В этот момент в дверь постучали. Трофим и Надя вошли с одинаково серьезными лицами. Трофим держал планшет, Надя несла папку.

— Михаил, — Надя положила документы на стол. — По Австралии. Связь с королевским дворцом в Канберре прервалась шесть часов назад. Последний сигнал поступил от дежурного офицера, после тишина. Ни магическая связь, ни артефактные каналы не работают.

— Кто-нибудь видел, что происходит?

— Наблюдатель на восточном побережье зафиксировал зарево над городом около пяти часов назад, — Трофим перелистнул страницу на планшете. — Местные жители сообщают о пожаре в районе дворца. Пожарные и армейские подразделения не могут приблизиться к территории из-за неизвестного магического барьера.

Я переглянулся с Лорой. Она уже выводила карту Канберры, помечая все известные точки.

— Я связалась с Блин Лолом через его советника, — добавила Надя. — Он обещал отправить дипломатов и разведчиков. Ждем ответ в течение нескольких часов.

— Хорошо. Держите меня в курсе. Любая информация, в любое время суток.

— Понял, — Трофим вышел вместе с Надей.

Абдалла наблюдал за этим молча. Когда дверь закрылась, он допил чай и поднялся.

— Австралия, — произнес Абдалла. — Ричард не производил впечатления человека, которого легко свалить.

— Его и не свалили, — ответил я. — Его, скорее всего, раздавили.

Правитель Халифата оценил формулировку и промолчал. Потом поклонился.

— Благодарю за гостеприимство, царь Кузнецов. Твоя кухарка, твой гусь и твои воительницы и все твое королевство произвели на меня впечатление, которого давно не производил никто.

— Всегда рады вас видеть в гости, но по предварительной записи, — сказал я.

— Завтра утром я вылетаю в Москву, — сказал Абдалла. — Предлагаю вылететь вместе, параллельным курсом.

— Принимаю.

Он поднялся.

— Фарид, Касим, отдыхайте. Завтра будет длинный день.

Касим поднялся, прижимая лед к челюсти. Фарид тоже встал и протянул мне руку. Пожатие было крепким и без подвоха.

— Хороший бой, — бросил он.

— Взаимно, — ответил я.

Делегация Халифата удалилась. Я остался один в переговорной, если не считать Лору, которая развернула голограмму с деталями Риты.

— С учетом новых деталей… — она водила пальцем по схеме. — Миша, нам осталось совсем чуть-чуть. Почти ничего.

— Почти ничего, но без этого Рита не запустится.

— Верно. Но мы так близко, как никогда. Когда вернемся из Москвы, я проведу полную сборку того, что есть. Остальное найдем.

Я провел рукой по крышке сундука. Триста лет эти детальки ждали в хранилище Халифата. Владимир заказал их и не успел забрать. Петр Первый знал о них и написал письмо. И вот они у меня. Цепочка длиной в три века замкнулась на столе в гостевом доме на Сахалине.

— Спасибо, Владимир, — тихо произнес я.

— Ты разговариваешь с покойниками, — заметила Лора. — Технически он не покойник, а верховное божество, но все равно выглядит подозрительно.

— Спокойной ночи, Лора.

— Спокойной ночи, Миша. Не забудь почистить зубы. У тебя завтра встреча с правителями семнадцати стран, а у тебя укропчик в зубах застрял.

Сахалин.

07:00.

Утро началось с суматохи. Маша паковала чемоданы так, будто мы переезжали навсегда, а не летели в Москву на несколько дней. Четыре сумки, два чемодана и отдельный мешок с детскими вещами, размером с небольшой автомобиль.

— Маша, — осторожно начал я, наблюдая, как она запихивает третье вечернее платье. — Мы летим на пару дней.

— Муж, отвали, а?– отрезала она. — Одно для приемов, одно для выходов, одно на случай, если первые два испортятся.

— Каким образом платье может испортиться за два дня?

— Ты вообще помнишь нашу свадьбу? — и уперлась руками в бока. — Вот и отвали.

— Справедливо, — признал я и больше не спорил.

Света подошла к вопросу радикально проще. Один рюкзак, меч в чехле и Аня на руках. Дочка лопотала что-то на своем языке и периодически тыкала пальцем в разные стороны, будто указывала курс.

