— Ну что, Денис, — рявкнул Иван Петрович, — что там у нас по «несанкционированным порталам в подвале»? Опять Васька-дворник прикормил? Я ему говорил: только в четверг, по протоколу!

Денис поднял испуганные глаза. — Иван Петрович, нет, это другое… Вот, смотрите. За последние три часа… девять обращений из дома номер семь по Сквозному переулку. Все как под копирку: «Самопроизвольное перемещение мебели», «Непрерывный стук в стены», «Аномальное понижение температуры в кухне до минус пятидесяти градусов по Цельсию при работающей газовой плите», «Домовой требует дань пряниками и угрожает переселить кота в астрал».

Иван Петрович присвистнул. — Девять? Да там что, хоровод полтергейстов завелся? Или Новый год по календарю гоблинов празднуют?

Варя оторвалась от своего осциллографа, поправив очки. — Иван Петрович, я, кажется, уловила нечто… странное. Не просто хаотическая активность. Это похоже на… организованное сопротивление. Все сигналы синхронизированы. Как будто… забастовка.

Иван Петрович фыркнул. — Забастовка? Этих бездельников? Да они и так целыми днями только носки тырят да ключи перекладывают! Чего им не хватает? Неужто жильцы стали слишком часто проветривать?

— Нет, Иван Петрович, — вздохнул Денис, пролистывая жалобы. — Вот, жилец квартиры 12 пишет: «После того как мы отказались оставлять печенье на ночь, домовой опрокинул шкаф». Квартира 15: «Мы попытались провести обряд освящения квартиры без ведома местных духов, теперь банник не дает принимать душ и кидается мылом». Квартира 20: «Дворовой отказывается следить за чистотой территории и угрожает вырастить болото на газоне, пока ему не предоставят отдельную будку и ежедневную порцию борща».

Наступила тишина. Даже Варя перестала ковыряться в своем приборе.

— Так вот оно что, — медленно произнес Иван Петрович. — Эти… «духи жилья», как их в протоколе классифицируют… они, значит, решили профсоюз создать? Ну, это уже перебор! Это подпадает под статью 27, пункт 3, подпункт «б» о «Несанкционированных проявлениях волеизъявления астральных сущностей, ведущих к нарушению общественного порядка».

— У нас нет регламента по забастовкам астральных сущностей, Иван Петрович, — осторожно заметил Денис. — Только по ликвидации.

— Значит, будет! — Иван Петрович стукнул кулаком по столу. — Денис, готовь форму номер «А-73/Б» — «Акт о Несанкционированном Астральном Восстании». Варя, ты со своими проводами иди, попробуй понять, чего этим нехотям вообще надо. И чтобы без полтергейстов, ясно? Мне эти ваши «спонтанные взрывы чайников» не нужны!

Дом номер семь по Сквозному переулку был, мягко говоря, в плачевном состоянии. Над ним словно висел невидимый колпак негативной энергии. Стоило подойти к подъезду, как над головой проносились цветочные горшки, а из-за угла доносились странные завывания.

— Ну и бардак, — буркнул Иван Петрович, обходя мусорные баки, которые, казалось, сами по себе опрокидывались, рассыпая вокруг фантики и огрызки. — А дворовой где? Должен же тут чистоту блюсти!

— Он, видимо, и вырастил этот мох на стенах, — предположила Варя, доставая из своего рюкзака какой-то прибор, напоминающий модифицированный пылесос с антенной. — Похоже, он начал реализовывать свои угрозы. Помехи просто колоссальные!

Денис, держа в руках толстый справочник «Основы бытовой магии для чайников ЖилКомКола», нервно оглядывался. — По инструкции, при подобных проявлениях… рекомендуется немедленная эвакуация жильцов и обработка территории раствором Свято-Трофейной воды.

— Какой еще воды?! — Иван Петрович аж поперхнулся. — Ты что, Денис, хочешь окончательно разозлить этих бесов? Они ж как раз на это и жалуются! «Прекратить попытки освятить квартиры без их ведома!» Это же их главный пункт, балбес!

Они вошли в подъезд. Сразу стало очевидно: здесь хозяйничали не люди. Стены были разрисованы невидимой краской, от которой щипало глаза, а в воздухе витал запах немытых носков и чего-то, что Денис определил как «легкий привкус астральной гнили».

