Её гладкие темные волосы блестят на свету солнца, а большие глаза наливаются слезами от растерянности и обиды. Прекрасное зрелище, прекрасная игра.
Правда, её все игнорируют...
- Кайсю, ты служишь мне с самого детства: мы вместе играли во дворе и вместе росли, - произносит Итай, пропустив мимо ушей вопрошание Уны и не замечая, какой эффект на неё оказывают его слова. - У меня нет причин не доверять тебе. Потому сейчас я глубоко опечален... Как ты могла позволить внушить тебе и другим слугам мысль, что у кого-то, кроме меня, есть в поместье власть? Единственный хозяин этого дома - я. И только моё слово здесь закон.
- Я виновата, господин, - отзывается девушка, и из её глаз начинают течь слёзы.
Правда, я не понимаю, это слёзы раскаяния... или обиды? Поджатые губы девушки говорят красноречиво: ситуация в поместье сложилась нездоровая, и явно не по её вине. Но претензия генерала тоже вполне логична: если они знакомы с детства, уровень доверия к решениям Кайсю должен быть крайне высок!
- Твоё наказание заслужено, - строго произносит Итай и даёт знак страже - вынести девушку из зала на носилках, которые явно были принесены заранее. - И я очень надеюсь, что, когда ты поправишься, такого больше не повторится.
- Не повторится, мой господин! Этого больше никогда не повторится! - заверяет его Кайсю, а мне приходится прикрыть глаза.
Смотреть на её расстроенное лицо и видеть, что расстроена она вовсе не своим суровым наказанием и неспособностью передвигаться самостоятельно, а разочарованием в ней господина... - было довольно трудно.
Возможно ли, что я сама боюсь разочаровать генерала?
- Ты удовлетворена? - Итай поворачивает ко мне голову, вынуждая вскинуть на него изумленный взор, - Я не дал вам возможности пообщаться, но её травмы не позволили бы ей просить прощения должным образом.
- Я надеюсь, ей как можно скорее окажут надлежащую помощь, и не жду никаких иных извинений. Эта девушка запуталась, но она верна вам и совершенно точно не повторит ошибок, - отвечаю мягко и с удивлением смотрю на появление руки господина на подлокотнике... руки, лежащей в ожидании соединения наших ладоней.
У нас есть зрители? Зачем он так демонстративно оказывает мне знаки внимания?
Вкладываю свою ладонь в его руку и бросаю быстрый взгляд на Уну.
Та смотрит на нас широко раскрытыми глазами.
Странно...
Всё здесь странно...
Кто такая - эта Уна? Чья она слуга и кому на самом деле служит? Господину? Матери господина? Или неведомой княжне, бывшей невесте генерала?
От этой мысли в голове вдруг проясняется. И впрямь... откуда простой служанке, почти не выходящей из поместья, знать про несостоявшееся сватовство? Откуда взяться убежденности в своём праве указывать наложнице господина её место? Что за сила стоит за её спиной?! И почему её не выгоняют, хотя господину доподлинно известно, что она превышает свои полномочия?
Похоже, здесь дело не в том, что она смогла забраться в хозяйскую постель.
Эта девушка представляет настоящую угрозу - но такую, которую можно контролировать, оставляя в пределах видимости.
Внезапно краснею от мысли, что господин мог и не делить с ней ложе, зато точно уступил его мне...
- Твои красные щеки в данный момент провоцируют не самые уместные мысли. Давай для начала закончим все дела? - предлагает Итай, поймав мой взгляд.
Киваю и краснею ещё больше.
Моя неопытность сейчас играет со мной злую шутку. Но я бы хотела посмотреть на молодых девиц, способных удержать мысли от полёта в такой близости от красивого супруга, ещё не завершившего брачную церемонию!
Моя ладонь, находящаяся в плену его сильной и горячей руки, не добавляет уверенности в способности справиться с подскочившей температурой тела...
- Уна, я хочу услышать твои объяснения, - обращается к служанке Итай, даже не глядя на неё, - как получилось, что мои слуги убеждены в моей благосклонности к тебе? Когда и как это проявлялось, поделись со мной?..
Ой...
Кажется, даже если близость и была, для господина она ничего не значила.
