Аннабель сглотнула.

— Я... я нашла в твоём архиве старые записи. Про ритуал истинности. Там был реагент, который использовали тридцать лет назад, а потом почему-то перестали. Я подумала... я подумала, что, если современный ритуал даёт так мало пар, значит, его изменили. Намеренно. Чтобы богатые семьи могли... — она запнулась.

— Чтобы богатые семьи могли контролировать браки своих детей? — закончил за неё Лирон. — И ты решила, что умнее всех алхимиков королевства?

— Я хотела найти свою истинную пару! — выпалила Аннабель, и в её глазах заблестели слёзы. — Я не хочу замуж по расчёту, папа. Я хочу любить. Так, как ты любил маму.

Лирон замер. На его лице промелькнули боль, тоска, гнев — всё вместе. Он отвернулся к окну, хотя шторы были задёрнуты, и несколько секунд молчал, а потом пригубил из своей фляжки.

— Твоя мать, — сказал он наконец глухо, — была моей истинной парой. И я помню тот день, когда у неё на запястье появилось моё имя. Я был счастлив. Но я также помню, что чуть не убил своего лучшего друга, который посмел пригласить её на танец в первую же неделю после ритуала. Истинная пара — это не только любовь, Аннабель. Это безумие. Это одержимость. Это желание запереть человека в башне, чтобы никто, никто не смел на него даже дышать.

Я невольно поёжилась. У меня-то таких товарищей четыре штуки. Они меня на кусочки порежут, кому ручку, кому ножку.

— Ты нанесла на себя усилитель. Ты почувствовала притяжение к инквизитору. А он — к тебе. И теперь этот мужчина, самый опасный человек в королевстве после короля, будет сходить с ума по моей дочери. Ты понимаешь, что ты натворила?

— Я... я думала, если это по-настоящему...

— По-настоящему не нуждается в усилителях! — рявкнул Лирон и стукнул кулаком по столу. Свитки подпрыгнули. — Истинная пара определяется магией крови, а не алхимическими поделками! То, что ты сделала, — это имитация. Ты обманула его обоняние. Ты заставила его поверить в то, чего нет!

Аннабель побелела.

— Но у меня проявилось имя...

— Потому что ты сама поверила в свой обман! Магия откликается на желание. Ты хотела, чтобы он стал твоим, — и ритуал дал тебе отклик. Но это иллюзия. И когда иллюзия рассеется... — Лирон закрыл глаза. — Я не знаю, что сделает инквизитор, когда поймёт, что его провели.

В комнате повисла тишина.

Я стояла у стены и слушала этот разговор, чувствуя, как у меня немеют пальцы. Значит, и мои четыре имени — тоже иллюзия? Тоже обман? Я посмотрела на своё запястье, где ещё были написаны чужие имена.

— А Элис? — вдруг спросила Аннабель. — У неё тоже проявились имена. Четыре. Это тоже имитация? Ты знаешь Элис, она никогда не мечтала выйти замуж.

Лирон перевёл взгляд на меня.

— Элис — человек, — сказал он тихо. — На людях ритуал истинности не должен работать в принципе. То, что мы увидели... я не знаю, что это. Возможно, усилившийся запах смешался с твоей магией. Возможно, твой эксперимент дал побочный эффект. — Мужчина глотнул ещё раз, полностью разворачиваясь к нам. — Или... — он помедлил. — Или в Элис течёт не только человеческая кровь. Может, когда-то давно её предки были драконами.

Я открыла рот.

— Что? — произнесла я ошалев. — У меня не было в роду драконов.

— Я ничего не утверждаю, — поднял руку Лирон, останавливая мою панику. — Нужно время, чтобы разобраться, почему так получилось. Вариантов может быть много.

— Отлично, — выдохнула я. — То есть я теперь ходячая загадка с четырьмя воображаемыми женихами?

— Не воображаемыми, — поправил артефактор. — Очень даже реальными. И они уже поняли, что ты — та, кто им нужен. Вопрос в том, что они будут делать с этим знанием.

Аннабель всхлипнула.

— Прости, папа. Я не хотела... я просто...

— Ты хотела как лучше, — устало закончил Лирон. — Я знаю. Но теперь нам придётся разгребать последствия. Завтра с утра ты отправишь письмо инквизитору с вежливым отказом от дальнейшего общения. Скажешь, что была не в себе, что ты не искала истинную пару. В общем, что-нибудь придумаешь.

— Но, папа...

