— Дело в том, — продолжил Император после небольшой паузы, отнимая руку от лица, — что «Лесные Братья» это, прости меня за выражение, Виктор, неизлечимый геморрой в заднице, который, мне кажется, будет досаждать Империи еще не одно столетие. Скорее всего, меня не станет, моих детей и внуков время заберет, а «Лесные Братья» будут все так же сидеть в своих непролазных дебрях и продолжать сопротивляться любому здравому смыслу.

Я молчал, потому что добавить к этому было категорически нечего. Геополитическая осведомленность Его Величества в вопросе противостояния Империи и эльфийских радикалов в официальной прессе освещалась откровенно плохо по вполне понятным причинам — ни одному государству не выгодно признавать, что оно десятилетиями не может справиться с кучкой партизан в лесах. А та информация, которую я успел получить от Нандора с Шаей во время наших недавних разговоров, фактически, была ведомственной «внутрянкой» и субъективным мнением оперативников МВД и СБРИ.

Услышать же мнение на реальное положение дел от первого лица Империи, которое видит картину целиком, было куда интереснее и познавательнее любых сводок.

— Я предлагал им полную амнистию, немедленное прекращение вооруженного конфликта, безболезненную ассимиляцию и полный протекторат короны, — выдохнул император, протянув руки в вопросительном жесте в мою сторону, будто искренне надеялся, что я, как человек со стороны, дам ему ответ на этот парадокс. — Взамен они должны были сделать самую малость: сложить оружие, выйти из своих берлог и прекратить бессмысленное сопротивление. Что в этом сложного? Мы готовы были забыть пролитую кровь, готовы были дать им землю, статус, защиту законов. Но эти листоухие любители созерцания природы всерьез считают, что они выше нас по праву рождения, а вступить в союз с людьми означает предать свои корни и осквернить память предков.

— Классическая проблема, — позволил я себе вставить пять копеек.

Если честно, любое радикальное, то бишь, «правое» движение в истории человечества часто впадало в подобные крайности. В данной ситуации расизма, высокомерия и банального шовинизма в лесных эльфах было куда больше, чем в нас, людях, которых они так презирали.

Они застряли в своей идеологии, где компромисс равен к смерти. С другой стороны, если копнуть в историю этого конфликта глубже, то ведь не они напали на нас первыми. Человеческая экспансия столетия назад смела многие их города, уничтожила культурные центры и загнала выживших в непроходимые леса. Ненависть была вполне обоснованной, но именно эта ненависть и тянула их народ на дно.

Император снова откинулся в кресле и прикрыл глаза ладонью, словно погрузился в глубокое размышление.

— И твой брат у них, — сказал он, не убирая руки от лица.

— Мгм, — подал я голос, подтверждая сказанное.

— Прелестно, — выдал император с сарказмом, который выдавал его крайнюю степень раздражения всей этой ситуацией. — Чего хотят эти борцы за чистоту эльфийской расы?

— Денег, — ответил я коротко.

Федор II Годунов громко и презрительно фыркнул.

— Кто бы сомневался. Война войной, идеалы идеалами, а кушать хочется всегда, — произнес он, открывая глаза и пристально глядя на меня. — И почему же ты, Виктор, будучи человеком обеспеченным и неглупым, просто молча не дал им эти деньги? Тихо, без шума, без привлечения моей канцелярии и без всего этого театра в приемной?

Я позволил себе чуть кривую усмешку, потому что вопрос был ожидаемым, но ответ на него лежал в плоскости тех самых реалий, которые Император сам же и выстроил в своем государстве.

— Чтобы ваши шпики, которые следят за мной, тут же отрапортовали наверх, что граф Громов тайно связан с радикальной эльфийской ячейкой? — я развел руками, обрисовывая перспективы, которые мне совершенно не улыбались. — И чтобы через два часа в моем личном деле появилась жирная красная печать «изменник родины», а затем последовали официальные обвинения по статьям «поддержка террористической группировки», «финансирование врагов короны» и прочие прелести подобных юридических формулировок? Согласитесь, Ваше Величество, перспектива лишиться головы или уехать кайлом махать на урановые рудники из-за попытки тихо выкупить брата — не самый привлекательный сценарий для человека, который только-только начал налаживать свою жизнь.

