— Доброе утро, господа, — поздоровался архиепископ, подойдя к ним. Он остановился рядом, размеренно постукивая металлическим наконечником тяжелого посоха по асфальту.

— Доброе, — ровным тоном отозвался граф Шувалов, стряхивая пепел.

Белозеров не стал утруждать себя лишними словами и лишь приветливо кивнул, бросив быстрый взгляд на коллегу.

Затушив сигареты, трое сановников миновали несколько уровней охраны и вошли внутрь комплекса. Они прошли по длинным бетонным коридорам, следуя за молчаливым офицером сопровождения, пока тот не вывел их к шлюзу закрытого испытательного помещения.

Двери разъехались в стороны, впуская их внутрь.

Полигон представлял собой огромное изолированное пространство. Изнутри оно было целиком облицовано большими белыми плитами, размером метр на метр. И все. Ни окон, ни выступающих конструкций. Просто коробка.

Внутри стоял Император Федор II. Чуть позади него находилась незнакомая женщина в очках, сосредоточенно смотрящая в экран своего планшетника. А по правую руку от монарха стоял Виктор Громов. Больше в огромном помещении не было никого.

— Доброго утра, Ваше Величество, — отозвался архиепископ Игнатиус, останавливаясь на почтительном расстоянии.

Трое сановников синхронно поклонились правителю.

— Вы вызывали, — констатировал Белозеров в привычной прямолинейной манере.

— Все верно, — сказал Император, заложив руки за спину. — Скажите мне, господа, сколько людей вы видите в этом помещении?

Граф Шувалов медленно снял с носа свои дорогие очки, достал из нагрудного кармана шелковый платок и стал тщательно их протирать.

За долгие годы совместной работы и присутствия на сотнях совещаний архиепископ Игнатиус успел досконально запомнить этот характерный жест главы МВД. Он всегда означал одно: Шувалов испытывает усталость, находится в замешательстве или напряженно размышляет, пытаясь просчитать скрытые переменные. Граф явно пытался понять, что сейчас происходит. Был ли это вопрос с двойным дном? Вопрос на проверку их оперативной смекалки? Или у Императора в это воскресное утро просто выдалось игривое настроение, и он решил проверить их бдительность?

— Включая нас — шестеро, — отозвался Белозеров прямо и четко, как он обычно и привык докладывать оперативную обстановку.

Император мягко улыбнулся.

— Тепло, — сказал он, слегка склонив голову. — Еще варианты?

Шувалов, закончив протирать линзы, водрузил очки обратно на переносицу и внимательно оглядел пустой белый зал.

— Именно людей? — осторожно уточнил граф, цепляясь за формулировку вопроса.

— Верно.

— Могу я предположить, что в помещении есть существа иной расы? — спросил Шувалов, пытаясь нащупать логику. Учитывая недавние дела Громова с разного рода существами, то может быть в этом крылась разгадка?

— Можешь, — продолжал улыбаться Император. Ему явно доставляло удовольствие то замешательство, которое одолело руководителей его силового аппарата.

Архиепископ Игнатиус, наблюдая за этим диалогом, решил, что гадать вслепую бессмысленно. Если Император задает такой вопрос в пустом помещении, где спрятаться физически невозможно, значит, ответ лежит за пределами обычного визуального восприятия.

Игнатиус перехватил посох поудобнее и мягко стукнул им о пол.

Для главы Инквизиции мир смазался за долю секунды, утратив свои краски и обретая плоские, монохромные оттенки в серых полутонах. Белые плиты полигона превратились в грязно-серую сетку. И только психеи стоящих перед ним людей сохранили цвета, вспыхнув яркими энергетическими сгустками.

Но стоило ему сфокусировать взгляд, как он понял: кое-что здесь было ненормальным. Скорее даже — абсолютно неправильным.

Игнатиус отчетливо видел психею Императора. Он ясно различал обычную, спокойную психею стоящей позади него девушки-техника. Он видел ауры своих коллег справа и слева.

Но у стоящего рядом с монархом Виктора Громова душа отсутствовала. На том месте, где должен был гореть энергетический узел — ничего не было. Словно Виктора Громова не существовало.

