- Мы отлучимся совсем ненадолго! Можешь подождать нас здесь или пойти вместе к родителям Вэнь, - обращаюсь к слуге взволнованно, но решительно; так, чтобы не оставить ему шанса оспорить моё решение - даже если у него есть на это разрешение.

- Я отправлюсь с вами, - сухо отрезает слуга-вояка, и мы покидаем лавку тканей, стремительно направляясь в сторону улицы, где жили простые работяги Приграничья.

Удивительно, но нас не останавливают по пути. Я уже поняла, что у генерала глаза повсюду, - иначе бы Оша не успел спасти нас вчера! Однако, на любое действие нужно время, а мы с Вэнь шли так быстро, что обгоняли лошадей с повозками.

- Это здесь, - останавливается подруга, лицо которой моментально меняется, стоит нам подойти к воротам вполне себе добротного дома. Кажется, их семья насчитывает несколько ветвей... Не удивительно, что дочь обижена на отца: не похоже, чтобы у него совсем не было средств на поиск информации о пропавшем ребёнке.

- Я постучу, - выхожу вперёд и осуществляю задуманное, перекрывая Вэнь от глаз тех, кто мне откроет.

Неожиданно дверь открывает девчушка лет шести и смотрит на меня задумчивым взглядом.

- Вам кого? - спрашивает.

- Я пришла к хозяину этого дома. Могу я его увидеть? - спрашиваю, присев на корточки - на уровень ребёнка.

Девочка отворачивается от меня и бежит к дому с радостным криком:

- Тут к папе какая-то госпожа пришла!

На голос выходят двое - женщина в чепце лет тридцати пяти с детской игрушкой в руках, и мужчина примерно тех же лет в хорошей, пусть и поношенной хлопковой одежде.

- Брат, это к тебе? - спрашивает женщина в чепце, глядя на меня и даже не думая здороваться.

- Я не вижу лица госпожи, - обращается ко мне мужчина, - мы знакомы?

- Мы не знакомы, но я пришла по личному делу, - отзываюсь вежливо.

И из-за моей спины выходит Вэнь.

- Дочь? - потрясенно выдыхает мужчина, а у его сестры выпадает из рук игрушка.

Ну, надо же! Признали.

Принимаю чашку чая, сидя в самой большой комнате дома, которую можно было бы назвать гостевой, будь то поместье господ. Передо мной у другой стены сидят пятеро старших, а между нами бегают дети - та самая девочка, что встретила меня, и карапуз лет двух, катавший мяч по полу. Среди старших дома был отец Вэнь - долговязый мужчина с послушными глазами, его сестра - женщина с цепким взглядом и худым телосложением, её муж - плотный мужчина лет сорока с толстыми руками и взглядом исподлобья, старик лет шестидесяти, напряженно всматривавшийся в лицо Вэнь, сидевшей рядом со мной, и полная старушка того же возраста, беспрерывно теребившая платок.

Девушка, подавшая мне чай, по-видимому, работает здесь прислугой, что говорит о неплохом достатке в доме.

И это - та жестокая семья, к которой моя подруга так не хотела возвращаться?

- Мы не можем быть уверены в том, что это она, - наконец, произносит тетя Вэнь, разрушая молчание.

- И впрямь, шурин! - подает голос муж тетушки. - За четыре года с ней могло произойти что угодно! То, что она появилась на пороге нашего дома именно сейчас - слишком подозрительно!

Молча пью чай, ловко переместив чашу под вуаль. Жду.

- Где она была все эти годы, раз смогла прийти только сейчас? Кто её так задержал? Мать родная? Тогда зачем теперь отпустила? Есть стало нечего? - продолжает задавать вопросы тётушка, не отрывая от Вэнь сосредоточенного взгляда.

- Почему ты молчишь, шурин? Одно твоё слово - и эта самозванка уйдёт из нашего дома, искать других глупцов, чьи дети потерялись после войны! - указав на Вэнь пальцем, суровым голосом произносит её муж.

И что-то мне подсказывает, что хозяевами здесь считается именно эта пара. Хотя Вэнь говорила мне, что именно её отец - глава семьи.

- Вы зовёте её самозванкой, - спокойно отзываюсь, вновь сделав глоток чая, - потому что не хотите принимать в дом?

