— Я хотел выдать свою дочь замуж, создал специальное зелье, я артефактор и умею обращаться с магией. Вас не должно было задеть. Формула направлена на поиск истинной пары. Я обещаю, что исправлю всё, что я сделал, если вы мне позволите. Я нарушил закон, я готов понести наказание, — врал Лирон Кантес, защищая свою дочь. Впервые я наблюдала, как этот достойный человек врёт.

— Вы отправитесь в тюрьму, где всю жизнь будете работать над противоядием от этой дряни. Пока не сгниёте там же, а ваша дочь лишится титула, фамилии и будет отправлена подальше отсюда, — процедил сквозь зубы главный инквизитор, резко поднялся со своего места, но его остановили.

— Сядь, — голос Аннабель прозвучал как сталь. Мужчина опешил, посмотрев на драконицу.

— Я сказала, сядь, чёртов дракон! — рявкнула девушка, и на её голове начали проявляться рога. Светлые, но опасные. Я замерла у стенки, наблюдая, как и глава семейства, что будет дальше. Инквизитор попятился, плюхнулся на кресло и поднял одну бровь.

— Я создала усилитель истинности, — Аннабель припечатала ладонью листок со своими записями к столу. — А вот остатки вещества, которое я создала, — девушка треснула стеклянным пузырьком об стол с такой злостью, что он рассыпался на большое количество мелких осколков. — Хочешь меня осудить? Хочешь найти виновного? Это я! Только отец думает, что это ошибка, а я знаю, что мы истинная пара!

За спиной Аннабель начали появляться её позолоченные драконьи крылья.

— Если ты такой трус! Если ты не готов любить, тогда какого чёрта ты танцевал со мной! Если тронешь моего отца, если хоть что-то сделаешь, я в этот же день вспорю себе горло, посмотрим, как ты выживешь без истинной! Посмотрим, как ты тогда запоешь! Хочешь рискнуть? — драконица взяла инквизитора за горло своей рукой, призывая к ответу. Теперь уже она смотрела на него сверху вниз.

— Я уверена в своей формуле, я уверена в нашей истинности, но ты можешь рискнуть и проиграть всё! — продолжила Аннабель голосом истинной дьяволицы. Я ей поверила. Лирон Кантес, судя по ошарашенному взгляду, тоже ей верил.

— Ты блефуешь, — только и ответил инквизитор, не поддающийся чарам драконицы, но когда та отрастила когти на руках и перерезала собственное сухожилие на левой руке, Андер сжал зубы, наблюдая, как на пол струится алая кровь. С каждой каплей рога на его голове — серебряные и чешуйчатые — становились всё больше. Скрип зубов усилился, когда у ног Аннабель образовалась лужа. Прежде чем вскочил Лирон Кантес, это сделал инквизитор. Схватил девушку и рывком потащил прочь из кабинета. Аннабель начала терять сознание, её крылья исчезли, как и рога. По коридору главный инквизитор уже бежал с моей подопечной на руках. Мы с хозяином дома бежали за ним. Выбив входную дверь с ноги, Андер оказался на улице, расправил крылья и взмыл в воздух.

— Здесь всё чисто! — раздался его рёв, который услышали те, кто был за воротами. Наблюдать такое было, мягко говоря, страшно.

— Когда она вернётся, я сам её убью, — прошептал Лирон и схватился за сердце. Мужчина опустился прямо на землю, чтобы отдышаться и прийти в себя. За воротами послышался звук удаляющихся экипажей.

— Он спасёт её? — задала я глупый вопрос хозяину дома, который облокотился на стену и пил воду, принесённую слугой.

— Я уверен, — ответил артефактор, совсем не радуясь. Перспектива гнить в тюрьме, кажется, нравилась ему гораздо больше, чем счастье собственной дочери и её истинность с инквизитором.

Уснуть после такого было достаточно сложно. Мы с Лироном и слугой засели на кухне и начали опустошать запасы алкоголя. Я давилась дорогим красным вином, а мужчина пил виски. Через час прилетело письмо. Слуга быстро достал его из специального ящика для магических писем и отдал артефактору.

— Аннабель в королевском госпитале. Жива. Будет дома к завтрашнему вечеру. Андер, — прочёл полуночное письмо Кантес и поморщился.

