— Слыхал, Саша? — обернулся я. — Половина полиции.

— Надеюсь, лучшая половина, — Есенин подошел и встал рядом, засунув руки в карманы. — Слушай, малыш, если я прямо сейчас сверну тебе шею, мне ничего за это не будет. Хоть всем троим, прямо сейчас. Знаешь, почему? Потому что я Есенин. — И добрые голубые глаза вспыхнули.

Воздух во дворе ощутимо нагрелся. Трое героев побледнели, попятились и драпанули так шустро, что подняли пыль. Рюкзак Адриана так и остался валяться на земле.

Сам парнишка смотрел на нас исподлобья, прижавшись к забору.

— Я с вами не пойду, — выпалил он прежде, чем мы успели рот раскрыть. — Чего бы вы там ни говорили. Не пойду.

— На кону жизни миллионов людей, — сказал я, сев на лавку, стоявшую рядом. — Ты можешь спасти много жизней, Адриан. Очень много.

Он мотнул головой, и в следующий миг… Нет, остался стоять. Но рядом, едва ощутимо колыхнулась энергия. Лора мигом сделала мне «глазки», и я увидел парня в инфракрасном поле — он хотел удрать, оставив после себя клона.

— Это пустышка, — сказала Лора, подходя к лже-Адриану. — Ткни, и она лопнет.

Я уже понял. Мы с Есениным повернулись к настоящему.

— Эй, — окликнул я его. — А ты куда это собрался посередине разговора? Это, вообще-то, невежливо.

Адриан замер на полушаге. Глаза у него стали круглыми.

— Вы… меня видите?

— Отчетливо, — подтвердил Саша. — Кстати, неплохой клон. Дышит и все такое. Только пустой, но это не беда. Другие купятся, это точно.

Адриан сглотнул, отступил еще на шаг — и вокруг него вспыхнула сотня копий. Они заполнили двор. На секунду я даже залюбовался работой.

А вот ребята вокруг перепугались — и бросились врассыпную. За секунду двор опустел. Есенин лениво щелкнул пальцами. Все копья лопнули разом, будто мыльные пузыри. Настоящий Адриан пятился, судя по всему, он был в панике.

Я неторопливо направился туда, где едва уловимо подрагивал нагретый воздух.

— С нами эти фокусы не пройдут, малыш, — я остановился прямо перед ним. — Мы их за свою жизнь насмотрелись.

— Это еще не все!

Воздух свернулся в воронку. Телепортом парень владел чисто, без вспышек и грохота, без жертв тоже. В следующий миг парень исчез.

Мне тоже пришлось вспомнить телепортацию — просчитав его энергетическую траекторию, я шагнул следом и вынырнул на крыше школьного склада в двух кварталах от лицея.

Адриан, уже видимый, обернулся и едва не сел на черепицу от неожиданности.

— Слушай, — я отряхнул плечо. — А как ты прокачал телепорт до такого уровня? Чтобы начать так прыгать, на первом уровне надо приносить жертвы. А ты вроде на убийцу не похож.

— Я… — он попятился к краю крыши и остановился. — Я с детства так умею. Только дар тут ни при чем. Это проклятие.

Голос у него сел, плечи опустились. Злости в нем не было, только усталость.

— Я с пеленок проваливаюсь куда не надо, — выдавил он. — Испугаюсь и исчезну. Разозлюсь и делаю двойников. Из-за меня родители полжизни разгребают неприятности. Соседи считают, что я порченый. В магической школе меня за это били. Я не хочу всего этого. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Адриан, — я заговорил тише. — То, что всю жизнь портило тебе жизнь, сейчас может сделать что-то хорошее. По настоящему хорошее. Спасти людей, которых ты даже не знаешь. А когда все закончится, если ты захочешь, я заберу твою магию насовсем. И ты станешь обычным мальчишкой с первой парты. Слово даю.

Он долго молчал, разглядывая собственные стоптанные кроссовки. Ветер трепал ему челку.

— Насовсем? — наконец произнес он.

— Насовсем.

Адриан поднял голову и медленно выдохнул.

— Тогда… ладно. Я согласен.

Рим.

У дома Юлия.

Обратно мы шли уже втроем. Адриан плелся между нами, поглядывая то на меня, то на Сашу, и явно не до конца верил, что согласился. Есенин по дороге успел купить ему мороженое.

