Девчонка вяло махнула, и я хлестнул её верёвкой по заднице.

— Последнее предупреждение.

Она замахнулась и ударила со всей силы, оставляя красную полосу.

— Ещё!

Она ударила снова, на этот раз кожа в месте контакта разошлась. Лысый застонал и задёргался.

— Давай работай! — приказал я.

Когда Лысый потерял сознание от боли и кровопотери, я вывесил за окно его куртку с перечёркнутой мордой Деформатора Реальности.

Мы пошли дальше. В следующей комнате спали несколько человек. Просыпаться от удара в лицо не самое приятное, но тут уж сами виноваты.

Остался только небольшой банкетный зал, в котором играл какой-то бестолковый тяжеляк. Уж насколько я лоялен к любой музыке и в качалке прочувствовал, как некоторые композиции придают сил, но эта песня была на редкость серая, даже не за что зацепиться.

Я зашёл и осмотрелся.

Барная стойка. Некогда белые скатерти с золотой вышивкой. За одним из столов спит человек, положив голову на руки. На подоконнике ещё один держит холодную банку у головы и морщится от звона ложки, когда размешивает чай.

Пьяная девчонка с фингалом под глазом танцуем у шеста. Вдали лижется какая-то парочка. А на другом подоконнике за шторкой кого-то сношают.

Наконец, меня заметили.

— А ты кто? — спросил бармен.

— Дегустатор. Мне, пожалуйста, коктейль «Возмездие».

— Не знаю такого.

— Сейчас узнаешь.

Я взял со стола пустую бутылку и метнул в того, кто сидел на окне.

Первый рогатый бросил в меня тарелку. Я увернулся. Бармен перемахнул через стойку, в руке у него оказался поварской нож. Я встретил выпад холодняка подошвой в кисть. Пробил в колено с разворота. Противник начал заваливаться на меня, выставив нож.

Я перехватил руку, развернул нож и всадил ему в плечо. Тут мне в голову прилетела бутылка. Мир на миг поплыл. В ушах зазвенело. Время замедлилось. По спине ударили стулом, и я упал на колени. В плечо вонзилась розочка.

Уклон активировал на рефлексах. Тело само перекатилось, подчиняясь воли умения.

Я развернулся и бросил двойку, укладывая первого противника. Порез от стекла отзывался колющей болью. Сам увернулся от кулака рогатого и поймал его на страшнейший правый боковой прямо в висок.

Последний стоящий на ногах бросился на выход. Я схватил с ближайшего стола банку и кинул ему в затылок, наглухо выключив. Банка лопнула, заливая округу пенным содержимым.

Стащил куртки. Повесил их в окно. Связал поверженных и оставил метку висельника.

Голову мне всё пробили, но, благодаря Регенерации кровотечение быстро прекратилось само по себе.

Резь в плече мешала. Я ощупал рану. Поднял со стола две алюминиевых вилки, загнул лишние зубчики, оставив по одному на каждой, взял их на манер азиатских палок для еды и запустил в рану. Сжал зубы от боли, нащупал осколок и осторожно потянул, выдохнул и бросил на пол.

Срезал кусок скатерти и наскоро перехватил рану.

Поднялся на второй этаж. Тут обитали более высокопоставленные в иерархии члены банды.

В первой комнате сидело двое, и один из них, тот, что поменьше, сразу сбледнул с лица.

— Имя, — холодно спросил я.

— Ты кто? — встрял второй, и я врезал ему так, что башка мотнулась, он ударился головой о стену, оставив там след из крови и слюней, сполз и отключился.

— Имя, — повторил я.

— Мышь.

Я кивнул.

— Давай посмотрим, что ты можешь против того, кто способен стоять на ногах. Иди. Иди сюда, не бойся.

— Мы не хотели. Просто так вышло. Заводь! — заорал он. — Заво… — второй раз крикнуть я ему не дал, влепив пощечину.

— Давай, кусок дерьма. Веди себя как мужчина, хватит звать мамочку. Ну-у, покажи, что можешь.

— Да пошел ты! — зарычал он и сжал кулаки.

Парень неловко бросил переднюю руку, но я защитился левым плечом и пробил в ответ боковой, но раскрытой ладонью.

— И всё? Ну хочешь, я присяду, тебе ведь так сподручнее бить.

— Да не трогал я его! — заорал он и махнул со всей силы. Я уклонился и в ответ бросил оверхенд, попав в челюсть.

