— ВАНЯ! — Георгий взрывается, резко отдергивая руку из-под моей. Его лицо багровеет. — Извинись немедленно перед Аней! Как ты разговариваешь?!

Ваня лишь презрительно фыркает, уткнувшись в планшет.

— Да он просто подросток, Гош, — глажу мужа по колену. — И ему никогда праздники не нравились. Психует чуток.

Аня внезапно смеется. Звонко, но звук этот — стеклянный, напряженный и предостерегающий. Она выпрямляется вся, бросая вызов Ване, а по сути — всем нам. Ее глаза горят.

— Серьги мне подарил настоящий мужчина, Ванечка, — говорит она сладко, подчеркнуто. — Просто еще не время тебе знать кто.

Я чувствую, как Гоша рядом со мной каменеет. Его дыхание сбивается. Его страх, его паника — они витают в воздухе, густые, как смог. Пора добивать.

— Аня, милая, — говорю я мягко, но так, чтобы слышали все. — То есть ты о… своем интересном положении…

— ТЕТЯ! — Аня вскакивает, как ужаленная. Ее голос — визгливый, полный паники и злости. Лицо искажено. — Что вы такое начинаете?! Это же личное! Вы как всегда лезете не в свое дело!

Римма округляет глаза, рот приоткрыт. Она резко наклоняется к Ане, шипит ей на ухо, но я успеваю уловить:

— О чем она?! — Голос Риммы дрожит.

— Ма-а-ам! — Аня почти рыдает от бешенства. — Блин!

— Милая, ну мы же семья… — делаю вид, что оправдываюсь перед Аней.

Гоша рядом ни черта не понимает. Он же тупой. Ему же надо прямо обо всем говорить.

— Аня… — Римма встает и подходит к Ане вплотную. Шепчет, но мы все равно слышим ее вопрос, — тебя, что, не просто так тошнило сегодня утром?

Гоша молчит. Молчит жутко. Он не смотрит ни на кого, только пристально, как гипнотизер, смотрит на Аню. Его лицо — каменная маска, но в глазах бушует ад. Страх? Гнев? Не знаю. Знаю, что он в ловушке.

Но это точно не радость будущего отца.

Мужики любят после сорока “вкусно” потрахаться, но какие дети? Зачем? Он уже с женой девочку и мальчика родил. Этого достаточно.

Ха.

И тут из столовой, откуда доносится звон посуды, появляется Василиса. Моя старшая. Ей восемнадцать. Она останавливается на пороге, оглядывает сцену — взволнованную Аню, бледную Римму, молчащего отца, меня, сидящую с ледяным спокойствием, и Ваню, уткнувшегося в планшет. Ее светлые брови удивленно ползут вверх.

— Отошла на пять минут, чтобы проверить нашу праздничную утку, а тут… — вздыхает Василиса, ее голос звучит спокойно, но с легкой ноткой тревоги. — Аня, ты чего раскричалась?

Ничего удивительного в том, что Вася забеспокоилась за Аню. Они дружат с детства, и Вася не раз говорила, что Анютка для нее как старшая сестра.

Аня, как по команде, делает резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. На ее лице появляется натянутая, но быстрая улыбка. Она почти подскакивает к Василисе, хватает ее за руку.

— Вась, ну хоть ты одна ту адекватная! — тараторит она, слишком бойко. — Просто... разговор какой-то нелепый зашел. Пойдем лучше подышим чуток на веранду? И подарки подготовим... а то тут... — она бросает ядовитый взгляд в мою сторону, —...разговор куда-то не туда свернул. Пойдем!

Она почти тащит ошеломленную Василису из гостиной. Моя дочь оглядывается на меня, вопросительно, смущенно. Я смотрю ей вслед, и холодная тревога сжимает сердце. Знает ли она? Могла ли знать об этом мерзком романе своего отца? Запах духов Василисы — легкие цветочные ноты — смешивается с ванильной вонью Ани и исчезает в коридоре.

Гоша так и молчит.

И даже не моргает.

Прикинулся каменным изваянием и медленно дышит через вздрагивающие ноздри. Господи, никогда бы не подумала, как приятно наблюдать за нашкодившим мужиком.

Гоша сейчас такой нелепый и смешной, что я едва держу в себе смех.

— Зоя! — Римма набрасывается на меня, как только наши девочки скрываются. Ее лицо красно от возмущения. — Ну как можно?! Разговоры о возможной беременности... это же интимное! Нельзя так грубо, так неожиданно поднимать! Ты же ее смутила! Она же тебе все это по секрету сказала, а ты…

Я медленно поворачиваюсь к ней. Мои пальцы все еще лежат на колене, где секунду назад была рука Георгия. Там теперь пустота и холод.