Впервые не знаю, что по этому поводу думать - радоваться или напрягаться?
- Мой господин, мне неведомо, почему Кайсю так сказала! Я помню своё место и безукоризненно выполняю свои обязанности! - сцепив руки в центре груди, отзывается Уна.
- Безукоризненно? - вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.
- Она допускала ошибки при тебе? - уточняет у меня Итай.
Поворачиваю голову и бросаю на него многозначительный взгляд.
Он всерьёз задаёт этот вопрос? Или это опять часть представления? Любопытно, что мои представления для него бесконечно подвергаются критике - а я, выходит, его игру должна поддерживать!
Ладно, эту часть спектакля я сыграю: она мне приятна и не идёт вразрез с сердцем:
- В нашу первую встречу Уна не желала допускать меня до вашей кровати, доводя ситуацию до абсурда. Ваш управляющий может подтвердить мои слова. Однако, в тот момент вы предпочли закрыть глаза на ситуацию. И, вот, спустя семь дней, её проступок становится ещё более серьёзным... думается мне, вы и впрямь благоволите этой девушке, - с холодом произношу и хочу забрать свою ладошку, но мне не позволяют.
Напротив! Притягивают ещё ближе к себе и заглядывают в глаза:
- Ты что, ревнуешь?
- Я не посмею, - опускаю голову.
- А если я хочу, чтобы ты ревновала?
Губы дергаются, желая ответить, но я останавливаю себя от глупости.
- Господин, верно, шутит? Если наложница начнёт ревновать его к слугам, что о нем подумают люди? - спрашиваю тихим голосом.
- Ты права, чести это нам не сделает, - бесстрастным голосом отвечает Итай и поворачивает голову к Уне, словно все последние слова были посвящены исключительно ей. - У тебя два варианта - быть разжалованной и покинуть Приграничье или остаться в поместье на самой грязной работе: ни к уборке комнат, ни, тем более, к встрече гостей я тебя больше не допущу. Твоё решение?
- Господин, молю вас... - Уна неожиданно падает на колени, глядя на генерала не верящим взглядом.
- Твоё решение? - чуть резче произносит генерал, повторяя свои слова.
- Я прошу вас оставить меня в поместье, - шепчет Уна.
- Вон с моих глаз, - бросает ей Итай.
И девушка уходит, чуть хромая и громко всхлипывая.
Провожаю её долгим взглядом, не говоря ни слова.
- Почему молчишь? - спрашивает у меня генерал, спустя некоторое время.
- Вы дали ей возможность ощутить свою власть, а потом забрали, растоптав её гордость. Что я могу сказать? Я впечатлена, - отзываюсь негромко.
Знаю, что мой ответ может разозлить его, однако, сейчас мы наедине - и можем говорить честно, как он того хотел!.. Притворяться, что я слепа и глуха к происходящему, было бы недальновидно: я уже поняла, что генерал успевает подмечать всё - даже то, что я предпочла бы скрыть от его внимания.
- Я понимаю твоё беспокойство, - кивает Итай, изумляя меня неожиданной чуткостью. - Но Уна была мне дарована, а тебя я выбрал сам.
Выходит, я угадала, Уна - не простая служанка?..
- Но, господин, разве вы меня выбирали? Я досталась вам случайно, - решаю напомнить.
- Поверь, я мог отправить тебя обратно ещё на пристани, - отзывается Итай и поднимается на ноги, - но ты все ещё здесь, рядом со мной.
...что же это получается? Я была выбрана, когда спустилась с корабля вместе с бывшей рабыней? Где в этом...
Осекаю саму себя и направляю цепкий взгляд на господина.
Мне показалось, или он нарочно дал мне эту часть паззла?
- Я ещё не ел. Давай пообедаем вместе, - предлагает Итай, не желая отвечать на мой молчаливый вопрос.
Однако, я даже не успеваю встать с места, как в зал заходит Оша, который тащит за собой Вэнь с узлом в руках.
- Мой генерал, я поймал её, собирающей вещи впопыхах. Она явно хотела сбежать, обокрав свою хозяйку! - произносит Оша и отпускает Вэнь, отступая от неё на шаг.
