Гладиус оставлял на черной броне лишь белесые борозды, и те затягивались на глазах. Каждый ответный взмах генерала римлянин принимал на излете клинка, и от чудовищной силы этих ударов руки у него немели до самых плеч.

Спину Юлию прикрывал Максимус. Старый воин в сером облачении держал над ними дрожащий светящийся щит.

— Не боись сынок, — улыбнулся он, отбив очередную атаку. — Все обойдется. Сейчас он устанет, и мы…

Но тесак генерала не дал ему закончить. Клинок проломил щит и отшвырнул отца на мостовую.

— Отец!

Юлий рванулся к отцу, но врагу до римлян больше не было никакого дела. Тяжелой поступью он двинулся туда, где на разбитых ступенях, раскинув руки, лежал без чувств Кузнецов.

Внутри у Юлия все оборвалось. Этот человек когда-то спасал его бесчисленное количество раз, стал настоящим другом, а теперь находился на грани жизни и смерти, и добежать до него Юлий не успевал никак.

Помощи ждать было неоткуда. Каждый на площади застрял со своей тварью, и до упавшего царя никому не было дела, кроме одного-единственного римлянина.

Юлий все равно сорвался следом, расталкивая подвернувшихся под руку монстров.

Генерал навис над Михаилом, сжал тесак двумя лапами и занес для последнего удара.

А дальше Юлий разом перестал понимать, что творится у него перед глазами.

Тесак рухнул вниз, к лицу Кузнецова, и в последний момент замер. Царь открыл глаза и перехватил черное лезвие двумя ладонями. Генерал налег всем весом, и без всякого толку. Кузнецов держал тесак, на лице у него застыла ленивая скука.

Потом царь дернул тесак. Металл лопнул с сухим треском, и в следующий миг Кузнецов без замаха рванул врага за запястье. Влажный хруст, и рука генерала осталась у царя в кулаке вместе с обломком тесака.

Юлий застыл на месте. За годы войн он навидался всякого, но чтобы кто-то вот так просто отрывал врагу руки — между делом, лежа на спине — такого он еще не встречал.

Царь поднялся спокойно, как вставал бы с постели после хорошего сна. Глаза его наливались ровным голубым огнем, воздух вокруг загудел от силы так, что под ногами хрустнули камни мостовой.

И на один короткий миг Юлию померещилось, что рядом с царем стоит девушка. Голубые волосы вились вокруг нее живыми лентами, на изувеченного генерала она смотрела без капли сострадания.

Римлянин моргнул, и наваждение растаяло.

Он списал это на усталость и на удар по затылку, что схлопотал в самом начале схватки. Мало ли что померещится человеку, когда он несколько часов сражается в одной из самых кровопролитных схваток в истории?

Генерал взвыл в голос, баюкая обрубок, чернота хлестала из культи толчками. Кузнецов на него больше и не взглянул. Он поднял Ерх. Меч в его руке довольно дрогнул, почуяв настоящую работу.

Одного движения хватило с лихвой. Лезвие рассекло генерала наискось, от шеи до бедра, словно перед царем стоял не грозный генерал Хаоса, а соломенное чучело на учебном дворе.

Половины тяжело рухнули в дымящуюся грязь, и над площадью повисла тишина. В этой тишине Максимус, кое-как поднявшись с земли, выкрикнул свое неизменное:

— Ну вот, я же говорил, что все обойдется!

Туша генерала дымилась на мостовой двумя кусками. До чего же приятно снова чувствовать настоящую мощь.

— Ну вот теперь это разговор, — голос Лоры в голове так и лучился удовольствием. — Миша, ты только прислушайся к себе. Прямо сейчас ты сильнее большинства тех, кто топчется на этой планете!

И ведь не поспоришь… Сила во мне больше не металась, а энергия бурлила по каналам ровным потоком, дожидаясь одного-единственного приказа.

— А раз ты теперь такой грозный, — не унималась Лора. — Грех не заглянуть в гости к Буслаеву. Давно пора стрясти с него должок за предательство. А там, глядишь, и хозяина его подвесим на тот же крюк. Двух зайцев одним царем.

— А мне по душе ход твоих мыслей.

