Варя взяла копию жалобы, прищурилась. "Арии, значит? Не просто пение, а арии. С претензией на высокое искусство, я погляжу."

Иван Петрович почесал затылок. "Ладно. Надеюсь, это всего лишь очередной случай массового галлюциноза на фоне магического излучения. Но по инструкции №13-МЖК, параграф 4, пункт В, касательно несанкционированного содержания водных сущностей, мы обязаны провести проверку. Варя, Денис, пошли. Посмотрим на эту оперную диву."

Подъезд дома на Лучевой, 13, встретил их привычным запахом кошачьей мочи, перебиваемым на этот раз легким, но отчетливым ароматом... морской соли и тины.

"Чувствуете?" – Варя принюхалась. "Нюх меня не подводит. Тут точно что-то водное завелось."

Они поднялись на шестой этаж. Из-за двери квартиры 71 доносились странные звуки. Это было не совсем пение, а скорее высокотональное завывание, сопровождаемое бульканьем и неким шлепком. Звук был, несомненно, красивым, но при этом пробирал до костей и вызывал неприятное покалывание в ушах.

Иван Петрович решительно постучал. После паузы, дверь приоткрылась. На пороге стоял Павел Евгеньевич Сидоров – невысокий, лысеющий мужчина средних лет, с растерянным выражением лица и в мятой футболке, на которой красовалась надпись "Я и моя Чешуйчатая Подруга". От него отчетливо пахло рыбой.

"Павел Евгеньевич Сидоров?" – официальным тоном начал Иван Петрович. "Инспекция МЖКХ №7. Поступила жалоба от гражданина Фомина из 72-й квартиры. Касательно... незаконного вселения."

Лицо Сидорова стало красным. "Ох, это опять он! Завидует просто! Завидует моей... э-э... новой подруге!"

"Прошу вас пропустить нас для проверки", – Денис, следуя инструкции, выставил вперед удостоверение.

Сидоров неохотно отступил. Квартира была типичной холостяцкой берлогой: беспорядок, гора немытой посуды. Но внимание сразу привлекла ванная комната, из которой доносились те самые завывания. Дверь в ванную была приоткрыта.

"Позвольте, граждане инспекторы", – Сидоров попытался загородить проход. "Она стесняется. Она... очень ранимая натура."

Но Иван Петрович уже протиснулся мимо него. То, что он увидел, заставило даже его, видавшего виды сотрудника, на секунду замереть.

Вся ванная комната, от пола до потолка, была покрыта толстым слоем мха и бурой плесени. Стены блестели от постоянной влажности. Душевая лейка была обмотана длинными, блестящими, изумрудно-зелеными водорослями. А в самой ванной, едва помещаясь, сидела... она.

Это была настоящая русалка. Ее верхняя часть тела была абсолютно человеческой – длинные распущенные волосы цвета морской волны, огромные, влажные глаза, точеный нос, пухлые губы, которые сейчас открывались в очередной мощной руладе. А нижняя часть... там был хвост. Огромный, переливающийся всеми оттенками синего и зеленого, покрытый влажной, скользкой чешуей. Хвост занимал всю ванну, его кончик слегка загибался над краем, почти касаясь потолка. И с него постоянно капала вода.

Русалка, прервав свою арию, уставилась на непрошеных гостей. Ее глаза были полны любопытства, смешанного с легким раздражением.

"О!" – воскликнула русалка глубоким, бархатистым голосом, который, казалось, проникал прямо в сознание. "Гости! Павел, ты не предупредил!"

"Амфитрита, дорогая, это из ЖКХ," – смущенно пробормотал Сидоров.

"Амфитрита?" – уточнила Варя, доставая небольшой измерительный прибор, похожий на водяной уровень с антеннами. "Красивое имя."

"Так, Амфитрита, значит," – Иван Петрович, оправившись от первого шока, достал блокнот. "Гражданка Амфитрита, у нас тут жалоба на вас. От соседей. Нарушение правил общежития. Пункт 3.1.2: 'создание неудобств другим жильцам путем несанкционированного звукового воздействия и повышения влажности'."

Амфитрита фыркнула, и струйка воды брызнула из ее ноздрей. "Они просто не понимают истинного искусства! Я репетирую партию Аиды! Мой голос требует размаха!"

