И подруга опускается, плотно сжав челюсти.
- Уважаемый старший, - не утруждаясь уточнением его имени, обращаюсь к старику, - вы в курсе, что такое - быть рабом?
- В курсе ли я? За кого вы меня принимаете?! Я честный человек! И моя семья никогда не нарушала законы княжества!!! - отзывается разъярившийся дед.
- Как думаете, какой закон нарушило это дитя? - продолжаю расспрос.
- Она могла что-то украсть! Эта девчонка всегда была непослушным ребёнком! - подсказывает старику тётка.
- Вэнь была украдена по пути в ваш дом и продана работорговцам. Эту информацию я получила от управляющего рабами - лично, пока путешествовала по реке. Так, какой закон нарушила Вэнь, что вы так гневаетесь и гоните её из родного дома?
- Она... она... - указывая пальцем на собственную внучку, повторяет дед, но в итоге падает обратно на стул и отворачивается.
- Итак, Вэнь пережила похищение и четыре года рабства. Удача улыбнулась ей: я смогла спасти её и взять в свой дом служанкой. После некоторого времени, ушедшего на наше сближение, девочка поведала мне, что является жительницей Приграничья и даже имеет семью, которая может подтвердить, что она рождена свободной. Готовая вновь ей помочь, я пришла в ваш дом... и что же я слышу? - позволяю себе остановиться и даже улыбнуться, опустив глаза вниз, - Её семья ей не просто не рада - она готова оклеветать родную кровь, лишь бы избавиться от клейма родства с бедняжкой.
- Вы... вы не можете это так извернуть! Мы не были уверены в том, что перед нами действительно Вэнь! - пытается оправдаться тетка.
- Отец признал её с первого взгляда. И лишь вы настаивали, что в дом пришла самозванка. Могу я полюбопытствовать, чем вас обидело это дитя? - уточняю ещё мягче.
- Она...
- Перестань, Симона. Перед нами Вэнь. Или ты ослепла? - бесцветно произносит отец подруги, опустив голову.
- Мы должны получить доказательства! К тому же она была в рабстве! Возможно, она уже не невинна! А ты хочешь принять её в дом, как свою наследницу? - тут же подрывается на ноги тётка. - Ты вообще думаешь, чем это обернётся для нашего рода?!
- Мне не нужно от вас ничего. Лишь получить бумаги о рождении. Я не буду беспокоить свою семью и уйду со своей госпожой, - впервые за долгое время подаёт голос Вэнь.
- Сколько лет прошло? Бумаги уже давно потеряны! Разве тебе недостаточно иметь свой рабский договор на руках? Ты свободна теперь! - отмахивается тётка, находя поддержку у своего мужа.
- В тех бумагах написано, что Вэнь - рабыня, - напоминаю всем присутствующим. - Однако, как только она получит свои настоящие бумаги, мы сожжем тот бесчестный договор, - добавляю, умалчивая, что он уже давно сгорел в огне камина.
- И навлечёте гнев работорговцев, знающих её в лицо! Отец!!! Что с нами станет, заяви она при тех людях, что является дочерью нашей семьи?! - тетка разворачивается к деду.
- Вы же помните, что в Антаре запрещена работорговля? - уточняю бесцветно, глядя в сторону.
- Вы кому это рассказываете, госпожа? - очень по-деловому обращается ко мне тетушка моей Вэнь. - Мы все здесь - жители Приграничья! Не перед кем разыгрывать представление о силе закона!
- Так вы не отдадите бумаги, боясь, что вас отыщут работорговцы - и отомстят? - вдумчиво формулируя вопрос, спрашиваю эту женщину.
- Лучше уходите отсюда подобру-поздорову! Иначе мы позовём стражу, патрулирующую улицы, и отведём вас в суд за то, что требуете бумаги, не имея доказательств о родстве! - почувствовав силу, подбоченивается эта крикунья.
- То есть, отвести нас в суд у вас смелости хватит, а отдать бедной девочке бумаги, принадлежащие ей по праву, - нет? - вновь улыбаюсь и отодвигаю вуаль. - Думаю, скрывать своё лицо больше не имеет смысла. Давайте и впрямь пойдём в суд - может, и меня за что осудят, кто знает? Это будет любопытно.
- Что? Что за странное поведение? Почему это она так обрадовалась? - напрягается тётка, а вслед за ней и старушка, едва не разорвавшая платок за наш разговор.
Но я выхожу из дома без каких-либо пояснений, слушая разговор оставшихся в комнате...