Королевский дворец темнел за разбитой площадью, и где-то там, на чужом троне, меня дожидался Нечто-Буслаев. Я стряхнул с плеч каменную крошку и зашагал к воротам. Раз уж нынче мой день, надо успеть на огонек к старому знакомому, пока он не заскучал в одиночестве.

Но не успел я отмерить и десятка шагов, как Лора резко меня осадила.

— Стой! — Веселье из ее голоса как ветром выдуло. — Миша, стой. Ева… Еву только что уничтожили.

Я замер на полушаге. Ева, одна из сильнейших фигур, как утверждала сама Лора. Ее просто так не уничтожить. А если так, то божество, с которым сражались на Сахалине, побеждало.

— Покажи последнюю запись, — потребовал я.

Перед глазами развернулось мутное окно.

Бункер под островом, золотая богиня посреди разнесенной комнаты, и Ева, закрывшая две кроватки собой. Светящийся клинок прошел сверху вниз, робота рассекло пополам, а тварь равнодушно перешагнула обломки и двинулась дальше.

Запись оборвалась, и внутри у меня все сжалось.

— Она идет за детьми, — голос Лоры стал холодным. — Витя и Аня там совсем одни.

Мои дети на другом краю земли, без меня, под мечом перекормленной твари.

Все прочее потеряло всякий смысл. Нужно срочно на Сахалин. Буслаев со своим хозяином подождут своей очереди пару минут.

— Лора. — Ответ я знал заранее, но все равно решил спросить. — Я же теперь могу телепортироваться куда и как угодно?

— Можешь, — откликнулась она. — И на этот раз даже без посторонних предметов. Я еще попробую кое-что…

Договорить нам не дали.

Ко мне, прихрамывая и разгоняя клубящийся дым, подбежал Юлий. Гладиус он держал наголо и смотрел на меня круглыми глазами. Генерал был весь в крови, и не понятно, чьей. Выглядел он паршиво.

— Кузнецов! Как… как ты это провернул? — римлянин с трудом переводил дыхание. — Только что лежал без чувств, а теперь от генерала остались одни ошметки. Я видел все своими глазами и до сих пор не верю.

— Да чего тут хитрого? — я усмехнулся. — Хорошо выспался. Теперь я силен, как никогда.

Я опустил ладонь ему на плечо.

— Слушай приказ, Юлий. Монстров не жалеть, к моему возвращению вычистить город от всей этой мрази. Ты за главного, понял?

— Понял. А ты куда собрался?

— На Сахалин. Там без меня совсем худо. Не то что тут…

Мы оба оглядели площадь.

В городе Кутузов в одиночку перемалывал целый квартал, и тьма стелилась за ним черным половодьем, не оставляя тварям ни клочка надежды. Сильнейшие маги мира держали орду по всем улицам, а горожан давно упрятали под охрану Посейдона, так что подыхали тут пока только монстры.

Дела шли в общем неплохо.

— Держитесь, мне нужно пять минут, — сказал я. — Нечто думает, что заманив нас сюда, он развязал себе руки. Ошибся.

— Но… Как ты отсюда доберешься до Сахалина?

— Эй, я же бог, забыл?

Юлий хмыкнул.

— Ладно, бог, беги. Мы здесь всех положим, не впервой, — он мотнул головой в сторону дворца. — Но без тебя нам дворец не взять. Сунемся к Нечто, и он размажет нас по стенам тонким слоем. Так что давай одна нога здесь, другая там.

— Вернусь, — пообещал я и сжал его плечо. — Держите дворец до меня.

Я в последний раз окинул взглядом горящую площадь, представил бункер под островом и шагнул внутрь.

Канберра схлопнулась за спиной, а впереди уже разворачивался Сахалин.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Бункер под островом.

Бункер совсем не походил на обычный подвал. Тари выгрызла полость в скальной породе загодя, и просторный зал с потолком метров в десять. Вмурованные в стены кристаллы изливали ровный белый свет, на каменном полу лежали ковры, у дальней стены стояли две детские кроватки, воздух прогревали бытовые артефакты. Безопаснее места на всем острове было не сыскать.

Сейчас от этого покоя не осталось и следа. Богиня вошла в помещение через оплавленные стальные ворота, что должны были держать монстров часами. Перешагнула две дымящиеся половины Евы и двинулась к кроваткам, роняя с меча капли раскаленного света.