядываясь в моё лицо.

- Мне не нравится мысль, что придется прервать учения, - наконец, произносит он.

- Возможно, вы сможете прерваться на обед? - уточняю и отправляю в рот что-то с тарелки... даже не понимаю по вкусу - что это было...

Не ощущаю ничего...

- Разумеется, на обед я прерываюсь, - чуть суше отвечает генерал, не отрывая от меня глаз.

- Я могла бы доехать до погранпоста к этому времени - и мы бы вместе поели в какой-нибудь лавке на оживленной улице... после чего я бы вернулась в поместье, а вы - на службу, - предлагаю нежным голоском.

- Что с тобой? Почему опять нацепила на себя эту маску послушной пустышки? - строго спрашивает генерал, и каждое его слово ранит моё сердце, как ножом.

- Если я буду без этой маски, боюсь, приму всё происходящее за чистую монету. Позвольте мне сохранить хотя бы иллюзию контроля над своими чувствами, - произношу тихо, глядя на стол.

Тишина в комнате звенит напряжением.

Вероятно, генералу моя строптивость не нравится.

Но я сказала правду... я... почти призналась в чувствах, неожиданно открытых в себе!

Должно же это возыметь хоть какое-то действие?

- Ты продолжаешь играть, и это сильно раздражает. Ты очень непоследовательна. Я недоволен, - в итоге, произносит он и поднимается на ноги, оставляя меня в смятении.

Он думает, я всё это делаю для собственного развлечения?

Он вообще не понял, насколько искренней я сейчас была?..

- Простите, мой господин. Кажется, я не смогла понять ваших потребностей, - отзываюсь глухо и молю небеса, чтобы он не попросил меня поднять голову и взглянуть ему в глаза.

Из моих - сейчас текли слёзы.

Это так странно. Я действительно плачу.

Обида разрывает изнутри... как будто я не была к ней готова!.. как будто верила, что мы действительно сможем быть вместе! Да я же ещё день назад сбежать отсюда хотела! Что же со мной такое происходит?

Неожиданное появление ладоней на моих предплечьях заставляет меня вздрогнуть! А резкий рывок вверх вынуждает вскинуть изумленный взгляд.

- Ты что, плачешь? - спрашивает Итай.

- Нет, - отвечаю, глядя на него широко раскрытыми глазами.

- Почему ты плачешь? - допытывается генерал.

- Эти слёзы к вам не относятся, - пытаюсь отвести взгляд, но меня хорошенько встряхивают, вынуждая вновь встретиться взглядом.

- Я уже говорил тебе - я не потерплю представлений в доме, направленных на разрушение моей репутации! - повторяет генерал чёрствым голосом.

Он думает, я специально его подставляю, показывая всем его жестокость - в пустой комнате?!

Или он предупреждает, чтобы я не смела плакать при людях - впредь?

- Что может разрушить вашу репутацию? Испуганная до слёз наложница?! - спрашиваю от досады.

- А ты у нас опять испугана?! - повышает голос генерал, и его пальцы ещё сильнее впиваются в мою кожу.

- Почему вы думаете, что это не страшно?! - с искренним недоумением бросаю ему.

Он же буквально трясёт своими сильными ручищами беззащитную девчонку и смотрит на неё с яростью! Он действительно не понимает, что делает?!

Молчание генерала не даёт мне ответа...

- Что бы я ни делала - вы всё принимаете за игру! - восклицаю, не сдержав обиды.

- Разве ты сама не сделала всё, чтобы так и было? Ты бесконечно что-то разыгрываешь передо мной и ожидаешь, что я буду верить в твою искренность?! - удивляется генерал.

- Конечно, моя опытность просто не позволит мне не победить вас в этой игре! Я так хороша в представлении, что уже сама не понимаю, где правда, а где ложь!!! - выкрикиваю и уже не могу сдержать слёз.

А затем получаю свободу и падаю на подушки, закрывая лицо рукавами.

Не знаю, когда генерал вышел, но мои глаза определённо успели опухнуть. Это наша первая ссора, закончившаяся так плохо.

Меня теперь выгонят?

Поднимаюсь и, пошатываясь, иду из покоев. Слуги уже повсюду снуют, бросая на меня заинтересованные взгляды, а я... могу лишь прикрыть глаза рукой в длинном шелковом рукаве, пересекая этот огромный особняк! И надеяться, что моё обезображенное лицо скажет всем о недосыпе, а не о ссоре с господином.