— Ты свидетель, — напомнил Стас. — Твоя задача — стоять рядом и не потерять кольца. Конь в этой схеме избыточен.

— Скукота, — вздохнул Макс, но потом оживился: — А можно хотя бы голубей? Как в кино?

— Голуби — это разносчики инфекций, — автоматически ответила Вика. Потом осеклась. — Хотя на открытом воздухе...

— Никаких голубей, — отрезала София.

Илона заполнила полстраницы пометками, после чего объявила:

— Хорошо. Декор беру на себя. Знаю одну девушку, которая делает чудеса с цветами и гирляндами. Это будет волшебно, но в рамках.

— А музыка? — спросил Митя.

— У меня есть знакомый диджей, — сказал Макс.

— Твой знакомый диджей ставит только клубную музыку, — заметила Вика.

— И что? Будет клубная музыка. Представляешь: первый танец под дабстеп?

— Макс, — хором сказали все.

— Молчу!

В итоге договорились: музыку организует Митя (у него был друг-саксофонист, который играл в джазовом ансамбле), а первый танец молодоженов будет под живую инструментальную версию какой-то красивой песни, которую София и Стас выберут позже.

Жизнь между тем шла своим чередом. Приближался апрель, и Москва понемногу оттаивала. Стас вернулся к полноценной работе в клинике — после задержания Ковальчука ему стало заметно легче, и коллеги даже заметили, что он стал меньше занудствовать (почти незаметно, но все же).

Макс продолжал реабилитацию и уже вовсю тренировал группу — пока без спаррингов, но с полной нагрузкой. Бублик сопровождал его повсюду, включая спортзал, где лежал в углу на специально принесенной лежанке и наблюдал за тренировками с видом спортивного критика. Однажды Макс заметил, что пес наклоняет голову в ритме ударов по груше.

— Вика, он музыкальный! — заорал Макс, врываясь вечером в квартиру.

— Кто? — не поняла Вика.

— Бублик! Он качает головой под ритм! Как на концерте!

— Это собака, Макс. Они все так делают.

— Нет! Его нужно показать на телевидении!

Бублика на телевидении не показали, но зато он стал знаменитостью в «Платинуме» — клиенты фотографировались с ним и выкладывали в соцсети, и администратор клуба даже предложил сделать его официальным маскотом. Макс был на седьмом небе.

Митя и Илона, съехавшиеся официально и окончательно, обживали новую квартиру. Это была нейтральная территория — ни Илона не переезжала к Мите с его тритоном, ни Митя к Илоне с ее стерильным ремонтом. Они сняли просторную двушку в районе ВДНХ и теперь обставляли ее вместе — с боями, но с любовью.

— Это будет мой кабинет, — объявила Илона, показывая на комнату с большим окном. — Здесь я буду писать свою книгу.

— Книгу о косметологии?

— Да. И не смейся. Это важно.

— Я не смеюсь, — серьезно сказал Митя. — Я горжусь тобой.

Илона, не ожидавшая такого ответа, расчувствовалась и разрешила ему повесить в гостиной его любимую картину — ту самую, с изображением анатомического строения лошади, которую она раньше называла «ужас, убери».

— Но вешай ровно, — предупредила она. — Без перекосов.

— Так точно.

Пафнутия поселили в гостиной, в новом, более просторном аквариуме. Илона сама бросила туда декоративный мостик, и тритон, кажется, оценил. По крайней мере, он перестал сбегать по ночам и теперь мирно лежал на камушке, наблюдая за тем, как его странные соседи-люди пытаются построить совместный быт.

Вика и Макс продолжали жить в своем ритме — с перепалками, бурными примирениями и ежедневными приключениями с Бубликом. Но была одна новость, которую Вика пока не рассказывала даже Максу.

У нее случилась задержка.

Сначала она списала это на стресс. Потом — на усталость. Потом, когда тянуть дальше стало невозможно, купила тест в аптеке, просто чтобы успокоиться. И когда увидела две полоски, молча села на край ванны и просидела так минут десять, глядя в одну точку.

Она не была готова. Но, с другой стороны, кто вообще бывает готов к такому? И Макс... Как он отреагирует? Обрадуется? Испугается? Предложит назвать ребенка в честь боксерского приема? Последнее было самым вероятным, и от этого Вике хотелось одновременно плакать и смеяться.

