Я думала о Ноксе. Вспоминала свой побег.

Может, ещё не поздно. Может, я всё ещё могу ускользнуть. Я представила, как растворяюсь в толпе гостей, моё присутствие остаётся незамеченным, пока они перешёптываются между собой, и слухи о том, что произошло, растут с каждой секундой.

— Александрия, дорогая, — сказала Сюзанна, коснувшись моей руки.

Мои глаза распахнулись, и я подняла взгляд.

— Что?

Она протянула мне мою сумочку.

— Пойдём, дорогая, нам пора.

Я покачала головой.

— Пора? Нет, я не могу уйти.

— Александрия, пойдём с нами.

Требование Элтона повисло в воздухе. Я обвела взглядом кабинет, который теперь был относительно пуст. Там были только Элтон и Сюзанна, оба смотрели на меня сверху вниз.

— Куда мы едем?

— В полицейский участок, дорогая, — ответила Сюзанна. — Твоему мужу нужна ты.

Нокс

Удар прошел сквозь кулак, посылая вибрацию по всему моему телу. Хруст ломающихся костей стал музыкой для моих ушей, а запах крови — деликатесом. Одного плотного удара в челюсть оказалось достаточно. В отличие от тревоги, которую навевали спокойные звуки поместья в Джорджии, этот грубый контакт заставил меня сфокусироваться, перенося обратно на ринг, к той смеси предельного напряжения и удовлетворения. От одного чистого попадания адреналин ударил в кровь, и охранник повалился на твердую землю Джорджии.

Размяв пальцы, я сделал шаг назад и оглядел его обмякшее тело. Черт. Он вырубился слишком быстро, слишком легко. Каждый нерв во мне жаждал большего.

С того момента, как я получил весть о том, что Чарли села в эту чертову лимузин со своим отчимом, мне хотелось крушить. Кулаки чесались от потребности войти в контакт с чем-то — с чем угодно. Я жаждал услышать свист воздуха, насильственно вырывающегося из чьих-то легких, почувствовать удар, когда кость встречается с костью, и даже увидеть брызги крови при переломе носа.

Эйфория, охватывающая меня, когда я наблюдал, как кто-то падает на колени, как их мышцы теряют напряжение, а мозг отключается, уступала только самому лучшему и самому удовлетворительному оргазму. И то, и другое было мощным наркотиком для моей системы. Я мог бы обойтись без них — воздержаться, — но когда кайф был в пределах досягаемости, я, как наркоман, нуждался в добавке.

Я вертел головой из стороны в сторону, выискивая новую жертву. Сквозь низкий туман виднелись лишь голые стебли табака в одной стороне и заросли деревьев в другой. Чтобы убедиться, что охранник без сознания, я ткнул его носком ботинка в бок; пыль на коже оставила след на его темной куртке с эмблемой Монтегю. Он даже не вздрогнул и не застонал, когда я наклонился и покрутил его избитое лицо. Два пальца на шее подтвердили: пульс сильный. И именно тогда, склонившись над ним, я услышал тихую, полную помех мольбу, доносящуюся из его уха.

Засунув руку в его карман, я вытащил передатчик, а затем вынул Bluetooth-гарнитуру из его уха. Приложив её ближе, я слушал, как просьба повторилась.

— Стэн! Стэн! Ты меня слышишь? Ты кого-нибудь видел?

Я прочистил горло и заговорил, растягивая слова с легким южным акцентом:

— Нет. Чёртов туман. Всё чисто.

Затаив дыхание, я ждал ответа, молясь, чтобы я, черт возьми, не упустил свой шанс вытащить Чарли из поместья. Я взглянул на дом. С низины поля он казался размытым пятном теплых желтых и холодных синих оттенков. Странное сочетание создавало импрессионистский шедевр, на разгадку которого у меня не было времени. Главное — поместье было в пределах досягаемости.

Я должен был ожидать часовых. Как Челси удалось пробраться незамеченной — или удалось ли? Следили ли они за ней? Знал ли Фицджеральд, что происходит?

— Продолжай наблюдение, — сказал голос на другом конце рации. — У нас тут черт знает что творится. Больше проблем нам не нужно.

«Что за черт?» — хотел спросить я. Вместо этого я ответил голосом, непохожим на мой собственный:

— Слушаюсь, сэр.

В эфире воцарилась тишина.

Под туманом даже тонкий серп луны почти не освещал передатчик у меня в руке. Я провел пальцем по экрану, проверяя другие каналы, другую информацию. Что он имел в виду под «черт знает что творится»?

