Однако молодой Император Федор II всегда придерживался совершенно иного, непривычного для них подхода к управлению, что до сих пор с огромным трудом усваивалось в закостенелых умах глав ведомств. Он не любил рубить с плеча; всегда пытался донести свою мысль до подчиненных, любил аргументировать свои решения и прояснять любое непонимание, чтобы система работала как надо, а не просто из слепого страха. Доселе этот подход работал отлично.

Но когда Император начинал вот так вот тяжело вздыхать и тереть глаза, словно ему приходится в десятый раз объяснять неразумным малышам самые простые, прописные истины, у троих сановников по старой памяти предательски пробегали мурашки по коже. Потому что при всей своей адекватности и склонности к диалогу, Федор Годунов оставался абсолютным монархом. И ни один из сидящих за столом мужчин ни на секунду не сомневался в том, что если Императора по-настоящему допечь своим упрямством, то можно лишиться не только своего высокого сана, но и собственной головы.

Именно поэтому сейчас никто не спешил рисковать. Все трое затаили дыхание, решив лишний раз повнимательнее прислушаться к тому, что скажет молодой правитель.

— О том, что вы все трое мне предлагали сделать с Громовым — я прекрасно помню, — произнес император, убирая руки от лица. — И я хочу вам отметить одну простую вещь. Если мы прямо сейчас покажем свою расположенность к графу, если мы протянем ему руку помощи в тот момент, когда он в ней нуждается, то и выбивать из него ничего не нужно будет в пыточных. Потому что по одной моей личной просьбе он все расскажет нам сам. Добровольно. А если государству надо будет — то он еще и продемонстрирует свои навыки.

Федор II обвел взглядом своих министров, убеждаясь, что они внимательно следят за его мыслью.

— И именно таким образом, господа, мы с вами поступим. Если мы поможем Громову вытащить его брата из плена, и при этом разберемся с «Лесными Братями», с которыми, я хочу особо отметить, ни одно из ведомств так и не нашло эффективного способа решения проблемы, то мы одним ударом убиваем сразу двух зайцев и получаем рычаг влияния. Именно поэтому я считаю, что данное решение с головой оправдывает любые возможные риски.

Главы ведомств переваривали сказанное.

Граф Шувалов, который все это время мял в руках свой платок, наконец-то перестал нервно протирать очки и водрузил их на свой длинный, слегка крючковатый нос.

— Ваше Императорское Величество, — начал министр внутренних дел, слегка откашлявшись. — В таком случае, раз уж это ваше окончательное решение…

— Я не сказал, что оно окончательное, граф, — вдруг устало и с нажимом перебил его император, от чего у Шувалова снова толпой побежали холодные мурашки по спине. — Я сказал, что считаю риск оправданным. А вы, выслушав мою аргументацию, просто не нашли, чем мне логично возразить, кроме как снова вспомнить свои предыдущие предложения, о которых мы с вами уже говорили раз пять, если мне не изменяет память.

Граф Шувалов сглотнул и снова вежливо откашлялся в кулак, чувствуя, как под воротником рубашки становится жарковато.

— Так как я не имею возражений, — поспешно поправил он собственные слова, выстраивая фразу так, чтобы она звучала правильно.

И ему действительно нечем было возразить. Аргументация императора, помноженная на его железную логику, непоколебимый тон и абсолютную уверенность в своей правоте, вызывали лишь доверие и уважение. А старая, вбитая годами службы память навязчиво подсказывала где-то на задворках сознания, что с императорами вообще лучше не спорить, если тебе дорога твоя жизнь.

В конце концов, в любом из случаев, когда Император Федор II Годунов только взошел на престол, страну трясло. Но спустя всего полгода после активных политических штормов, чисток и реформ, в Империи наконец-то возник долгожданный штиль, который длился уже достаточно долго и всех устраивал. Поэтому граф Шувалов, как человек практичный, искренне считал, что пускай все так и остается. Ведь какой здравомыслящий человек будет отказываться от мирного времени и спокойствия по собственной воле?