— Аннабель! Это не обсуждается! — голос Лирона был твёрже стали. — Ты поставила под удар не только себя, но и Элис. Если эти четверо драконов начнут выяснять отношения, кто пострадает первым? Правильно, она. Потому что она человек, а у людей нет защиты. Ни магической, ни родовой. Никакой. Любой суд встанет на сторону дракона. А эти богатые аристократы, чёрт их подери, найдут, как достать бедную девушку. И кто-то из них уж точно сообразит, что это какая-то магия.

Аннабель опустила голову.

— Я напишу письмо, — прошептала она.

— И больше никаких экспериментов без моего ведома. Ты поняла меня?

— Да, папа.

— А теперь идите спать. Завтра будет трудный день.

Аннабель поднялась, кинула на меня виноватый взгляд и направилась к выходу.

— Дай мне свой усилитель, я посмотрю, что ты там намешала. Принеси мне всю формулу, если ты догадалась её записать, — дал поручение глава семьи своей дочери.

Когда Аннабель вышла из кабинета, я зачем-то осталась стоять у стены. Я доверяла Лирону, он был опытным артефактором, и почему-то рядом с ним было легче смириться со своей участью. Я уверена, он решит проблему.

— Элис, — позвал меня мужчина, заметив, что я осталась. — Подойди.

Я подошла к его столу послушно. Может, он скажет что-то, что мне поможет уснуть этой ночью.

Хозяин дома взял меня за руку и посмотрел на моё запястье. Четыре имени, написанные на древнем наречии, были всё так же на моей руке.

— Никогда такого не видел, — признался Кантес. — Обычно на руке появляется только одно имя, даже если девушка весь вечер танцевала с разными кавалерами. Это однозначно какой-то сбой. Магия дала побочный эффект и записала на твою руку просто имена тех, с кем ты танцевала. Другого объяснения я найти не могу.

— Это не все имена тех, с кем я танцевала, — буркнула я, оправдываясь. — По моим подсчётам, было минимум двенадцать разных драконов. Я не хочу замуж и даже не мечтала об этом. Если инквизитор что-то заподозрит, что будет с Аннабель?

Хозяин дома напрягся, выпустил мою руку и схватился за фляжку. Его глоток был жадным и нервным.

— Он инквизитор, Элис, он может всё что угодно — от лишения титула до тюрьмы. Если Аннабель с ним продолжит встречаться, то это можно подвести под статью о государственной измене. Она специально применила усилитель, чтобы подобраться поближе к королевским тайнам. Тогда её ждёт тюрьма и запрет на любую магию, — тяжело выдохнул свои предположения артефактор.

— Может быть, наоборот, они быстро поженятся, и тогда он не сможет признаться, что его обманули? Ему будет стыдно, что его обвели вокруг пальца?

— Нет. Ты слишком наивна, как и моя дочь. Я слишком давно занимаюсь артефактами, — ответил мужчина, и в его глазах и правда начал считываться большой опыт. Он переживал за дочь и был максимально серьёзен, только судьба решила совсем по-другому. За спиной раздались шаги — тяжёлые и уверенные, а за ними мелко семенящие. Я обернулась и увидела Андера Даркмура, который шёл по чужому дому, как по своему собственному. За ним следовал абсолютно бледный слуга, напуганный чем-то до ужаса.

— Приветствую вас, господин Лирон Кантес, — пробасил гость и бесцеремонно уселся в кресло напротив главы дома. — Мы не успели с вами познакомиться. Я Андер Даркмур, главный инквизитор королевства, и пришёл я сюда из-за вашей дочери.

— Слушаю, — буркнул хозяин дома и сделал жест рукой, чтобы я ушла. Я не стала ждать второго приказа, но в дверях наткнулась на Аннабель, уже переодетую в домашнее лёгкое платье и распустившую причёску. Драконица сжимала в одной руке бумагу с формулой, а во второй — пустой пузырёк, лишь с каплей этого чёртова усилителя.

Андер повернул голову на звук и, рассмотрев свою пару по танцам уже в другой одежде, сглотнул. Снова вернул взгляд к хозяину дома.

— Ваша дочь использовала запрещённую магию, я уверен в этом. Я прекрасно отдаю себе отчёт в собственных действиях. Меня околдовали. Только я не понимаю, с какой целью. Если вы не хотите большой огласки, предлагаю вам сразу сознаться. Предупреждаю: мои люди ждут меня у ворот, и если я не выйду из вашего дома, вас тут же арестуют, — объяснил гость.