Болванчику было плохо. Его боль доходила до меня через каждую детальку, будто жгли меня самого, и от этого в глазах темнело еще пуще.
— Все хорошо! — пищал мой маленький питомец. — Я выдержу!
— По всей площади не удержу! — процедила Лора. — Свожу все что есть… Полностью больше не закрою, нечем!
Детальки таяли на глазах. В моей броне становилось все больше брешей. Запас в пространственном кольце давно выгорел.
Помощи со стороны тоже ждать не приходилось. Святослав вцепился в своего длиннорукого генерала. Хана с хохотом скакала на загривке второго. Романовы сдерживали еще какую-то многорукую образину. Богдан с Любавкой повисли на очередной крылатой бестии и методично отгрызали от нее куски. Алиса так и лежала под куполом, без сознания. Кутузов с Тьмой и Посейдоном «занимали собой» орду. Валера с Есениным вообще потерялись где-то в море…
Разбираться с этой тварью выпало мне одному.
— Ну хоть не скучно! — процедил я сквозь кровь, что струилась меж зубов. — Целое божество, и все мое. Делиться не с кем, прямо праздник.
— Ты меня бесишь! — выкрикнула Лора. — Нашел время шутить! Соберись, пожалуйста!
И тут меня осенило… Не с того конца мы за ним гоняемся.
Скорость этой твари мне не переплюнуть — хоть тресни, а он будет на шаг впереди. Вот только скорость хороша, пока есть куда метнуться. А если мы схватим гада, то вся прыть разом обнулится. Прижмем, и пусть он будет хоть втрое быстрее, бежать ему станет некуда.
А тянуть силу я уже приноровился. Дайте только соломинку!
Божество для меня лакомый кусочек, однажды убью, второй раз гад не переродится. Проблема в том, что соверши я хоть одну ошибку, то на его месте окажусь я. А вот перерождаться я еще не научился…
План так себе. Чтобы поймать эту молнию, ее придется подпустить вплотную и принять удар на себя, а от него я могу и не оправиться.
Но другого выхода не нашлось.
— Лора, что бы ни случилось, не лезь, — бросил я. — На этот раз я буду действовать сам!
— Но…
— Это мое тело! Наблюдай и не лезь!
— Что значит «мое тело»⁈ Это наше тело! Не перегибай палку! — огрызнулась она, и я ощутил, как она рвется перехватить управление телом.
— У нас есть только один шанс?
— Шанс⁈ Миша, ты что решил, тут казино⁈ Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь сделать? Ты дурак совсем?
Ее голос вдруг стал механическим.
— Права администратора. Полный контроль тела в связи с чрезвычайным положением…
Лора прости. Да, на то, чтобы активировать протокол тебе нужна одна секунды. И это слишком медленно.
Я шагнул навстречу удару.
Существо рубануло сверху, целя в шею. Уходить я не стал. Подставил плечо, и световой клинок прошел вскользь, разрезал мне руку до кости. Боль была зверская, но она и требовалась, чтобы не отключиться.
Я нырнул врагу под удар, оказался вплотную и обеими ладонями вцепился в гладкую сияющую голову, где не было ни глаз, ни рта. Оставшиеся детальки обхватили тварь, чтобы она точно не вырвалась, и я потянул силу в себя, как тянул бы из обычного кристалла.
Существо забилось, видно, не привыкло, чтобы добыча хватает охотника. Свет под моими ладонями задергался, тварь рвалась из захвата и пыталась утечь сквозь пальцы, но я держался. Энергия хлынула в меня потоком. Свет упирался, скребся изнутри, словно я глотал раскаленные гвозди. В глазах полыхнуло белым, сознание поехало.
И тут в дело влезла Лора.
— Даже не вздумай отрубаться! — ее голос ударил прямо в мозг. Нити захлестнули каналы изнутри и не дали схлопнуться. — Я держу тебя, Миша! Тяни, не останавливайся! Если отрубишься, мы проиграли!
Свет под ладонями стал тускнеть. Существо исторгло из себя визг, который сменился воем, от которого заломило зубы. Существо теряло форму. Сквозь пальцы засочилось уже не сияние, а жалкие ошметки.
— Что, скорость вышла? — прошипел я, сжимая хватку. — То носился как угорелый, а теперь и шагу не сделаешь. Давай хоть обнимемся напоследок!
