Дом — чертов особняк — был огромен. На мгновение я вспомнил свои прежние догадки о Чарли. Как я мог так ошибаться? Глядя на это место, я понял: оценка моего отца была верна. Это был дворец, а Чарли — американская королевская особа. В этом мире «старых денег» её кровь была голубой.

Я отбросил эти мысли, мне было плевать на её происхождение. Всё, что имело значение, больше, чем воздух для дыхания, — чтобы она была в безопасности, в моих руках. С остальным разберемся, главное — быть вместе.

Гости собрались на верхней террасе и на лужайке внизу. Их количество создавало рокот, а синие вспышки, которые я заметил раньше, освещали густой воздух. Едва различимый над шумом голосов гул винтов. Недостаточно громко для вертолетов. Нет, пробираясь сквозь туман, летали дроны, снимая и записывая всё, что происходило.

Некоторые гости указывали в небо, другие, казалось, не замечали. Стараясь не попадаться на глаза ни людям, ни камерам дронов, я тихо двигался прочь от толпы, огибая дальний конец особняка. С каждым шагом к фасаду вспышки становились ярче, насыщая туман вездесущим синим цветом. Заглянув за последний угол к главному подъезду, я увидел их: один, два… я продолжал считать. Семь полицейских машин с включенными проблесковыми маячками перед особняком.

Сердце забилось чаще, пока я раздумывал, почему они здесь.

Всё ли в порядке с Чарли? Имеет ли это отношение к Аделаиде? Выдал ли Магнолия Вудс мистера Фицджеральда?

Отступив в тень, я достал телефон из кармана брюк. Он был в беззвучном режиме.

Я провел по экрану. Красная цифра оповестила о множестве текстовых сообщений.

Первое сообщение от Орена: «МЫ ВЗЛЕТАЕМ. ОНА ВСЁ ЕЩЁ БЕЗ СОЗНАНИЯ. ДАЙ ЗНАТЬ НАСЧЕТ АЛЕКС».

Сообщение от Айзека: «ЧЕЛСИ СКАЗАЛА: ЕСЛИ АЛЕКС ЕЩЁ НЕ УЕХАЛА, ОНА НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ. ЧЕЛСИ ИСПУГАНА, НО В БЕЗОПАСНОСТИ».

Сообщение от Патрика: «ЧЕРТ. ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО. ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ВЫ ЗАБРАЛИ ТЕТЮ АДЕЛАИДУ? АЛТОН ТОЛЬКО ЧТО УВЕЛ АЛЕКС И СПЕНСА В СВОЙ КАБИНЕТ. ПЕРВЫЙ ЭТАЖ, ВОСТОЧНОЕ КРЫЛО. ОНА БЫЛА УЖЕ ГОТОВА УЙТИ».

Я затаил дыхание, прокручивая ленту.

Сообщение от Патрика: «ПОЛИЦИЯ ЗДЕСЬ. ОНИ СПРАШИВАЮТ СПЕНСА И ДЯДЮ АЛТОНА. ПЕРСОНАЛ ПЫТАЕТСЯ ИХ НЕ ПУСКАТЬ. ГОСТИ СХОДЯТ С УМА. ЭТО ПОЛНЫЙ ПИЗДЕЦ».

Сообщение от Патрика: «Я ВИДЕЛ ЕЁ. ОНА В ПОРЯДКЕ. ОНА ВСЁ ЕЩЁ В ЕГО КАБИНЕТЕ. ТАМ ПОЛИЦИЯ».

Сообщение от Делорис: «НЕ ПОПАДИСЬ. ВКЛЮЧИ МОЗГИ».

К черту её. К черту их всех.

По крайней мере, я знал, что Чарли всё ещё там, вроде как в безопасности в кабинете отчима.

Я отправил сообщение Патрику: «Я ЗДЕСЬ. ТЫ ГДЕ?»

Патрик: «СЛАВА БОГУ. НАС ЗАГНАЛИ НА ЗАДНИЙ ДВОР. СНАРУЖИ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ».

Я: «ТАМ СЕМЬ ПОЛИЦЕЙСКИХ МАШИН».

Патрик: «ТЫ ГДЕ?»

Я: «ВОЗЛЕ ФАСАДА ОСОБНЯКА».

Патрик: «СНАРУЖИ? ИДУ К ТЕБЕ».

Я: «СЛЕВА, ЕСЛИ СМОТРЕТЬ НА ВХОД».

Прижавшись спиной к стене дома, я крепче сжал телефон. Я был готов ворваться на вечеринку, но не мимо кучи полицейских. И тут до меня дошло.

Я отправил ещё одно сообщение. Делорис: «ОТКУДА ТЫ ЗНАЛА, ЧТО БУДЕТ ПОЛИЦИЯ?»

Делорис: «ЭТО В НОВОСТЯХ».

— Черт, я чуть не прошел мимо тебя, — голос Патрика заставил меня прерваться.

Я выпрямился, когда Патрик нырнул в тени.