Денис подошел к ванной и осторожно заглянул в сливное отверстие. Его глаза округлились. "Иван Петрович... тут не просто засор. Это... это целая экосистема. Видите? Там клуб из волос, водорослей и... кажется, маленькой креветки."

"Креветка – это мой домашний питомец," – гордо заявила Амфитрита. "Для чистоты воды."

Варя тем временем приложила свой прибор к стене.

Загорелись красные лампочки. "Уровень влажности превышен в пять раз от нормы. Плесень имеет аномальное происхождение, скорее всего, порождена неземными грибками, адаптированными к условиям морской воды. Обычные средства против нее не помогут."

Иван Петрович вздохнул. "Так, Павел Евгеньевич. Вы понимаете, что это нарушение? Нельзя просто так русалок в квартирах держать. У вас даже нет специального разрешения на содержание аномально крупных гидробионтов, форма ГБ-7, пункт 'Русалка, вид обыкновенный'."

"Но она так хорошо поет!" – Павел Евгеньевич попытался апеллировать к их эстетическому чувству. "И она очень ласковая!

Иван Петрович скептически посмотрел на лужицу воды, растекающуюся по полу из ванной. "У вас тут скоро своя Венеция будет, а не квартира. И соседи на дно пойдут. Немедленно прекратите петь, гражданка Амфитрита. И готовьтесь к выселению."

"Выселению?!" – воскликнула русалка. Ее голос резко поменял тональность, и Иван Петрович почувствовал, как в зубах заныла старая пломба. Из крана над ванной вдруг брызнул мощный поток воды, чуть не сбив с ног Дениса. "Я никуда не поеду! Мне здесь нравится! Здесь хорошая акустика для моих арий!"

"Ванна, конечно, не самый плохой резонатор," – задумчиво пробормотала Варя. "Но для оперной дивы ей не хватает объема. И публики."

Иван Петрович нахмурился. "Денис, доставай 'Инструкцию №13 по работе с морскими девами и пресноводными нимфами'. Раздел 'Принудительная эвакуация'."

Денис задрожал, вытаскивая из папки ветхий пергамент, перетянутый суровой нитью. "Тут... тут написано: 'В случае сопротивления, надлежит использовать чары усыпления воли или, при невозможности, прибегнуть к радикальному методу перевоплощения в земноводное, с последующей доставкой в природную среду. Примечание: радикальный метод применять только после консультации с Верховным Водным Магом и одобрения Имперского Тайного Совета'."

"Вот еще!" – Иван Петрович отмахнулся. "Какие еще советы? Мы тут не парады проводим. Сидоров, договаривайтесь со своей... Амфитритой. Иначе будет акт о принудительной демагификации помещения."

Следующие несколько дней превратились для сотрудников ЖКХ №37 в настоящий ад. Амфитрита, обиженная на несправедливость, устроила водную забастовку. Ее арии стали еще громче и пронзительнее, вызывая у жильцов мигрени и галлюцинации. Сток забился окончательно, и вода из ванной Сидорова начала просачиваться сквозь потолок к соседям снизу, которые теперь жаловались на "дождь из соленой воды и маленьких рыбешек". Плесень на стенах разрослась до гигантских размеров, приняв форму чудовищных морских обитателей, которые, по словам Фомина, "дышали и шевелились по ночам".

Иван Петрович пытался решить вопрос бюрократически. Он отправил запросы во все инстанции: в Отдел по Распределению Магического Жилья, в Центр Передержки Аномальных Сущностей, даже в Городской Зоопарк (оттуда пришел ответ: "Русалок не принимаем, у нас уже есть проблема с нелегальным поселением минотавра в вольере для бизонов"). Везде были отписки: "Нет свободных площадей", "Не соответствуем требованиям к естественной среде обитания", "Отсутствует соответствующая статья бюджета".

Денис целыми днями заполнял бланки и составлял протоколы, его почерк становился все более нервным. Он предлагал Амфитрите различные варианты, показывал фотографии озер и рек, но русалка была непреклонна. "Мне нужна глубина, простор для голоса и соленая вода!" – заявляла она.