— Так как я не имею возражений, — повторил министр внутренних дел уже более уверенно, — то я хотел лишь поинтересоваться, Ваше Величество… Что именно требуется от моего ведомства в данной ситуации?

Сидевшие рядом с ним Белозеров и архиепископ Игнатиус синхронно, очень учтиво и согласно закивали головами, подтверждая, что они тоже полностью разделяют эту позицию и готовы перейти от бесполезных споров к выполнению прямых обязанностей.

Император удовлетворенно кивнул, видя, что его министры наконец-то настроились на нужный лад.

— Содействие, — просто сказал Император Федор II. — Всего лишь ваше всестороннее содействие Громову, если оно ему потребуется. Организация закрытого полигона для его тренировок, предоставление оперативных сведений с границы, выделение нужных людей, спутниковая и агентурная разведка. Все, как вы умеете делать в лучшем виде, господа.

Три самых влиятельных человека в государстве после самого монарха переглянулись, понимая масштаб поставленной задачи.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — слившись в один, четко и слаженно прозвучали три голоса.

— Отлично, — довольно улыбнулся император. — А теперь перейдем к другому насущному вопросу. Что там у нас по новому магу «S»-ранга?

Я прочистил горло, нарушая затянувшуюся тишину спальни. Две книги лежали передо мной на покрывале.

— То есть… как? — спросил я, глядя на свою старую книгу, которая только что соизволила подать голос и вывести меня из полудремы.

— Ну как-как. Как обычно, — сварливо отозвался мой родной гримуар. Его голос, как и всегда, раздался прямо у меня в голове. — Вот как ты со мной общаешься, так и к нему обратись. Нечего тут велосипед изобретать.

Я скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

— У нас с тобой, если ты вдруг запамятовал, договор на крови, — резонно заметил я. — Ясен-красен, что ты мне отвечаешь, у тебя просто выбора особого нет, мы с тобой повязаны так плотно, что не разорвешь. А с ним-то как общаться? Я же его кровью не поливал и никакие контракты не заключал.

— Очень просто, — внезапно появился второй голос прямо в пространстве комнаты, от чего я едва заметно вздрогнул.

В отличие от моего первого гримуара, который предпочитал вещать исключительно внутри моей черепной коробки, этот голос прозвучал так, словно кто-то невидимый стоял прямо у изножья кровати. Голос был сухим и с едва уловимым акцентом, который выдавал его явно нечеловеческое происхождение.

— О как, — сказал я, быстро взяв себя в руки и с интересом уставившись на темный кожаный переплет эльфийского тома. — И что, никаких тебе изощренных договоров на крови, где мелким шрифтом на сто пятой странице прописано, что в случае невыполнения обязательств я умру в страшных муках?

— Нет, — как-то даже равнодушно отозвался эльфийский гримуар. — Спрашивай, что нужно. Никаких условий.

Я хмыкнул, откинувшись на спинку кровати. Интересно выходило. То есть, когда я раньше пытался дотянуться до него своей магией, то он либо виртуозно выстроил вокруг себя абсолютно непроницаемый барьер, либо маскировался под обычную пыльную книгу так умело, что я вообще не смог ощутить его присутствия. Очень ловко. Но мое внутреннее чутье меня все-таки не подвело. Ну не мог быть древнеэльфийский гримуар, который так тщательно прятал Доппельгангер, простой молчаливой книгой.

— Я хочу изучить тебя от корки до корки, — сказал я прямо, решив не ходить вокруг да около и сразу обозначить свои намерения. — Ты же содержишь в себе информацию по управлению энергией души? Мне нужно знать все, что знаешь ты.

— Верно, — снова так же сухо и безэмоционально отозвался эльфийский букварь.

— Но есть одна ма-а-аленькая проблема, — протянул я, постучав пальцем по его обложке. — Я физически не могу этого сделать, ведь я не знаю язык твоего автора. Я пролистал твои страницы — для меня это просто набор красивых закорючек.