— Нет, спасибо, я сама, — сказала я, взяв кофе Орена в одну руку и свою чашку в другую. Мы с Джейн пошли по коридору. За окнами солнце в ярко-синем небе слепило глаза, с новой силой отражаясь от снега.

— Мисс Аделаида, — спросила Джейн, — вы с мистером Демитри собираетесь вернуться в Саванну или в Лондон?

— В Саванну, на какое-то время. — Я остановилась. — Он там, Орен... в моем доме... — Я не знала, что именно пытаюсь сказать. Может, искала одобрения Джейн.

— Да. И он делает вас счастливой?

— Да, очень.

— И он хорошо с вами обращается?

Я кивнула, проглатывая комок в горле.

— И вы любите его?

— Надеюсь, это очевидно.

— Это так. А раз так, то ваш дом... это именно то место, где ему самое место.

Сглотнув, я сказала: — Что ж, мне нравится, что он там, наполняет поместье новыми воспоминаниями. Я также люблю его квартиру в Лондоне, но там холодно, даже холоднее, чем здесь. Мы с Ореном вырабатываем график, который убережет меня от слишком большого количества снега. Тем не менее, мы никуда не поедем, пока не появится Доминик.

— Этот маленький мальчик... — Джейн покачала головой. — ...уже скоро.

— Бабушка, — позвала Анджелина, когда мы вошли в гостевой домик. — Наконец-то! Теперь можно открывать подарки?

— Да! — хором выдохнула вся комната.

Мои щеки вспыхнули, когда Орен обнял меня за талию. Я протянула ему чашку.

— Твоего прихода ждали с большим нетерпением, — прошептал он.

— Кажется, так. Я и не знала.

Он кивнул на окна, за которыми сияла зимняя сказка, и подмигнул: — У меня есть для тебя подарок.

— У тебя? Что мне может быть нужно? У меня есть ты и дети. У меня есть Анджелина и скоро будет маленький Доминик...

Поставив наш кофе на столик, он взял длинную узкую коробку, завернутую в красивую бело-золотую бумагу.

— Хм, — оценила я, когда он передал ее мне. — Она слишком большая для украшений.

— Если ты хочешь сказать, что наденешь кольцо, если это будет подарком, я могу вернуться через час.

Я рассмеялась. — На Рождество?

— Не сомневайся во мне. У меня есть связи с лучшими ювелирными магазинами города.

— Я бы никогда не усомнилась в твоих связях. — Я потрясла коробку, из которой послышалось шуршание. — Она что, сломалась?

— Может, тебе стоит открыть ее и узнать?

— Мама, — сказала Александрия рядом с елкой, — что у тебя там?

— Не знаю. — Я потянула за ленту и поддела пальцем край бумаги. Когда обертка разошлась, я прочитала надпись на коробке и ухмыльнулась.

— «Морской бой»? — удивилась Александрия. — С каких пор ты играешь в настольные игры?

Орен улыбнулся, и его брови затанцевали: — У твоей матери много секретов.

Леннокс и Александрия одновременно вскинули руки в шутливом жесте.

— Нам больше ничего не нужно знать, — с ухмылкой сказал Леннокс и повернулся к Анджелине. — Ну что, моя маленькая принцесса, какой подарок будем открывать следующим?

— Этот, — сказала она, указывая на маленький красный сверток с зеленой лентой.

Леннокс прочитал бирку: — Здесь написано, что он от меня тебе.

— Правда? — она не теряя ни секунды, разорвала бумагу и открыла коробочку. — О, посмотри, мама, это ожерелье, как у тебя!

Александрия улыбнулась и кивнула: — Такое же, как у меня. Твой папа немного чересчур опекает.

— Это значит, что ты нас любишь?

Леннокс застегнул цепочку на шее Анджелины и поцеловал ее в лоб: — Это значит, что я тебя очень сильно люблю.

— Потому что мы твои принцессы?

— Да!

— А как же мой братик? — ее маленькое личико сморщилось в раздумьях. — Нику тоже подарят? Мальчики не носят такие ожерелья.

Леннокс пожал плечами, улыбнувшись Александрии: — Уверен, Делорис что-нибудь придумает. А когда ты, мисс Анги... — он щелкнул ее по носу, — ...станешь подростком, мы сделаем тебе ожерелье, как второе у твоей мамы.