- Госпожа, мы вас не знаем! Вы пришли, не показывая лица, заявили, что у вас к моему брату личное дело, оставили своего рослого слугу около наших дверей, а сейчас молчите, ничего не объясняя! - пытается перевести на меня огонь тётушка Вэнь.

- Мне посчастливилось спасти эту девочку, и она рассказала мне, где жила - потому я здесь, - отвечаю мягко и с достоинством.

- Она рассказала вам об этом вчера? Почему вы только сейчас пришли? Долго готовились к этому представлению? - продолжает предполагать тётка.

- Она рассказала мне обо всём лишь тогда, когда доверилась, - отвечаю в той же спокойной манере, - однако, мне удивительно, что вместо вопроса о том, почему мне пришлось её спасать, вы обвиняете меня в сговоре... Могу я уточнить - откуда у вас подобные мысли? Сколько потерянных дочерей приходило на порог этого дома до нашего визита?

- Уймись, Симона! - кряхтит старуха, впервые подавая голос и кося взглядом за окно - туда, где у ворот ожидал конца визита наш сопровождающий. - Ты не можешь обвинять наших гостей просто так!

Какие верные слова.

Правда, сказаны не искренне.

- Вы узнаете вашу дочь? - спрашиваю у отца Вэнь, когда комната вновь погружается в угрюмое молчание.

- Дочь... это действительно ты? - с подавленным выражением на лице спрашивает мужчина, положив руки на колени и чуть подавшись вперёд.

- Не может быть, чтобы ты не узнал волосы матери, отец, - только и произносит Вэнь и распускает тугую косу.

- Это и впрямь волосы Сунь, - поднеся трясущуюся ладонь к лицу, шепчет отец Вэнь.

- Полукровка из Вэйтара в нашем доме! - протягивает тётка едва не со стоном.

Да, мы со вчерашнего дня решили прятать локоны Вэнь в тугой прическе, но, чтобы не разглядеть их в косе при близком рассмотрении... это надо сильно постараться! Так по поводу чего досадует эта женщина? По поводу появления в доме законной дочери? Или по поводу появления в доме лица, связанного кровью с соседним княжеством?

- Дочь... - отец Вэнь поднимается на ноги и протягивает руки в сторону моей притихшей подруги, но доброе начинание прерывается старшим семьи:

- Мы не можем принять её в дом! Мы не знаем, где она была! К тому же любая связь с Вэйтаром сейчас крайне опасна! Дело семьи может пострадать! - ударив по подлокотнику, сурово произносит дед.

И отец Вэнь послушно садится обратно с вытянутыми вперёд руками.

- В Приграничье достаточно людей, чья кровь объединила два княжества. Они не чувствуют себя защищенными - это правда. Но их существование не нарушает закон, - произношу спокойно, откладывая чашку в сторону.

- Симона права, мы вас не знаем, госпожа! Мы не понимаем, чего вы добиваетесь? Хотите подставить нашу семью? - вновь ударив по подлокотнику, спрашивает у меня дед.

- Каким образом я её подставляю? - уточняю всё так же мягко.

- Вы приводите к нам в дом полукровку, которая может навлечь на нас гнев... других людей! - находится с ответом тётка.

- Так вы были рады избавиться от Вэнь, когда она пропала? Могу я уточнить - искали ли вы её? - задаю вопрос мелодично, чтобы не напугать напором.

- Разумеется, искали! Весь город на уши поставили! А сколько денег потратили! Но то когда было?! Где носило эту девицу целых четыре года?! - вскочив на ноги и указав на Вэнь пальцем, вопрошает тётка.

- Вэнь попала в рабство и трудилась на корабле в железном ошейнике. А когда снимала его - ныряла за жемчугом, - отзываюсь ещё мягче и поднимаю голову, направляя взгляд на эту крикунью.

- Что?.. Так она ещё и рабыней стала? - теряет опору та, даже не думая выказывать сочувствие.

А вот глаза отца Вэнь наливаются слезами. Правда, он не даёт им пролиться, вероятно, чего-то опасаясь.

- В нашем доме не может быть ни рабов, ни преступников, ни тех, в чьих жилах течет кровь врагов Антара! - медленно поднимается дед, которого буквально трясет от злости. - Убирайся отсюда и не позорь нашу семью, падшее дитя!!!

Вэнь подрывается на ноги, и я вижу, как её тоже начинает трясти от гнева и обиды.

- Сядь, - кладу ладонь на её руку.