— Что это за штука? Божество? — спросил я, и ответ пришел тотчас.

Ко мне спустился Богдан с Любавкой. Спрыгнув на землю, девочка подбежала ко мне:

— Не бей его! Это Кутузов!

— Что?.. — удивленно вскинул я бровь, но, посмотрев на Лору, понял, что девочка не шутит.

У меня перед глазами появился момент, который сняла одна из деталек Болванчика, что следила за Ханой.

Вот кореянку оттаскивают прочь, она пытается вырваться, а на Сергея Михайловича несется какой-то шарообразный кусок скалы, потрясая молотом. Сверху же на него пикирует золотой крылатый генерал с копьем. За миг до того, как Кутузова бы прикончили, во все стороны внезапно хлынула тьма и… Все потонуло в черноте.

— Миша, его поглотило божество, — сказала Лора. — Очень сильное божество. Сергея Михайловича и еще десять человек, что были поблизости.

— Зараза… И что их всех?..

— О, нет, смотри. — Она показала мне продолжение, где эта чернота убивала тварей. И только тварей. Золотой крылатый летун погиб в тот же миг, как его копье коснулось тьмы, скрывшей Кутузова, а шарообразный молотобоец до сих пор барахталася в его толще, превращаясь в колышущуюся жидкость. Остальные твари, что обрушились на него клыкастой массой разделили их судьбу, а вот маги нет — этих десятерых, среди которых была и Хана, и Ип Ман, и Юлий — тьма поглотила в себя, но но не стала жрать. А словно оберегала.

Со всех сторон на эту кляксу продолжали сыпаться монстры, но их всех затягивало в черную массу. Существо двигалось, словно гигантский неторопливый слизняк, вбирая в себя врагов, а позади оставляя полосу голых костей.

— Она за нас⁈

— Сомневаюсь, — сказала Лора. — Но сейчас, возможно, да. Но я бы не стала радоваться. Сам знаешь, что божества лукавы.

— Умеешь ты успокоить… Что это за божество? И почему оно не за Нечто?

— Спроси, что полегче.

Вдруг впереди появился Максимус. Смертельно бледный.

— Эта тварь… мой сын!

Я покачал головой.

— Он еще жив. Иди за мной.

Шевелящаяся дыра в пространстве двигалась в нашу сторону и сворачивать явно не собиралась. Любавка дернула меня к Богдану, но я, взяв ее под руки, усадил девочку демону на спину, и сказал:

— А ну валите отсюда. Все! Это наше божественное дело.

— Что, но как же?.. — но Богдан не стал спорить. Прыгнул и унес Любавку в небо. Максимус, к счастью, не стал спорить и тоже отступил.

Я же вышел навстречу тому, что еще недавно было моим тестем, а стало ходячей горой живого мрака.

— Мне совсем не хочется с ним драться… — сказал я, сжимая мечи. — Это все же отец Маши. Она меня убьет, если с его головы упадет хотя бы волосок. Эй ты, пятно! Да ты, я Михаил Кузнецов! Обращаюсь к тебе на правах божества!

Тьма колыхнулась, и там — в самом центре, что было темнее самой мрачной бездны — открылось око.

— Обращаешься… — раздался издевательский женский голос, звучащий словно из глубокого колодца. — Ко мне? Ты?

Пятно остановилось. Из него вылезали какие-то жгутики-щупальца, делая его похожим на огромную инфузорию. Твари продолжали сыпаться отовсюду, но каждого ждала одна судьба — утонуть в этом океане чистой Тьмы. С каждым утонувшим, существо понемногу, но росло.

— Ах, ты тот самый молодой и очень шумный божок Кузнецов! Привел этих бедолаг сюда, а спасать их должна я! И где твоя благодарность?

— Предпочитаю благодарить того, от кого знаю, чего ожидать. Откуда мне знать, что ты здесь с добрыми намерениями?

— Я⁈ Тьма? С добрыми намерениями! А это забавно! — и она рассмеялась. — Что ж, пока я оберегаю этих десятерых недотеп и убиваю тварей, возможно, и с добрыми…

— Зачем тебе Кутузов?

— У нас с Сергеем Михайловичем соглашение. Он помогает мне становиться сильнее, а я… Помогаю ему чем могу. Например, спасаю от смерти его и этих смертных. Ты же не против?