— Если она здорова, то почему будет дома только завтра к вечеру? — рассердился хозяин дома и от досады шлёпнул ладонью по бумаге, будто это она в чём-то виновата. — Он решил пытать мою дочь! Это наверняка! Что он собрался делать с ней до вечера? — взорвался негодованием отец семейства.

— Дело молодое... — тихо намекнул слуга, за что получил взгляд, полный ненависти. Через час мы получили ещё одно письмо, только оно было адресовано мне. Лирон вырвал его из рук слуги и вскрыл, кровожадно вгрызаясь в каждую букву.

— Успокой отца. Со мной всё в порядке. Пусть не ищет меня до завтрашнего вечера, у меня свидание. Аннабель, — со злостью прочитал артефактор и опешил.

— Выпьем за то, что всё хорошо закончилось, — предложил слуга и, не дожидаясь нашей поддержки, опрокинул в себя половину стакана большими глотками.

— Какое к чёрту свидание? — прошептал артефактор, но уже спокойнее, перечитывая в десятый раз письмо своей дочери.

— Всё разрешилось, Лирон, — кивнула я ему и попыталась забрать ненавистную бумажку, но хозяин дома сжал её крепче и прижал к груди. Дальше он расплакался, как ребёнок, всхлипывая громко и протяжно.

— Моя дочь бросила меня... — трагически проскулил взрослый дракон, и у меня на глазах тоже навернулись слёзы. — Этот гад её же никуда не отпустит, если они истинная пара. И не увижу я больше свою девочку.

— Учитывая, что это Аннабель чуть его не придушила, думаю, стоит переживать именно инквизитору, — хохотнула я, пытаясь подбодрить своего работодателя, с которым, я чувствую, скоро попрощаюсь. Если драконица выйдет замуж, я ей больше не нужна.

— Моя дочь — ангел, — бормочет себе под нос уже захмелевший артефактор. Слуга помог Лирону подняться и повёл его в покои. Я же до своей спальни дошла сама, хоть и каблуки стали в несколько раз неустойчивее. Платье мне снять не удалось, а вот причёску я растрепала как следует, чтобы вытащить из неё все шпильки.

Аннабель

Я очнулась быстро, словно меня кто-то дёрнул за руку из толщи воды, и первым, что увидела, был белый потолок королевского госпиталя с тусклыми магическими светильниками, а вторым — лекарь, который кружил надо мной как заведённый, проверяя пульс, заглядывая в глаза и что-то бормоча себе под нос.

— Госпожа Аннабель почти здорова, — отрапортовал он, не смея поднять взгляд на сурового мужчину, сидящего у моей кровати. — Её рана затянется без следа буквально через пару минут. Я могу идти?

— Идите, — раздался низкий и бесцветный голос, от которого по коже побежали мурашки.

Я повернула голову и увидела Андера, который сидел на стуле со сложенными на груди руками, а его цепкий взгляд изучал меня так, будто я была главной подозреваемой в его деле. Мужское лицо не выражало ровным счётом ничего, и лишь напряжённые скулы и дёрнувшиеся зрачки выдали, как быстро и жадно он осматривал меня с головы до ног.

— Ещё раз выкинешь что-то подобное… — начал Андер, но его голос дрогнул на полуслове, потому что он явно не знал, как закончить эту угрозу.

— Что ты сделаешь? — спросила я, мельком посмотрев на почти зажившую руку, где тонкий розовый шрам исчезал прямо на глазах. Я вдруг почувствовала обиду от того, что он позволил мне потерять столько крови и совсем не спешил, теряя свою истинную. — Ты позволил мне истекать кровью, между прочим.

— Я позволил тебе сделать выбор, — ответил он жёстко, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — И ты выбрала не разговор, а угрозы.

Я замолчала, потому что он был прав только наполовину. Будь я тихой и послушной драконицей, мой отец сейчас бы сидел в тюрьме.

— Есть много способов заставить дракона отказаться от его идей, — добавил инквизитор уже тише, всё ещё осуждая мой поступок.

— Мой шантаж сработал идеально, — я расплылась в улыбке, гордясь собой. — Ты должен оценить его по достоинству. Возможно, я найду и другие действенные способы.

— Я всего лишь не стал рисковать твоей жизнью, — отрезал Андер, и в его голосе не было ни намёка на похвалу. — Не обольщайся.