Господи, о чем я вообще сейчас думаю? Меня окружают больше тридцати стволов в лесу, а я вспоминаю провинциальных бандитов родом из Керчи. А еще до того случая мне Грим «Щита» в спину дулом пистолета тыкал на парковке, и тоже приходилось включать железное хладнокровие, чтобы не словить пулю в позвоночник. Видимо, опыт таких вот патовых ситуаций в моей психике окончательно атрофировал ту часть мозга, которая отвечает за нормальную человеческую панику.

— Вас. Не. Убьют, — процедил эльф, не отступая ни на миллиметр.

— И снова мы возвращаемся в исходную точку. Где гарантии? — я слегка вздернул брови, скрестив руки на груди, поверх тяжелой бронеплиты.

— Их не будет. Оставляй сумку, забирай своего брата и вали из моего леса, пока я не передумал.

Я смотрел на его сведенное ненавистью лицо несколько бесконечно долгих секунд, а затем улыбнулся. Мягко, почти по-отечески, с толикой искреннего разочарования, прикрыв глаза.

Все же лесные эльфы были абсолютно несносными существами. Я никогда не был расистом, ни в том мире, ни в этом, но Император оказался чертовски прав. Эти радикальные упрямцы и впрямь никогда не пойдут на конструктивные уступки. Они будут, что называется, «топить до талого» и тянуть свою лямку собственной исключительности до тех пор, пока она не лопнет к хренам собачьим, потянув их всех на дно.

Они не отпустят нас живыми. Как только я передам сумку и отвернусь, нас в лучшем случае изрешетят в спины, а в худшем — просто перебьют охрану и заберут в подвалы и меня тоже, удвоив капитал для выкупа.

— Как скажешь, — ответил я мягким тоном, каким говорят ребенку «скажи правду, я тебя бить не буду», перед тем как вломить люлей и поставить в угол изучать геометрическую фигуру.

Плевать. Будь что будет.

Не дав Сундраилу ни доли секунды на осмысление моей уступчивости, я сделал грязное, но единственное верное движением в моем положении.

Неуловимым из-за минимальной дистанции движением я вскинул правую руку вперед и вверх. Эльф попытался отпрянуть, но не тут-то было. Слишком поздно, мой дорогой листоухий друг, ты стоишь чрезвычайно близко ко мне.

Моя физическая рука остановилась в сантиметре от его груди, но моя ментальная, сотканная из концентрированной психеи, уже погрузилась прямо внутрь его тела. Я с силой сжал комок энергетических нервов, проходящих прямо в районе его желудка так, что мои костяшки пальцев захрустели в реальном мире.

Сундраил широко распахнул глаза и глухо всхрапнул, потеряв контроль над легкими.

В следующее мгновение я, грубо дернув его за куртку левой рукой на себя и одновременно выкручивая невидимую энергетическую струну внутри его нутра, развернул эльфа, жестко приставив его спиной к своей груди, укрываясь им, как живым бронещитом. Свою правую ладонь я плотно положил на его макушку, вцепляясь пальцами в жесткие волосы, а левой держа за руку за спиной.

— Ни единого движения! — рявкнул я во все горло, перекрывая любой шум леса, обращаясь к теням на деревьях. — Если я засеку, что хоть кто-нибудь из вас на ветках дышит чаще, чем мне того хочется, я вскипячу вашему командиру мозги прямо внутри черепа быстрее, чем вы успеете открыть рот! И я даже не говорю о попытках произнести звуки!

Струна лопнула. Мирного решения не будет.

— Работаем! — мгновенно раздалось в наушнике. — Вперед, вперед, вперед! Сектора!

Восемь оптических камуфляжей отключились одновременно. Эффект материализующихся из воздуха закованных в черную броню бойцов оказался ошеломляющим.

Динамика заполнила лес. Двое моих телохранителей мгновенно взяли на прицел двух конвоиров, стоявших у Дмитрия. Еще четверо спецназовцев метнулись вперед, заламывая эльфов, находившихся внизу на опушке, грубо сбивая их с ног и ставя на колени в качестве дополнительных заложников. Остальные оперативники встали круговую оборону, вскинув стволы с глушителями на деревья.

Я сжал челюсти. Дыхание сбилось.