— Какого черта происходит?

— Не знаю. Ты уверен, что тетя Аделаида и Челси в безопасности?

Я кивнул. — Да, я только что прочитал сообщения. Теперь мне нужна Чарли.

Мы оба тихо вышли из-за угла дома, заслышав голоса. Оставаясь в тени, мы наблюдали за сценой. Эдварда Спенсера вели к полицейской машине с руками, заведенными за спину.

— Черт! — прошептал Патрик.

— Проведи меня обратно, — прошептал я. — С тем хаосом, что там творится, я смогу проскользнуть внутрь вместе с тобой.

Патрик кивнул. — Снимай эту куртку охраны. Не спрашивай, где взял.

— Хорошо, — сказал я, сбрасывая её с плеч.

Он окинул меня взглядом. — Кажется, это первый раз, когда я чувствую, что одет лучше, чем ты.

Только Патрик мог думать о нарядах в такое время.

— Следуй за мной… — начал он.

Вдруг мы оба замерли — полицейские машины тронулись. Одна за другой, как на параде, они поехали прочь от поместья к главным воротам.

— Интересно, что, черт возьми, случилось, — сказал Патрик. — Это место — сумасшедший дом.

— Просто проведи меня внутрь…

Прежде чем мы сорвались в сторону черного хода, свет светодиодных фар скользнул по фасаду. Мы вжались в известняковую стену и замерли, наблюдая, как длинный черный лимузин подъезжает к дому.

Патрик дернул меня за рукав. — Пошли.

— Нет, — прорычал я. Что бы ни происходило, это было что-то грандиозное. Я чувствовал это нутром.

Патрик глубоко вздохнул, и с его губ слетело очередное «черт».

Черт — это точно.

Я видел фотографии, записи слежки. Я знал этих проклятых людей лучше, чем собственную семью. Женщина, шедшая впереди, первой спустившаяся по ступеням, была Сюзанна, мать Эдварда. Утирая глаза, она на шаг опережала остальных, направляясь к подножию лестницы. Машина медленно остановилась, пожилой водитель обошел её сзади и открыл дверь.

И тут, когда остальные попали в поле зрения, моя кровь закипела, мгновенно разогревшись с тридцати шести до ста градусов. От кожи шло тепло, кулаки снова сжались.

Алтон Фицджеральд держал Чарли за руку, увлекая её к машине. Её шаги были нерешительными, словно она сопротивлялась.

— Ни за что на свете я не позволю этому повториться, — поклялся я.

Её голос звучал твердо: — Я не должна уезжать. У нас гости.

Зубы скрипнули, руки сжались в кулаки. Мольбы Чарли стали последним топливом, искрой для моей ярости. Я больше ничего не слышал — только бежал к лимузину.

Орен

Для медицинской транспортировки существовали специально оборудованные самолеты. Были компании, специализирующиеся на санитарной авиации, которые хвастались своей компетентностью в столь опасных делах. Мне не привыкать к риску или опасным ситуациям. Но я не был дураком, чтобы открыто заявлять о своих намерениях.

Для медицинской перевозки требовались имена и медицинские карты. Им нужны были разрешения и допуски. У нас не было ничего из этого.

Меньше всего я хотел, чтобы кто-то узнал, что я перевожу Аделаиду Монтегю Фицджеральд в бессознательном состоянии через границы штатов. Не то чтобы меня когда-либо останавливало нарушение закона, но это было федеральное преступление. Впрочем, и это было для меня не в новинку. Убийство — тоже федеральное преступление. Если нас поймают, официально это будет похищение.

Неофициально — спасение.

— Amore mio, — прошептал я на ухо Аделаиде, пока Клейтон выруливал скорую помощь на взлетную полосу частного аэродрома. — Скоро ты будешь в безопасности.

Аделаида не пошевелилась, даже когда я убрал прядь волос с её прекрасного лица. Для меня она была великолепна. Она всегда была такой. Но глядя на неё сейчас, я видел, что выпавшие на её долю испытания оставили свой след. Её когда-то румяное лицо осунулось. Скулы стали слишком острыми, кожа — дряблой. С тех пор как я в последний раз держал её в своих руках, она потеряла слишком много веса. Судя по записям врача, большая часть ушла совсем недавно. Это стало очевидно, когда мы перекладывали её с кровати на каталку. Кости плеч и рук выпирали. Мои пальцы легко обхватывали её тонкие запястья, когда я искал пульс.

Ритм был, хотя и частый, и слабый. А может, он был слабым не из-за неё? Может, это моё сердце грохотало в груди, как барабан. Я затаил дыхание и считал удары, прижимая пальцы к её хрупкому запястью. Я не врач, хотя однажды мне пришлось притворяться им. За пятнадцать секунд я насчитал двадцать восемь ударов — 112 в минуту. Дыхание было поверхностным. С момента нашего отъезда из «Магнолия Вудс» каждый вдох давался ей всё труднее и был всё менее эффективным.