— Я решила, что надо поднять вопрос, — пожимаю плечами и прикидываюсь дурочкой.

Гоша вдруг говорит. Тихим, хриплым голосом, который режет тишину. Он все еще смотрит в ту сторону, куда ушла Аня.

— А она... — он делает паузу, сглатывая. —...правда забеременела? Или... — он наконец переводит взгляд на меня, в его глазах — немой вопрос и шок, —...это так... решила с Зоей пошутить? Она же всегда любила подшучивать…

— Ну, знаешь, — фыркаю я, — девочки не шутят о том, что она не предохраняется…

— Зоя! — взвизгивает Римма. — Ну не при Ване же!

— Да я давно в курсе откуда берутся дети, — цыкает Ваня и тыкает в планшет. — Мне не пять лет, — зевает во весь рот, — значит, наша Анька-прилипала от кого-то залетела…

— Прекрати говорить о моей дочери в такой манере, — Римма зло выдыхает.

— В какой? — Ваня поднимает взгляд.

— Зоя, вмешайся, пожалуйста, — Римма смотрит теперь на меня.

— Ванюш, — приторно обращаюсь к сыну, — не груби. Мы должны порадоваться, что у нашей Анечки скоро будет лялечка.

— И будет анечка мамой одиночкой, — Ваня смеется и опять смотрит в планшет.

Вот тут Римма не выдерживает.

Она всегда недолюбливала Ивана. Думаю, завидовала, потому что она тоже хотела мальчика, а с бывшим мужем у нее никак не получалось. Получилась только старшая Аня, а потом шли безуспешные годы попыток.

Когда ее муж ушел, я забеременела Ваней. У нас с Гошей — радость, а у нее — горе.

Римма выхватывает планшет из рук Вани и швыряет его на пол. Стук, скрежет и по экрану ползет трещина.

— Римма, успокойся! — Гоша, наконец, берет себя в руки и делает шаг к Римме, и закрывает собой возмущенного Ваню. — Он подросток…

— Мам, — тянет Ваня.

— Папа купит тебе новый планшет, — отвечаю я, — ты же все равно хотел новую модель.

Да, папуля.

— Ну… или Римма…

— Я куплю новый планшет, — Гоша перебивает. — Мы просто все на нервах… Надо успокоиться… Пойдем, Римма, — уводит из гостиной. — тебе надо просто новость переварить.

Сейчас он говорит о себе.

— Все разбежались, — обиженно вздыхаю я. — Вот так праздник.

— Мы сейчас вернемся с подарками, — Гоша оглядывается.

Остаемся в гостиной я и Ваня. Он тянется к планшету. Пытается его включить, фыркает и хмурится. Я могу взять противного и капризного подростка в союзники. будем вместе изводить его папочку.

— Папа же сказал, что купит новый, — забираю разбитый планшет. Подмигиваю, — и выбери модель подороже, Ванюш.

— А можно?

— Нужно, — подмигиваю. — Ты же папин наследник, а на наследнике нельзя экономить, — взъерошиваю непослушные волосы сына.

Теперь надо как-то послать сына на шпионаж за сестрой. Чую, что она могла быть в курсе, но в открытую не признается.

— Или позови Ваську и Аньку обратно в дом, — действую на авось. — Пусть возвращаются. Надо на стол накрывать, — поднимаюсь. — Нечего филонить, а то нашли повод сбежать.

Кабинет Гоши пахнет дорогой кожей, деревом и немного пылью.

Он только что захлопывает дверь так сильно, едва не срывая петли, и теперь его ладонь, тяжелая и горячая, вжимает меня в прохладную стену. Больно. Приятно больно.

Ведь он касается меня.

— Это правда? Аня беременна? — Его дыхание хриплое, сбившееся, бьет мне в лицо. Глаза — два черных угля. В нем горит мужская паника. — Правда?

Я не сопротивляюсь. Наоборот, расслабляюсь под его грубым захватом, чувствуя, как стена давит на лопатки. Усмехаюсь ему прямо в губы. Запах его дорогого одеколона смешивается с терпким потом.

— А что ты так запаниковал, Гоша? — Голос у меня низкий, почти шепот Поднимаю руку. Пальцы скользят по его влажной щеке, чувствуя резкую линию скулы, жесткую щетину. Кожа горячая, натянутая. — Испугался? Какое тебе дело до беременности Ани?