Дом Юлия показался в конце улицы. Из открытых окон тянуло чем-то жареным, на крыльце стояли собранные сумки.

— Миша, — подала голос Лора, разглядывая шагающего рядом Адриана. — Один вопросик. Чисто из любопытства. Ты вот сейчас наобещал ребенку, что заберешь у него магию. А ты вообще представляешь, как это делается? Потому что я в твоих файлах такой функции не нашла.

— Никак не представляю, — мысленно ответил я. — Я его просто обманул.

— Прелестно.

— А что? Сейчас главное, чтобы он помог нам. А там разберемся. Дойдет до дела — придумаю. Не дойдет — и думать не о чем.

— Знаешь, — в голосе Лоры прорезалось что-то подозрительно похожее на гордость. — Иногда ты бываешь почти таким же беспринципным, как я. Растила тебя, растила, и вот они, первые всходы.

— Это ты меня сейчас похвалила или оскорбила?

— Сама пока не определилась. Но звучало приятно, согласись.

Адриан доел мороженое, вытер пальцы о штаны и поднял на меня глаза.

— А куда мы вообще едем? — спросил он.

— В Австралию, — я придержал ему калитку. — Спасать мир. Не отставай.

Рим.

У дома Юлия.

Сборы в дорогу и правда шли неторопливо. Пока мы с Есениным разыскивали Адриана, Максимус успел упаковать всего две сумки.

— Отец, мы воевать летим, а не на ярмарку, — не выдержал Юлий, наблюдая, как старик в четвертый раз укладывает в сумку завернутый в тряпицу точильный камень.

— Воюют головой и хорошим железом, — Максимус не оторвался от своего занятия. — А железу нужен уход. Доживешь до моих лет, поймешь.

Жена Юлия стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрела на эти сборы со спокойствием человека, которому не впервой провожать мужчин из дома на войну.

Прощались без долгих слов. Максимус обнял жену, шепнул ей что-то на ухо, а она легонько стукнула его кулаком в грудь. Юлий подошел к своей и взял ее ладони в свои.

— Я вернусь, — произнес он негромко.

— Конечно, вернешься, — она поправила ему ворот. — Постарайся вернуться целым.

— Хорошая женщина, — оценила Лора, паря над крыльцом и разглядывая римлянку.

— Все взяли? — уточнил я, когда последняя сумка перекочевала в руки Максимуса. — Возвращаться, повторяю, не будем.

— Все, — Юлий в последний раз оглянулся на дом. — Веди.

Мы пошли. Адриан плелся следом, прижимая к груди потертый рюкзак. До него, кажется, только сейчас начало доходить, во что он ввязался.

Когда мы сели в автомобиль, парень то и дело смотрел на мелькающие родные дома, и я его понимал. Когда тебя всю жизнь травили за то, что ты другой, а потом двое чужаков увозят тебя спасать мир на другой конец планеты, поневоле засомневаешься, не сон ли это.

— Слышь, малой, — Есенин хлопнул его по плечу. — Не дрейфь. Со мной не пропадешь. Я страшный только с виду и для монстров.

— А только что обещали трем парням шею свернуть, — тихо напомнил Адриан.

— Так то монстры и были. Не согласен? — Саша широко улыбнулся. — По мне те еще твари.

Борт дирижабля «Гром».

Где-то над Альпами.

Дирижабль поднялся над Римом, заложил плавный вираж и лег курсом до портала в Пруссии. Внизу тянулись снежные пики. Адриан прилип к иллюминатору и не отлипал, наверное, впервые в жизни оказавшись так высоко.

Есенин плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу и какое-то время разглядывал его с откровенным любопытством.

— Слушай, малой, не дает мне покоя один вопрос, — начал он. — Силы у тебя, спору нет, мощные. Но Юлий мужик серьезный. Я его в деле видел, против такого с обычными фокусами не выстоишь. Как ты его уделал?

Адриан нехотя оторвался от иллюминатора.

— Копии, — пожал он плечами. — Каждая моя копия равна оригиналу. По силе и по всему.

— И сколько ты таких можешь?

— До тысячи.

Есенин присвистнул и переглянулся со мной. Тысяча бойцов, и каждый не уступает тебе самому, это уже не детская шалость. Против такой армии и впрямь придется попотеть.