Ноги рогатого сразу загуляли, он попятился будто пьяный и упал. Взгляд блуждал. Чистейший нокдаун.

Я уселся сверху и принялся трамбовать его лицо в ковёр.

Удар. Второй. Третий…

Под кулаками начало влажно чавкать, и я остановился. Мышь с трудом перевернулся на бок, сплюнул зубы и затих.

— Говна кусок! — выругался я.

Дверь открылась, и в спину донеслось весёлое:

— Ты чего горлани… — говоривший затих.

Я развернулся. И парень попятился.

— Мы не хотели, — поспешно выпалил он, выставив левую руку. Вторая что-то нащупала в кармане куртки, и рогатый резко ухватил меня за ворот, дёрнул, а правой ударил в голову.

Скула взорвалась болью. Аж искры из глаз полетели. У ублюдка кастет!

Я перехватил второй удар и перебросил противника через бедро. Уселся на него в полный маунт. И со всей силы вбил локоть ему в лицо. Под глазом тут же открылась сечка, хлынула кровь.

— Имя, — холодно уточнил я, блокируя руку.

— Это Диего, — сказал Микки.

Я медленно кидал локти. Рогатый пытался брыкаться и мостить, но просто не умел, не знал, не понимал позиций. Каждый удар добавлял новую гематому или рассечение. Все локти у меня были в крови, кровь уже просто разлеталась брызгами от очередного удара. Глаза Диего заплыли.

Он просил пощады. Хотя слов было не разобрать.

— Я убил тебя, слышишь, Диего. Я убил тебя, тварь ты ублюдская. Ты умер, сучок облезлый. Сдох в этой самой комнате. Ты больше не существуешь, мразь.

Я поднялся. Микки уже сделал петлю и перечеркнул лого. Я повесил куртку в окно. Лужу крови краской здесь можно не делать, она и так натекла. Весь пол в крови. А вот волосы ему помощник превратил в красный гребень.

В следующей комнате все спали, так что я просто разбудил их мощными беспощадными пинками, а потом снова уложил спать колыбельной из ударов.

На звук прибежали несколько человек, но и они были избиты.

— Где этот сраный Заводь? — уже не стесняясь кричал я. — Заводь! Дерьма кусок, выходи!

Услышал шум за дверью, распахнул.

Какая-то девчонка вынырнула из-под простыни в чём мать родила, и открыв окно, вылезла туда, повиснув на пальцах, а потом спрыгнула.

Я подошёл к окну. Не разбилась. Улепётывала, припадая на одну ногу.

В коридоре меня уже ждал Заводь. Он усмехнулся.

— Неожиданно. Как тебя пропустили?

— А некому мешать. Всех убил, — оскалился я.

И тут рогатый выхватил из-за спины пистолет. Чёрный с сильно потертой рукоятью. Слышал, что, когда глядишь в тёмный тоннель дула, уже чувствуешь, будто из него веет могильным холодом. Ничего подобного не ощутил.

— Он хоть настоящий? — лениво уточнил я, и тут же качнулся в сторону, но Заводь, отступил на шаг и взвёл курок.

— Не-не-не. Дураков ищи в другом месте, — сказал он. — Твой братец мне на ботинок плюнул, так что НА! — он выставил ногу вперёд. — Слизывай и свободен. Иначе грохну и тело не найдут.

Я почувствовал странное давление на голову. Неужели аура места давит всё-таки. Вряд ли ведь Заводь ментат.

— Да похер, стреляй, — бросил я, пожав плечами, и развернулся к лестнице.

— Стой, сучок, завалю! — крикнул Заводь, и я понял, не врёт. Не знаю, как, но явственно ощутил, выстрелит.

Я резко повернулся и метнул нож. Заводь пальнул, уходя в сторону. Пуля просвистела над головой. Я ринулся к нему, не полагаясь на себя, а используя последнюю пару Уклонов.

Качнул причудливый маятник, и ствол грохнул ещё два раза. Выстрел раздался у самого уха. Под звон и лёгкую дезориентацию я схватил пистолет за дуло и вывернул из рук противника.

Он ударил меня головой в нос, заставив пошатнуться, и толкнул, бросившись к лестнице. Сбил Микки, и я метнул пистолет, попав в спину. Заводь развернулся, чтобы схватить оружие, на то и был расчёт.

Я ударил его ногой в живот и ухватил за ворот, отталкивая подальше от лестницы.

— Ну давай, — сказал я. — Ты же у нас герой. Покажи, что можешь, гнида!