Архиепископ нахмурился. Что это? Оптическая иллюзия? Мастерски выстроенная голограмма, проецируемая в зал? Но Громов дышал, его одежда слегка двигалась, он отбрасывал тень. Он присутствовал здесь физически.

Но было еще кое-что, заставившее Игнатиуса замереть.

Он перевел взгляд дальше. Там, по обе стороны от Императора, на фоне серых плит, почти неразличимо мерцали крошечные полупрозрачные огоньки. Их размер был не больше, чем у летнего светлячка. Они пульсировали так слабо, что заметить их можно было лишь обладая колоссальным опытом и предельным уровнем концентрации. Архиепископ быстро пробежался по ним взглядом, насчитав десять штук. Пять слева, пять справа.

Игнатиус отключил зрение, возвращаясь в реальный мир. Цвета вернулись.

— Я не ручаюсь за абсолютную верность своего ответа, — подал голос архиепископ, нарушая тишину. Белозеров и Шувалов тут же повернулись к нему. — Но здесь пять человек. И есть еще кто-то.

Улыбка Императора стала еще шире, выражая искреннее удовлетворение.

— Замечательно, — произнес монарх, ничуть не расстроившись тем, что глава Инквизиции смог уловить аномалию. Наверное, именно это он и ожидал от старого мага ранга «А». — Покажитесь! — громко обратился он в пустоту за своей спиной.

В следующее мгновение воздух в белом зале дрогнул. Оптическое искажение, до этого скрывавшее пространство, рассеялось.

Перед глазами троих сановников, по мановению руки, стоя ровным полукругом за Императором и Громовым, показались десять бойцов. Они стояли неподвижно, широко расставив ноги, держа руки на поясных ремнях. Полное боевое снаряжении армейского спецназа: тяжелые бронежилеты, разгрузки, шлемы с поднятыми тепловизорами. Десять вооруженных до зубов мужчин все это время находились в пяти метрах от них, и ни один из трех опытнейших силовиков Империи даже не заподозрил их присутствия, пока им не приказали проявиться.

— Нихрена себе… — потрясенно прошептал Белозеров, на мгновение забыв о субординации. Глава тайной полиции во все глаза смотрел на появившийся из ниоткуда штурмовой отряд.

Граф Шувалов снова шумно шмыгнул носом и принялся протирать свои очки с удвоенным нажимом, словно надеясь, что если он протрет линзы еще раз, бойцы исчезнут так же внезапно, как и появились.

И только архиепископ Игнатиус продолжал стоять молча, опираясь на посох и все его внимание было приковано к тому месту, где у Виктора Громова должна была находиться душа.

Техника оказалась простой, но требующей концентрации. Самое главное, что мне не нужно было плясать на одной ноге, ударяя в бубен, чтобы все это дело работало.

Простая сосредоточенность, словно я постоянно думаю о какой-нибудь вещи. Например, в данной ситуации я должен постоянно держать в уме то, что форма и размер душ людей, которые стоят рядом со мной, должна быть конкретного размера.

Единственный минус — я должен был с ними «соединиться» энергетическими каналами. И чем дальше они от меня будут находиться, тем больше концентрации я должен уделить тому или иному сослуживцу. А когда они разом все далеко, то мое внимание становится рассеянным, потому что я вынужден держать концентрацию на удаленных объектах. Сложно объяснить конкретно, но если я отвлекусь, то всему фокусу настанет каюк. Либо кого-то раскроют, либо раскроюсь я сам.

Но, как сказал эльфмуар, со временем техника становится настолько естественной, что на себя одного ни сил, ни концентрации практически тратить не приходится. В этом плюс.

А вот то, что мне удалось полностью спрятать свою энергию, удивило даже книгу. Еще ни разу ему не удавалось узреть подобного за его долгий век. Но, увы, с другими душами такого провернуть мне не удалось. Максимум — ужать их до размеров светлячков. Но это уже своего рода победа. Большая победа.

И как же мне понравилось увидеть удивление на лице старого Инквизитора. Да, он явно попытался раскрыть вопрос императора при помощи магии, смог понять, что подвох однозначно есть, но меня… меня он не увидел, и от этого его ответ прозвучал так, как прозвучал.