Император убрал руку от лица и посмотрел на меня, скривив совершенно неописуемую гримасу.

— Туше, — ответил он, словно только сейчас осознал перспективу такого телодвижения с моей стороны.

Я лишь развел руками и скривил ответную, не менее выразительную гримасу, показывая, что мы оба понимаем, чем бы все закончилось.

— Значит, ты уже узнал все, что мог, по своим каналам и явно пришел ко мне не просто поплакаться на судьбу. Ты явно хотел предложить какой-то конкретный план, верно? — спросил он, возвращаясь к деловому тону.

— Верно, Ваше Императорское Величество. Мне повторить все еще раз с самого начала, но теперь уже с полным пониманием того, о какой именно группировке мы ведем речь?

— Если не затруднит, — сказал он, устраиваясь поудобнее и показывая, что готов слушать меня столько, сколько потребуется.

Я кивнул и повторил все еще раз.

В этот раз Император слушал куда внимательнее прежнего, не перебивая, лишь изредка задавал короткие, уточняющие вопросы о сроках поступления писем, о том, как давно пропал Дмитрий, что о нем вообще было известно до исчезновения, и не замечали ли мы слежки вокруг особняка в последние дни.

— Понимаешь, в чем дело, Виктор, — заговорил Федор II, когда я закончил свой доклад. — Лесные эльфы тем и опасны, что, в отличие от обычных бандитов или наемников, обладают мозгами. Я искренне не знаю, что должно произойти в этом мире, чтобы они пошли нам навстречу и сели за стол переговоров. Наверное, только полный крах Империи и откат всей людской эволюции до состояния диких приматов, когда эти земли полностью и безраздельно принадлежали дикой природе. И главная сложность борьбы с ними заключается не в том, что они хорошие стрелки или диверсанты. Она заключается в том, что мы уперлись в непроходимую чащу, где эти остроухие ублюдки знают каждый корень, каждое трухлявое дупло и каждый лист на дереве, за которым можно скрыться с идеальной маскировкой. И дальше этой черты мы пройти физически не можем. Все передовые ударные отряды, элитные подразделения, попавшие туда за последние десятилетия с приказами о зачистке — сгинули без следа. Лес просто проглатывает их.

— А выжечь напалмом? — предложил я, инстинктивно вспоминая историю войны во Вьетнаме из моего родного мира, где американская армия, столкнувшись с похожей проблемой непроходимых джунглей и партизанских засад, решала вопрос тотальным уничтожением самой экосистемы при помощи химии и ковровых бомбардировок огнесмесями.

Император слегка надменно хмыкнул, посмотрев на меня так, словно я предложил ему тушить пожар бензином.

— Если бы все было так просто, мы бы давно превратили эти леса в пепелище, — ответил он с ноткой горького разочарования. — Маги у лесных эльфов сильнее наших. Их мало, да, их ряды редеют, но даже одного мага хватает, чтобы не дать огню разойтись. Они контролируют влажность, они могут поднять воду из глубинных горизонтов, заставить растительность сопротивляться огню так, что ни один напалм не выжжет их дотла. Это не просто лес, Виктор, а живой организм, который защищает своих симбионтов. Поэтому давным-давно, еще до моего восшествия на престол, Империя просто остановилась там, где сейчас находится ее граница, возвела укрепленные форты и дальше не идет уже много лет. Да и честно говоря, — он посмотрел на меня неожиданно откровенно, — у меня нет абсолютно никакого желания заниматься этой экспансией. Попробуй-ка уследить за всем тем, что творится здесь, вокруг нас, за теми проблемами, коррупцией, интригами и экономическими дырами, которых и так целая прорва на этой необъятной территории. Куда уж мне больше земель? Мне бы в этих порядок навести.