Сундраил в моем захвате обмяк как-то слишком быстро. Вместо того, чтобы брыкаться и пытаться вырваться, он вдруг засипел, издавая страшный булькающий звук где-то глубоко в горле, но при этом даже не пытался отвести мои руки. Его тело сотрясала крупная болезненная дрожь.

Кажется, я слегка перестарался с силой хвата. Воздействие на душу оказалось слишком травматичным.

Я, не отпуская его волос, быстро моргнул, переключаясь, и глянул в область его живота.

Дерьмо.

Энергетический узел в районе диафрагмы пылал багровым. Мой захват образовал крупный узел и из-за этого у эльфа началось обширное внутреннее кровотечение прямо в желудок. Сосуды лопались один за другим; он угасал у меня на руках.

Мертвый заложник не стоит ни копейки. Если он умрет, толпа на деревьях откроет шквальный огонь без раздумий.

— Инквизитор! — крикнул я, не оборачиваясь. — Лечить чужую психею умеешь? Закрыть рану?

— Лечить⁈ — грузный силуэт инквизитора в тяжелом шлеме материализовался в трех метрах справа от меня, продолжая водить стволом по кронам. Его голос прозвучал озадаченно и мрачно. — Нет, граф. Это под силу только Архиепископу.

Я скрежетнул зубами так, что свело челюсти.

Плохо.

— Не шевелиться никому! — снова рявкнул я на лес, хотя прекрасно понимал, что инициатива ускользает из рук, как вода сквозь пальцы.

Парни работали слаженно, беря под контроль оставшихся внизу эльфов. План «Дэ» (от слова дерьмо, в которое мы вляпались), возник на ровном месте, и был прост как три копейки: сформировать живой щит из захваченных радикалов, стать спина к спине и медленно уходить из леса, прикрываясь телами, надеясь, что инстинкт самосохранения своих сородичей удержит снайперов на ветках от стрельбы.

Но на одних угрозах далеко не уедешь, когда в заложниках у меня синеющий труп.

— Вы двое! — крикнул я конвоирам, стоявшим на коленях под стволами оперативников. — Брата ко мне! Подняли его и повели сюда! Вы пойдете с нами.

Один из эльфов-конвоиров, медленно, с неохотой поднялся, волоча за собой вялого Дмитрия.

— Руки на виду! — гаркнул я, заметив, как второй эльф попытался сместить кисть ближе к поясу. Мои нервы натянулись. — НА ВИДУ, Я СКАЗАЛ! Обыскать!

Спецназовец без лишних слов нанес эльфу жесткий удар прикладом под колено, заставив того рухнуть на ногу, и отработанным движением вывернул его карманы, вытаскивая пару ножей с костяными рукоятями.

Мое внимание снова привлекло неуловимое движение на верхушках деревьев.

Продолжая держать задыхающегося Сундраила, я невольно поднял взгляд выше горизонта, и ощутил, как мурашки на спине не просто сплясали чечетку, а задолбили отбойными молотками по каждому позвонку.

Эльфов на ветках становилось больше. Они стекались со всех сторон. Капля за каплей и вот их образовалось море.

Как треклятые ниндзя, они прибывали и прибывали из недр дремучего леса, стягиваясь на поляну, бесшумно перепрыгивая с крон и занимая все свободные ярусы, замыкая пространство вокруг нас.

Радикальная ячейка, говорите?

Дьявол, да тут целое, мать их, поселение! Лесной кишлак!

Эльф в моих руках, чувствуя, что я ослабил нажим, немного пришел в себя. Он попытался вдохнуть, захлебнулся и вдруг хрипло и надсадно засмеялся. Темная кровь потекла по его тонким губам, закапала с подбородка на его куртку и на мою затянутую в тактическую перчатку левую руку.

— Думаешь… кха… ты выиграл? — забулькал Сундраил, не в силах повернуть голову. — Моя смерть ничего не решает… Виктор Громов.

Мое имя он выплюнул вместе с черным сгустком крови, который с чавканьем упал на траву.

— Мы не боимся умереть за свое дело, — хрипел он, скаля испачканные зубы. — Даже если меня изрешетят свои же, то ты умрешь вместе со мной. Это будет того стоить. Деньги все окупят. Наше дело… будет жить.

Он безумно улыбался, готовый отправиться к праотцам ради пачки нарезанных бумажек, потому что свято верил, что его смерть принесет его народу капитал для продолжения бессмысленной войны. Типичный фанатик. Страшный и абсолютно не пробиваемый.