— Света, ты уверена, что тебе хватит одного рюкзака? — поинтересовалась Маша.

— Абсолютно.

— А если будет официальный прием?

— Тогда возьму у тебя одно из трех платьев. Все равно одно лишнее.

Маша открыла рот, фыркнула и вернулась к укладке. Витя сидел у Трофима на руках и с серьезным видом жевал печенье. Дворецкий держал его одной рукой, а второй листал рапорты на планшете. Многозадачность для бывшего снайпера не проблема.

— Сообщают, что дирижабли готовы к вылету, — доложил он, не отрываясь от экрана. — Делегация Халифата торопит.

— Маруся хотела что-то приготовить для них?

— Да, она уже загрузила весь провиант. Абдалла попросил порцию пирожков на дорогу. Я не стал уточнять, сколько штук он имеет в виду, и Маруся положила две большие коробки.

— Они там что, с ума посходили? — удивился я.

— Она посчитала, что этого хватит на перелет. Плюс запас.

— У нас шестеро взрослых и двое младенцев.

— Маруся считает, что младенцы тоже заслуживают пирожков. И что взрослые мужчины едят больше. Особенно после боя.

Спорить с логикой Маруси я не стал.

У дирижабля, к моему удивлению, мы встретили Абдаллу. Он был один, и с суровым видом смотрел на наше судно.

— Что-то не так? — спросил я, когда подошел.

Абдалла с вызовом посмотрел на меня и произнес:

— Царь Кузнецов, не против, если я полечу в вашем дирижабле?

Мы с Машей и Светой переглянулись.

— Нахер он нужен… — прошептала Лора.

— Конечно, — ответил я, натянув улыбку. — Проходите!

Над Российской Империей.

Борт дирижабля «Кузнецов-3».

Восемь часов спустя.

Москва показалась ближе к четырем часам дня. Купола соборов блестели на зимнем солнце, Кремль с высоты казался игрушечным. Абдалла стоял у окна и разглядывал город. По его лицу было видно, что столица Российской Империи впечатляет его ровно в той же степени, что и в прошлый раз, а именно никак.

— Холодно у вас, — констатировал он.

— Зима, — пожал я плечами. — Зато летом красиво.

— Летом тоже холодно.

— По сравнению с Багдадом у нас всегда холодно, Абдалла.

— По сравнению с Багдадом у вас мало солнца, мало песка и слишком много медведей. Но кухня неплохая.

Он допил свой третий стакан чая и повернулся ко мне. Пока мы летели, где-то недалеко всегда был полная тарелка с пирожками.

— Когда начинается состязание?

— Первые бои сегодня в шесть вечера. Всех бойцов просят явиться на центральный стадион к четырем.

— Два часа на подготовку, — Абдалла качнул головой. — Достаточно. Фарид и Касим готовы.

— Как челюсть Касима?

— Работает. Он жевал пирожки всю дорогу, так что жевательный аппарат в порядке.

На посадочной площадке нас встретил конвой из четырех автомобилей с гербами Российской Империи. Офицер в парадном мундире протянул мне конверт. Внутри была карта размещения, пропуска на стадион и записка от Рафика с расписанием первого дня.

Абдалла направился к автомобилю своей делегации. Мы обменялись рукопожатиями, и его кортеж поехал к посольскому кварталу. Жены с детьми поехали в гостевой особняк, выделенный самим царем. Я предпочел бы поехать с ними, но Лора уже зачитывала расписание.

— Четыре часа: регистрация бойцов. Каждому участнику полагается отдельная комната для подготовки. Правила, жеребьевка, медицинский осмотр. Шесть вечера: первый раунд. Формат: один на один, бой до признания поражения или потери сознания. Убийство запрещено, увечья нежелательны. Жеребьевка случайная.

— Сколько участников?

— Семнадцать стран, от каждой по два-три мага. А может, и больше…

Автомобиль остановился у ворот стадиона. Центральный стадион располагался в западной части Москвы, между парком и рекой. Огромное сооружение из серого камня с четырьмя башнями по углам, на каждой развевался имперский флаг. Арена вмещала тысяч пятьдесят зрителей, а защитные барьеры по периметру могли выдержать удар Высшего Архимага.