Богатые аристократы не хранят миллионы наличными под матрасом. Чтобы собрать крупную сумму, нужны банковские процедуры, заказ наличности из хранилища, проверки безопасности. Поэтому я создавал видимость соответствия этим правилам.

Около полудня я приказал подготовить машину, сел за руль и поехал в центральное отделение Имперского банка. Я припарковался прямо у главного входа, там, где меня было отлично видно со всех сторон.

Внутри я проторчал четыре часа. Меня провели в закрытую VIP-переговорную, где я пил посредственный кофе, листал свежие финансовые журналы и изредка перекидывался ничего не значащими фразами с управляющим отделением, который был заранее предупрежден о том, что нужно просто тянуть время.

Я расхаживал по кабинету, периодически подходя к окнам, и делал вид, что с кем-то напряженно разговариваю по телефону, нервно потирал шею. В общем, играл роль брата, который пытается срочно выдернуть из оборота колоссальные средства.

Когда время вышло, управляющий лично вынес мне спортивную сумку. Разумеется, внутри не было никаких миллионов. Там лежали нарезанные и запаянные в полиэтилен пачки обычной бумаги.

Я взял сумку, после чего поблагодарив управляющего, я вышел через центральные двери на улицу.

К машине я вернулся нервными шагами. Окинув взглядом улицу, демонстративно забросил тяжелую сумку на заднее сиденье, хлопнул дверью и сел за руль.

По дороге домой я внимательно смотрел по зеркалам. Я менял полосы, несколько раз намеренно сбрасывал скорость перед перекрестками, уходя на желтый свет, чтобы посмотреть, не дернется ли кто-нибудь следом. Ничего.

Примечательно было то, что я вообще не ощущал никакой слежки за собой. На моем «хвосте» не висело никаких подозрительных машин, не косились случайные прохожие, когда я стоял на светофорах. В потоке не было ни одного примелькавшегося седана или тонированного фургона.

Если где-то там и были соглядатаи, то работали они просто отменно.

Я даже раздосадовался из-за того, что в моем магическом арсенале не было никаких заклинаний, которые позволили бы просканировать пространство на предмет людей, чье внимание сосредоточено конкретно на мне. Эдакий радар чужого интереса или детектор паранойи.

Хотя, если поразмыслить над этим с точки зрения логики работы, то я даже близко не представлял, каким образом можно было бы применить магию душ в таком ключе. Душа — это энергетический сгусток. Я могу менять ее плотность, могу бить по каналам, могу сжимать. Но как отследить намерение?

Возможно, эльфмуар знал ответы на эти вопросы, но прямо сейчас у меня не было ни времени, ни возможности слушать лекции по углубленному изучению свойств чужой энергетики.

В любом случае, вернувшись в особняк, я продолжал наводить суету. Занеся сумку в дом, я весь оставшийся день периодически маячил возле окон первого и второго этажа. Я стоял с телефоном у уха, хмурился, смотрел на подъездную дорожку, словно ожидая чего-то. Я делал все, чтобы эльфам или их столичным подельникам стало предельно ясно: Громовы сломались, они собрали деньги, и я явно иду на их требования, готовясь к встрече.

К вечеру этого же дня на телефон пришло сообщение от графа Шувалова. Внутри файла оказались электронные билеты на поезд, четкие инструкции о том, куда мне прибывать и ко скольки часам следует быть на платформе. Завершалось послание припиской, что дальнейшие указания и координаты будут переданы мне уже по факту прибытия на контрольную станцию.

Группа спецназа и наш инквизитор-радар будут двигаться совершенно отдельно. Иным маршрутом и транспортом, чтобы исключить даже теоретическую возможность того, что кто-то из наблюдателей сложит два и два.

Пункт назначения, указанный в билетах, заставил меня слегка усмехнуться. «Имперский экспресс» должен был доставить меня в Смоленск.

Почему именно Смоленск, а не какой-нибудь Псков или вообще Минск, к которому сто процентов были прямые рейсы — тоже было не очень ясно, ну да ладно.