— Нет. Спасибо тебе, но мы как-нибудь справимся без тебя. Отпусти тех, кого пленила.

— Никого я не пленила, а спасла. Впрочем, если хочешь нянчится с ними, то пожалуйста, — и в центре горы открылось отверстие, напоминающее воронку. Тьма плюнула мне под ноги всех, что она не успела отрыгнуть себе за спину.

Признаюсь, это было гадко… Но среди костей и недопереварившейся плоти монстров, плавали маги. Живые и здоровые. Пусть и измазанные в потрохах монстров.

— Черти что! — вскрикнула Хана, поднимаясь. За ней на ноги вскочили остальные десять человек — и Юлий с Адрианом тоже. — И как это потом стирать⁈ Миша…

Она осеклась, над нами нависло око. Остальные тоже стушевались.

— Ну, Кузнецов? — сказала Тьма. — Доволен?

— Ага, — кивнул я, совершенно не испуганный такой демонстрации силы. — Отпусти Кутузова.

— Он мой. По договоренности. У нас контракт. И в нем слишком много пунктов, написанных мелким шрифтом, чтобы отпускать его так просто.

Она хихикнула.

— Да и тебе, Кузнецов, моя помощь не помешает, ибо до купола вам еще идти и идти. В городе вас ждет самое интересное.

— Что? Ты знаешь что-то о планах Нечто?

— Нет, но зато я знаю самого Нечто, — ответила Тьма. — А у него планов всегда много. В этом его сложность и простота. Нечто никогда не сдается — это раз. И даже отступая он, знает, как будет нападать вновь. Это два. Он очень сложный и очень простой бог. И поэтому он всегда побеждает.

Широково.

КИИМ.

Стена.

Этой зимой было холодно. Ужасно холодно.

Собирая с усов льдинки, Горький стоял на Стене и понимал, что долго его ученики не продержатся. Внизу гремела такая битва, что от взрывов и топота монстров, что заполняли Зону до горизонта, лопались стекла в КИИМе.

Они вывели за Стены самых мощных магов, но все равно, чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось, что они не сдюжат. Нет, сдюжат, директор был уверен в своих людях. Они в конце концов остановят этот поток, но цена может быть непомерной…

Накануне был настоящий метеоритный дождь, неподалеку от Стены открылись десятки, а то и сотни метеоритов. Так много куполов он не видел никогда за всю свою долгую жизнь. Монстры изливались из них непрекращающимися потоками. Летучие твари сыпались сверху, и, по сообщениям, некоторые умудрились прорваться даже в город, где по улицам полыхали схватки.

Где-то там, среди моря чудовищ, было божество, Горький чувствовал его ауру, но пока не мог разглядеть — тварь где-то пряталась. Не убив ее, они точно не смогут победить.

— Алефтин, — сказал Горький, поймав взгляд Звездочета, который собирался спуститься к остальным. Здесь на Стене от него было мало проку. — Выводи всех к КИИМу.

— Что? Как, но они же?..

— Там они, как в ловушке, — сказал директор, перехватывая трость. — Прикажи Ермаковой и остальным, пусть отступают боевым порядком и обороняют институт. Если их прижмут к Стене, просто забьют как баранов. Я не хочу на это смотреть.

И прежде чем Звездочет успел брякнуть свой никому не нужный протест, Горького окутала белая пелена. Алефтин закрылся рукой, а когда смог проморгаться, директор был облачен в молочно-белые переливающиеся доспехи. В них не было ни одного сочлинения, ни одной щели, но он все равно двигался абсолютно свободно. В руках вместо трости было длинной копье.

Сделав шаг, директор заскрипел.

— Заржавели… — вздохнул он и повернул голову к опешившему Звездочету. По центру лба горел голубой огонек. По белым доспехам гуляли молнии. — Ну чего смотришь, Алефтин? Аль не узнал?

— Узнал, — сглотнул Звездочет, и в следующую секунду белый рыцарь прыгнул вперед — за Стену, где колыхалось море из тысяч и тысяч монстров.

Когда фигура превратилась в молнию и скрылась в этой массе, все укрыло белым огнем и всполохом молний.

Звездочет поднес рацию к губам:

— Отступаем к институту. Повторяю…

КИИМ.

Оборонительные сооружения.

Антон хотел рвать и метать. Они отступают? Они⁈ Оставляют Стену?