Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха. Шепоток, теплый и бархатистый, щекочет кожу:
— Соскучился, Зоя…
Мурашки пробегают от уха до самых пяток. Я прижимаюсь щекой к его плечу, к шершавой ткани рубашки, пряча пылающее лицо. Голос звучит чуть дрожаще, кокетливо:
— Возможно… и я чуть-чуть…
Он тихо хмыкает, и смех его вибрирует у меня в кости.
— Чуть-чуть? — повторяет он с притворным укором. — Совсем не даешь расслабиться, Зоя Игнатовна…
И прежде чем я успеваю найти ответ, его губы мягко, стремительно прикасаются к чувствительному месту у меня на шее, чуть ниже уха. Теплый, влажный поцелуй-искорка. Длится мгновение. Я вздрагиваю, воздух перехватывает в горле. А он уже отстраняется, его глаза сверкают озорством и теплом.
Шагает следом за родителями в прохладную тень за калиткой, обернувшись на мгновение с безмятежной улыбкой.
Сердце колотится где-то в горле, бешено, гулко. Щеки горят, а то место на шее, куда он прикоснулся губами, пылает, как от ожога. Я слышу смех мамы и спокойный баритон Николая, что-то отвечающего папе.
Гошины измены, грязь, предательство, слезы — весь этот кошмар… Они привел меня сюда. К этому мужчине с честными глазами и теплыми руками. К тому, с кем я встречу старость. С кем буду нянчить внуков.
Да, у нас все только начинается, но я знаю, что нас с Колей ждет много счастливых лет.
А Гошу к черту.
Пусть будет с Риммой. Мне не жалко.
Эпилог
— Просыпайся, — шепчет мне в ухо Николай, — просыпайся… ты же моя спящая красавица…
Я улыбаюсь сквозь сон, и теплая рука ныряет под одеяло.
— Я кофе сварил… хотя, может быть, кофе подождет…
Его губы касаются моей шеи, и я сладко мычу под его объятиями, но мы замираем, когда слышим в коридоре детские крики:
— Бабуля! Дедуля!
Это Ариша. Дочка Василисы топает по коридору и кричит:
— Я проснулась! Я не сплю!
— Ладно, — вздыхает Николай, — планы поменялись. На мне — Аришка, а на тебе кофе.
Целует в ухо встает с кровати.
К обеду должна приехать Ангелина, дочка Николая, с младшим внуком Кирюшей. Пока Коля буде занят мелкими, я и Ангелина должны сбегать на маникюр.
Мы с ней подружились. Она меня приняла сразу с первого нашего знакомства, а на нашей свадьбе вместе моими детьми веселилась от всей души.
— Вечером надо встретить Ваню в аэропорту, — напоминаю я и тянусь к чашке кофе, что стоит на тумбочке.
Ваня возвращается из Питера. Был там на стажировке три месяца. Я соскучилась, аж жуть.
— Бабуля, дедуля! Я вас нашла! — в комнату врывается Аришка и Николай со смехом подхватывает ее на руки.
Делаю глоток кофе. Улыбаюсь.
даже не верится, что в моей прошлой жизни был какой-то Гоша, который сейчас еле передвигается.
Его все же года три назад накрыл настоящий инсульт после скандала с Риммой, от которой он предпринял попытку уйти. Теперь попыток не предпринимает, а Римма счастлива.
Живут они на зарплату Риммы и на остатки тех денег, которые были получены после дележки нашего имущества. Папа не лезет, наблюдает со стороны.
Только Аню взял под строгий контроль. От семьи ее отделил, чтобы глаза не мозолила: отправил к знакомым на Дальний Восток, где ее после двух лет выдали замуж за такого же бедового в прошлом парня.
Живут пока тихо. Без происшествий.
— А бабуля сделает нам блинчики? — спрашивает Ариша.
— Обязательно, — я поднимаюсь с кровати и делаю новый глоток кофе, который обволакивает рот одновременно терпкой горечью и молочной сладостью, — только мне нужна помощь.
— Мы с дедулей поможем!
— И изгваздаем всю кухню! — Смеется Николай. — Как в прошлый раз.
— Как в прошлый раз! — соглашается Аришка.
И Гоша потерял вот это все.
Наших детей, наших внуков.
Потерял поцелуи по утрам. Потерял смех и радость.
Потерял любовь.
Теперь он живет рядом с женщиной-маньячкой, которая кормит его с ложечки и которую он презирает.
Из его прошлой жизни у него остались лишь те платиновые часы, которые я подарила. Он почему-то их хранит. Мой последний подарок для него, а я продала то бриллиантовое колье и вложила их в ремонт больницы, которой заведует Николай.
— Предлагаю не только блинчики приготовить, — отставляю чашку с кофе и потягиваюсь, — но и котлеток налепить на ужин.
— Котлетки! — Ариша сползает с рук Николая и выбегает из спальни. — Да, давайте готовить котлетки.
Подплываю к Николая, прижимаюсь к нему со спину и шепчу на ухо:
— Я люблю тебя.
— И я тебя, — он разворачивается ко мне. Касается моего лица. — И влюбился я в тебя с первого взгляда.