Оставшееся свободное время я решил все же посвятить отдыху. Я отсыпался, плотно ел и старался минимизировать любые физические и магические нагрузки. Андрей Иванович ходил по дому тише воды, ниже травы. Отец понимал, что скоро я отбуду, и старался лишний раз не лезть ко мне с расспросами, чтобы не нагнетать обстановку.

По истечению этих двух дней у меня на руках была вся необходимая информация и не самое четкое понимание маршрута.

Начались окончательные сборы.

Взяв сумку, с которой выходил из банка, я вытряхнул из нее часть бумаги, чтобы освободить место. На дне остались запаянные пачки-муляжи, обеспечивающие нужный вес. Поверх них я уложил минимальный походный набор: запасной комплект одежды, мощный павербанк, смену белья и минимальные мыльно-рыльные принадлежности.

Пищевой паек и воду брать не стал, так как подразумевалось, что все это, как и оружие, мне выдадут чуть позже.

В четвертом часу ночи, когда Москва была погружена в самый глубокий сон, а улицы освещались лишь желтым светом фонарей, я прибыл на вокзал.

Ночной перрон ждал меня, готовясь к отбытию. Ни толпы снующих носильщиков с тележками, ни суетящихся пассажиров. Только я и блестящий от недавней мороси состав «Имперского экспресса», тяжело дышащий теплом у платформы.

Дойдя до нужного вагона, я остановился. У открытой двери стояла немолодая проводница в накинутом на плечи форменном пальто. Она зябко куталась в воротник, явно борясь со сном.

Я молча протянул ей смартфон с открытым штрих-кодом билета и свой паспорт. Женщина провела сканером по экрану, после чего сверила фамилию в паспорте, кивнула и отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Пройдя по узкому коридору, я нашел нужную дверь и сдвинул ее в сторону.

Это было СВ-купе. Две широкие полки, застеленные бельем, небольшой столик у окна, мягкий свет бра. И абсолютно никого внутри.

Я бросил сумку на соседнюю лежанку, сел на край постели и осмотрелся. Судя по всему, купе было снято только для меня одного. Соседняя полка пустовала, а на столике стоял только один дорожный набор.

Что ж, если Империя по каким-то соображениям не захотела купить мне билет на самолет до западной границы, то спасибо, что хотя бы избавила от лишних попутчиков. Разговоры с незнакомцами о погоде, политике или ценах на картошку под стук колес — это последнее, что мне сейчас было нужно. В одиночестве я смогу спокойно трястись вместе с составом, размышляя о великом.

Я стянул куртку, повесил ее на плечики у двери и снял ботинки.

Как там пелось? На Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется, перрон останется…

Я усмехнулся своим мыслям. Хорошо только, что по мне ни платочков белых не мелькало, ни глаз печальных на перроне не было.

Да оно и к лучшему. Алиса и Лидия уехали вовремя. Отца я оставил дома, запретив ему ехать со мной на вокзал в три часа ночи. Нечего было сырость разводить, стоять на холодном ветру и вызывать мерзкое чувство скребущих на душе кошек.

Спустя десять минут вагон едва заметно дрогнул. Металлический лязг буферов прокатился по составу, и поезд плавно двинулся с места.

Я погасил верхний свет, оставив только слабый ночник у изголовья, и придвинулся к темному квадрату окна. Стекло было холодным и почти мгновенно стало запотевать от моего дыхания. Я смотрел как светящиеся станционные фонари начали планомерно двигаться назад, медленно набирая скорость.

Вскоре бетонные конструкции перрона сменились переплетением путей, красными огнями семафоров и индустриальными пейзажами московских окраин. Поезд набирал ход, превращаясь в гипнотический ритм.

Я опустил плотную шторку и устроился на нижней полке. Заложив руки за голову, я вытянул ноги и прикрыл глаза.

Мерное покачивание вагона убаюкивало. За стеной было тихо, ни голосов, ни шагов. Оставалось только надеяться, что к тому моменту, когда я открою глаза, как минимум половина пути будет уже позади.

Как известно, далеко не все эльфы владеют магией. А те, что владеют, далеко не всегда оказываются архимагами высшего порядка, способными мановением руки воздвигать замки или стирать с лица земли вражеские армии.