Легче не становилось. Чем больше света я впитывал, тем сильнее меня жгло изнутри. Это была уже не боль, к которой я притерпелся, а что-то за гранью.
— Миша, твое сердце! — глухой голос Лоры звучал как будто из другой комнаты. — Оно остановится через несколько секунд. Протоколы я больше не тяну!
Мир разом лишился замедления и рухнул, боль накатила без всякого фильтра. Каналы трещали так, что, казалось, еще миг, и от них ничего не останется.
Бросать нельзя. Отпущу сейчас, и тварь оклемается, а второго такого подхода мне уже не дадут. Значит, дожимаем на голом упрямстве, без всякой подстраховки.
И Лора это поняла.
— Вместе!
Ее нити впились в мои каналы так глубоко, что я почувствовал, как ей самой больно. Она тянула божество заодно со мной, делила со мной этот огонь пополам, и боль теперь была у нас одна на двоих.
Можно было распределить боль на питомцев, вот только они могут потерять концентрацию, и этот момент будет роковым. Так рисковать я не мог, поэтому пришлось вывозить вдвоем с Лорой.
Мы заорали в один голос. Я вслух, она в моей голове, и уже не разобрать, где кончаюсь я и начинается она. Свет под ладонями гас. Вой захлебнулся на полутоне.
Существо схлопнулось внутрь себя. Весь свет и вся спесь твари стянулись в единую точку и затвердели.
На ладони осталось ядро размером с кулак, тяжелое и гладкое. Оно пульсировало угасающим светом, точно сердце, которому забыли сообщить, что все уже кончено.
Я сжал кулак. Ядро вошло в меня, растворилось, и Хранилище приняло энергию божества, как принимало всех «гостей».
Этот глоток оказался болезненным, даже для меня.
Последнее, что помню, как площадь качнулась и опрокинулась навстречу. Кто-то выкрикнул мое имя — далеко-далеко, будто в соседнем мире.
Погас свет, теперь уже мой собственный.
* * *
Внутреннее Хранилище.
Очнулся я не на привычном пляже, а в административной зоне.
Ровный белый свет тек во все стороны. Было тхо, пусто и до того спокойно, что закладывало уши.
Сюда Лора обычно никого не пускала. Я сам тут был всего пару раз. Тут она ворочала кодом моего тела, и оказаться в этом месте означало одно: дела мои были совсем плохи.
Воздух передо мной сгустился и пошел рябью. Из света медленно проступили очертания девушки. Сперва смутные, они приобретали четкость. Первыми появились голубые волосы, что вечно вились вокруг нее живыми лентами. Лора собиралась передо мной по кусочку, лицо у нее было очень встревоженное.
— Ну наконец-то, — выдохнула она, и голос ее дрогнул. — Я тебя чуть не потеряла, балда. Сердце у тебя секунд на пятнадцать встало, я его руками заводила, представляешь? Своими руками! Пришлось активировать резервные резервы!
Договорить я ей не дал, потому что она шагнула вплотную и обхватила мое лицо ладонями.
— Дурак ты, Миша, –прибавила она. — Большой, упрямый дурак. Еще раз такое выкинешь, и я тебе устрою. Запру в Хранилище на неделю, будешь у меня загорать на пляже, пока не поумнеешь.
И поцеловала… Я ощутил тепло ее губ, мягкость, дыхание, и все то, чего у голограммы быть не должно. Этим фокусам она научилась давно, однако спорить, фокус это или нет, мне совсем не хотелось.
Когда она отстранилась, я перевел дух и огляделся.
— Что произошло? — голос вышел сиплым, будто я орал всю ночь. — Последнее, что помню, это ядро и как меня роняет на плиты.
— А произошло то, что мы с тобой все-таки сделали этого урода, — Лора отступила на шаг, в глазах ее мелькнула гордость пополам с упреком. — Завалили ужасно сильное божество. Любой бы на нашем месте давно остыл, а мы только в обморок сходили. Считай, легко отделались.
— Впитали, выходит, — я невольно усмехнулся. — И как, не подавились?
— Чутка не подавились. — Она тоже улыбнулась, но вдруг стала серьезной. — Но дело не в этом, Миша. Вместе с энергией к нам влетело кое-что еще… И мне это очень, очень не нравится.
Она повела рукой, и белый свет вокруг свернулся в широкое окно. Там замелькали чужие воспоминания — рваные, как обрывки старой пленки.