Она решила пока не говорить. Сначала — свадьба Стаса и Софии. А потом, когда страсти улягутся, она найдет правильный момент.

Шли недели. Апрель сменился маем, и наступил день, которого все ждали.

Свадьба Стаса и Софии прошла именно так, как они мечтали — на природе, в окружении сирени, друзей и легкого майского ветра. Церемония была назначена на три часа дня в загородном клубе.

Стас, одетый в светло-серый костюм, стоял у арки из цветов. Арка все-таки была, но без лазеров и коней — просто увитая сиренью и белыми пионами. Джазовый ансамбль тихо играл что-то нежное, пока гости рассаживались.

Макс, в роли свидетеля, стоял рядом со Стасом и нервно теребил коробочку с кольцами. За две минуты до начала он умудрился ее уронить, и Митя, сидевший в первом ряду, героически поймал коробочку у самого пола.

— Аверин, — прошипел Стас, не оборачиваясь, — если ты потеряешь кольца, я тебя лично прооперирую. Бесплатно.

— Шучу, шучу, все нормально, — Макс поднял коробочку и прижал к груди.

Илона, стоявшая напротив как свидетельница со стороны невесты, бросила на него уничтожающий взгляд, который означал: «Только попробуй испортить этот день».

Наконец заиграла музыка, и появилась София. Она шла по дорожке, усыпанной лепестками, и все, кто видел ее в этот момент, потом говорили одно и то же: «Она светилась». На ней было простое струящееся платье цвета слоновой кости, в волосах — веточка сирени, а в руках — маленький букет из полевых цветов. Стас смотрел на нее и чувствовал, как весь его хирургический самоконтроль летит к чертям. Он просто смотрел и не мог отвести глаз.

— Привет, — прошептала София, подойдя.

— Привет, — ответил он.

Церемония была короткой и трогательной. Регистратор произнесла положенные слова. Стас сказал: «Да». София сказала: «Да». Макс, слава богу, не уронил кольца. Они обменялись ими, и когда Стас поцеловал Софию, гости взорвались аплодисментами, а Бублик, которого тоже привезли (в качестве почетного гостя и талисмана), залаял от восторга.

Потом был ужин под открытым небом. Джазовый ансамбль играл весь вечер, гости танцевали прямо на траве, а когда стемнело, зажглись гирлянды, развешанные по деревьям. Это было красиво — именно так, как представляла София: никакого пафоса, только свет, музыка и любимые люди вокруг.

Макс, как ни странно, толкнул тост, который заставил всех прослезиться.

— Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я вообще мало что умею, кроме как бить по груше. Но я кое-что понял. Вот эти двое, — он кивнул на Стаса и Софию, — они доказали, что даже если ты зануда с хирургическим графиком и женщина, которая поет мантры по утрам, можно найти друг друга. И быть счастливыми. София — моя лучшая подруга. Мы проработали вместе три года, я ее бесил, а она все равно меня терпела и прикрывала перед начальством. А Стас... Стас — мой друг с песочницы. Мы с ним и с Митей дрались лопатками за ведерко, когда еще толком говорить не умели. И пусть он зануда, хирург и помешан на порядке — я его люблю. И теперь официально отдаю его тебе, София. Пользуйся.

— За вас! — подхватили все.

— И еще, — добавил Макс, — Стас, если ты ее обидишь, я тебя побью. Я теперь полностью восстановился, так что имей в виду.

— Принято, — засмеялся Стас.

Илона выступила следом. Ее тост был более изящным, но не менее искренним. Она рассказала, как когда-то затащила Стаса в бар «Синий кот» шантажом, а в итоге это обернулось знакомством двух людей, которые идеально подходят друг другу. Закончила она словами:

— София, ты моя лучшая подруга. Мы прошли вместе школу, университетские времена, первые влюбленности. А Стас... Стаса я узнала позже, но теперь не представляю своей жизни без вас обоих. Я счастлива, что вы нашли друг друга — два самых дорогих мне человека.

После танцев, когда гости начали понемногу разъезжаться, а молодожены готовились к отъезду, Стас отозвал Митю в сторону.