Александрия рассмеялась и покачала головой: — Не знаю. Есть вещи, о которых мы бы предпочли не слышать.

После Нового года

Нокс

— Пап, ты уверен, что тебе не пора вернуться в Лондон или, может быть, в Саванну?

— Вы застряли с нами, пока не появится наш внук, — с ухмылкой ответил Орен.

Я окинул его взглядом с ног до головы. — Должен признать, роль семьянина тебе к лицу.

— Знаю... Мне стоило попробовать это раньше.

Я пожал плечами. — Лучше поздно, чем никогда.

— Теперь вернемся к тому, о чем я говорил. Хиггинс проиграл перевыборы, но Кэрролл остался. Тот финансовый законопроект, с которым мы боролись пять лет назад, — сущие пустяки по сравнению с тем дерьмом, которое они собираются вынести на слушания.

— Хорошо, что Хиггинс ушел. Он все равно был замешан в грязных делах. Удивлен, что он вообще продержался последний срок.

Орен покачал головой, откидываясь на спинку кресла напротив моего рабочего стола. — Я все больше узнаю о политике Джорджии. Там есть неплохие люди, но старую гвардию трудно вытеснить.

— Думаю, будем разбираться с ними по одному.

— Ты говорил с Кэрроллом?

— Говорил, — признался я. — Распределительные центры, которые мы открыли пару лет назад, работают в три смены. Но ты прав, новый национальный законопроект может серьезно навредить нам, отменив предоставленные налоговые льготы.

— Они были гарантированы на десять лет.

— Что это значит в политическом исчислении?

Орен кивнул. — Думаю, пришло время налаживать отношения с новыми избранными чиновниками. Нам нужно сосредоточиться на штатах, которые поддерживали бизнес в прошлом. У нас теперь не только «Demetri». У нас есть еще и «Montague».

— Не чувствую, что это правильно...

— Почему? Это компания твоей жены. Мы не враждуем. Мы хотим одного и того же.

— Леннокс, — Сильвия открыла дверь. В ее карих глазах читалась тревога.

Я вскочил на ноги. — Что случилось?

— Алекс не хотела, чтобы я что-то говорила, но я больше не могу молчать. Ей нужно в больницу.

Я встретился взглядом с отцом, и мы оба бросились к выходу. — Ты звонила Клейтону?

— Да, он уже подает машину.

Я остановился и посмотрел на Сильвию. — Этого хватит или, как думаешь, нам стоит вызвать скорую?

— Он уже здесь. Идите. Джейн и я побудем с Анги. Вы все езжайте в «Маунт-Синай» и держите нас в курсе.

Чарли крепко сжимала мою руку, пока Клейтон вел машину по мокрым дорогам, приближая нас к больнице «Маунт-Синай». Я позвонил ее гинекологу, и он уже ждал нас там.

— Все будет хорошо, — повторял я в сотый раз.

Чарли часто дышала и кивала. — В этот раз все происходит быстрее, чем в прошлый. Я едва успела что-то почувствовать, а теперь... — ее слова оборвались, глаза закрылись, и она снова начала выдыхать.

Я выглянул в окно. — Мы почти на месте.

— О, Нокс, — она потянулась к животу.

Я сделал то же самое. Живот был твердым, как камень. — Принцесса, это схватка. Сожми мою руку и дыши.

— Я знаю, что это такое!

Глаза Орена и Аделаиды расширились, они делали вид, что наблюдают за дорожным движением.

— Клейтон! — крикнул я, не зная, что сказать жене, женщине, которая была готова сломать каждую косточку в моей руке. Я использовал эту руку, чтобы ломать кости врагам. Я использовал ее, чтобы доставлять удовольствие. Я даже качал на ней нашу дочь.

Все, о чем я мог думать, — что больше никогда не смогу этого делать. Не с тем давлением, которое она прикладывала. Я буду баюкать маленького Ника с гипсом на пальцах.

Наконец машина остановилась у дверей отделения неотложной помощи. Нас уже ждала команда санитаров и медсестер. — Миссис Демитри? — спросил мужчина в медицинской форме.

— Да, — ответил я, помогая Чарли пересесть в инвалидное кресло.

— Сэр, идите с нами, — сказал он, подхватывая кресло. — Миссис Демитри уже зарегистрирована. Давайте поднимемся в родильное отделение.