— Эй! — прозвучал голос откуда-то из-под потолка. — Кто тут посмел нарушить режим забастовки?! Не видите, дом на карантине?!

На лестничной площадке появилась полупрозрачная фигура, напоминающая крошечного, но очень злого старика в рваной рубахе. Это был один из домовых.

— Я — Иван Петрович, старший инспектор ЖКХ! — громогласно заявил Иван Петрович, выпячивая грудь. — А вы, гражданин дух, подпадаете под статью о хулиганстве в особо крупных размерах!

Домовой оскалился, показав маленькие, но острые зубы. — А я — Бабуйка, старший домовой этого дома! И это мы подпадаем под хулиганство?! Да это вы, смертные, живете как свиньи! Бардак развели, печенья не даете, и главное – святой водой брызгаетесь, как будто мы тут демоны из ада, а не честные духи жилья, призванные поддерживать порядок!

— Так вы и поддерживаете порядок? — съязвил Иван Петрович, уклоняясь от летящей в него старой швабры. — Это вы называете порядком? Дом вверх дном, коты на люстрах, а из крана в ванной у Баженовых течет квас!

— А что нам оставалось?! — возмутился Бабуйка. — Мы объявляли! Мы стучали! Мы шептали! А вы что? «Это у вас нервы», «надо попить успокоительного», «может, полы помыть». Да мы вам полы так помоем, что у вас вместо паркета портал в Лимб откроется!

Варя, тем временем, быстро настроила свой прибор. — Так-так… Повышенная флуктуация эмоциональных полей, мощный выброс эгрегора коллективного недовольства… Да, это точно забастовка. Они используют полтергейст как метод давления. Гениально, если честно.

— Гениально? — возмутился Иван Петрович. — Варя, ты по чью сторону баррикад?!

— По сторону здравого смысла, Иван Петрович, — спокойно ответила Варя. — Им нужна не ликвидация, а переговоры.

Денис, вдохновленный, достал бланк. — Переговоры… Так, пункт 4: «Порядок проведения переговоров с астральными сущностями в случае их организованного волеизъявления». Ага! «Допускается использование пищевых приношений в качестве начального стимула для диалога». Печенье! Иван Петрович, Дениска был прав насчет печенья!

Бабуйка тут же перестал швыряться шваброй и принюхался. — Печенье? С каким вкусом? Если с овсяным, то идите лесом.

— С шоколадной крошкой, — быстро сориентировалась Варя, достав из рюкзака пакет. — Свежее. И, кажется, у меня есть пара пачек ванильного.

На лице Бабуйки появилось выражение заинтересованности. — Ванильного… Ладно. Проходите. Но имейте в виду, это только прелюдия. Нас тут много.

Переговорная комната, то есть гостиная квартиры 23, выглядела как после урагана. Диван висел на люстре, холодильник левитировал над обеденным столом, а телевизор самопроизвольно переключал каналы, транслируя помехи и странные символы. Десятки полупрозрачных, мельтешащих фигур домовых, банников, дворовых, а также более мелких «квартирных духов-мелочей» (которые выглядели как летающие комочки пыли с глазками) заполнили помещение.

Во главе стола (который пока еще стоял на полу) сидел самый крупный и, очевидно, самый главный домовой, по имени Кузьма. Он был похож на старого бородатого гнома, но с прозрачным телом. Рядом с ним маячил банник – мокрый, с запахом бани, и дворовой – с пучком травы на голове.

— Итак, — Кузьма откашлялся, — мы выслушаем вас, но наши требования остаются неизменными. И если вы думаете откупиться парой пачек печенья, то вы глубоко заблуждаетесь! Мы хотим уважения! Мы хотим достойных условий труда!

Иван Петрович, запихнув в рот шоколадное печенье, громко заговорил: — Уважаемые духи жилья! Мы, представители Жилищно-Колдовского Хозяйства, прибыли сюда для урегулирования конфликта. Признаем, что, возможно, в отдельных случаях имели место… недопонимания.

— Недопонимания?! — взвизгнул банник. — Вы мне каждый месяц пытаетесь в водопровод святую воду закачать! Я потом три дня мылом отмываюсь! У меня, между прочим, конституция нежная!