- Тетушка, моя госпожа - наложница генерала Ха’гона, - ровным голосом отзывается Вэнь, - и прошу, не переживайте сильно: ей хватит благородства не очернять вас больше, чем вы сами это сделали.
Сказав это, Вэнь также покидает дом и присоединяется ко мне на пути к воротам.
- Госпожа!!! Госпожа! Стойте!!! - слышу истошный крик за своей спиной. - Мы можем всё обсудить! Никуда не нужно ходить! Это я с дуру ляпнула!
- Ты будешь ей помогать? - тихо спрашивает у меня Вэнь.
- До суда нам дойти никак нельзя, - отзываюсь ещё тише, но не останавливаюсь.
- Конечно-конечно! Моя жена много глупостей говорит! Не стоит воспринимать все её слова, как нечто серьёзное! - спешит за женой муженёк с большими руками.
- Госпожа, госпожа! Не уходите! - радостно кричит девчушка, выбегая из дома вслед за родителями... или дядями и тётями... я так и не поняла, чья это дочь.
- Госпожа, смилуйтесь над нами! - шепчет тётка, вцепившись в мой рукав и остановив моё продвижение. - Мы глупы и многого не понимаем. Говорим чушь - но не от злого умысла!
- Зато я хорошо понимаю вас, - поворачиваюсь к ней лицом и тоже понижаю голос, чтобы слуга не услышал чего лишнего. - Вы боитесь работорговцев, которых не должно быть по закону в Приграничье, боитесь стражников, не имеющих права, но способных обидеть Вэнь из-за её происхождения, боитесь, что вас осудят за то, что вы примете ребёнка-полукровку обратно в семью... Все ваши страхи мне понятны. Я думаю, суд - подходящее место для такого рода дел! Судья сможет убедить вас в том, что Приграничье - безопасное место для всех её жителей, - вежливо улыбаюсь и освобождаю свою одежду.
- Нет! Нет-нет-нет! Не делайте этого! Молю вас! - на глазах женщины появляются настоящие слёзы, а во взгляде - страх. - Нам всё здесь нравится! Мы чувствуем себя в безопасности! Приграничье - лучшее место для таких простых торговцев, как мы!!! Прошу вас, поверьте! И Вэнь... Вэнь, конечно, должна вернуться в семью - теперь, когда мы все вновь встретились и обрели друг друга...
- Я не хочу возвращаться! - уверенным голосом останавливает её моя преданная подруга, - Я пришла не за этим. Я хотела увидеть отца и узнать, что вы меня искали! Но...
Заставляю её замолкнуть, незаметно ущипнув за предплечье.
Это идеальные слова для чужих ушей. Больше ничего говорить не нужно.
- Вот, твои бумаги, дочь! - Из дома последним выходит отец Вэнь, обходя стариков семьи и отодвигая сестру в сторону, - Я... я не надеюсь, что ты захочешь со мной общаться... или приходить навестить своих старших и племянников... никто здесь не заслужил твоей преданности! Но, возможно, ты захочешь просто прийти и посидеть рядом?.. - мужчина замолкает, понимая, что произносит вслух признание, не делающее его семье никакой чести, и безвольно опускает руку с бумагами; затем отводит взгляд и собирается с силами, чтобы продолжить, - Я так подвёл тебя. Я не достоин быть твоим отцом.
- Что ты говоришь, сын? Ты сделал всё, что мог, когда дитя пропало! - прижимая к глазам рваный платок, произносит старушка.
- Верно, верно... мы все сделали всё возможное. После войны было сложно, но мы тебя искали, - сосредоточенно протягивает тётушка и переводит на родную племянницу испуганный взгляд.
Кажется, они и впрямь искали её. Может, и недолго. Но искали.
- Я зайду... когда-нибудь... и, возможно, мы посидим рядом, - тихо отзывается Вэнь, забрав бумаги у отца и прижав их к груди.
- Нам пора, - обращаюсь к ней, вновь скрывая лицо за вуалью, - мы ещё не завершили покупки.
- Да, конечно-конечно! Мы не можем задерживать столь важных госпо... - тетя Вэнь замолкает, встретив мой предупреждающий взгляд.
Не стоит кричать на всю округу, кто именно к ним приходил. По крайней мере, если они хотят и дальше жить спокойно...
- Будь счастлива в новом доме, племянница! И приходи на чай... мы будем тебя ждать, - несмело заканчивает она.