Прищурившись на красные цифры, я заметил кровь на своих костяшках. Я сжал руку, проверяя, чья это кровь — Стэна или моя. Хотя рука ныла, кости были целы. Хруст, который я слышал, определенно был его скулой, а кровь, несомненно, текла из его носа.

Последний взгляд на Стэна, и я глубоко вздохнул. Он очнется через несколько минут или часов. В любом случае, мне нужно было быть уверенным, что он никому обо мне не расскажет, пока мы с Чарли не будем далеко.

Обыск его карманов принес телефон и кошелек. Я отшвырнул обе вещи подальше. Снял с него куртку, а затем с помощью шнурков связал его запястья за спиной. Ремень отлично подошел, чтобы стянуть лодыжки.

Когда этот первоклассный охранник мистера Фицджеральда очнется, он будет прислонен к дереву у тропинки, его телефон и кошелек — вне досягаемости, и у него не будет возможности встать или дойти до кого-то за помощью.

Еще раз проверив его карманы, я повернулся обратно к поместью. Теперь на мне была куртка охраны Монтегю-мэнор, любезно предоставленная моим другом Стэном.

Вместо того чтобы нестись во весь опор, как после шока от встречи с Челси, я двигался быстро, но осторожно, сканируя периметр, вглядываясь в движение и прислушиваясь.

Чем ближе я подходил к цели, тем гуще становился туман. Я различал только озеро сбоку и нависающее над головой поместье. Конденсат продолжал искажать зрение. Я представил, как Чарли бежит ко мне, как когда-то Челси. Я жаждал окликнуть её, но боялся привлечь внимание охраны.

Мое вторжение планировалось как одиночная миссия. Хотя Айзек хотел пойти со мной, я отказал. Если я провалюсь, то я — тот, кто проник на территорию. Я отправил его обратно к машине с Челси. Если всё пойдет как надо, я позвоню, чтобы он нас подобрал. Моя Чарли не заслужила того, чтобы красться по собственной территории.

Когда я впервые увидел Челси, я был слишком шокирован, чтобы по-настоящему вглядеться в неё. Но когда Айзек потянулся к ней, приказывая мне отпустить её, я увидел то, о чем говорила Чарли, о чем упоминала Делорис. Я увидел синяк на щеке Челси. При тусклом свете я не разглядел его как следует, но я знал — все были правы. Эдвард Спенсер сделал это с ней.

Хотя я уже выместил часть ярости на охраннике, который пытался меня остановить, у меня было полно злости для того ублюдка в поместье. Он заслужил получить часть, если не всё, того, что причинил другим.

Шаг за шагом я приближался к цели. Мои уши были настроены на окружающий мир. Для городского парня у меня было развитое чутье на природу. Пока лягушки и сверчки издавали звуки — путь свободен. Стоило им замолчать — замирал и я. Именно так я вычислил Стэна.

Теперь, когда наша встреча осталась в прошлом, я был рад, что у него не оказалось пистолета. Даже если бы он был, это не остановило бы мою решимость. Я приказал себе действовать осторожно. То, что у Стэна не было оружия, не значило, что вся охрана Монтегю безоружна.

Сверчки стихли, когда начали доноситься голоса. Я ступил в тень деревьев и медленно двинулся к свету. Дорожка перестала быть утоптанной землей. Она превратилась в густой, сочный газон под моими ногами. Влажная трава приглушала шаги, пока я осторожно пробирался вперед.

Неподалеку были люди, много людей, все одетые в свои лучшие наряды. Они сбились в группы, их голоса были приглушенными, но встревоженными.

И тут я услышал кого-то позади. Развернувшись, я увидел его куртку — такую же, как та, что была на мне.

— Какого черта…

Хруст!

Я встряхнул правой рукой, когда еще один охранник рухнул на землю. Этому, по крайней мере, повезло упасть на мягкую траву, что было лучше, чем у моего друга Стэна. Я опустился на колени рядом с его обмякшим телом, убеждаясь, что он без сознания. Так и есть, но черт. У меня нет времени связывать каждого. И, к его счастью, я промахнулся мимо носа. Я схватил его под мышки и оттащил в деревья. Та же процедура: телефон и кошелек. Я вытащил Bluetooth из уха и нашел передатчик. Озеро, которое я заметил раньше, было всего в нескольких ярдах. Я небрежно бросил передатчик и телефон в воду; круги на воде растворились в тумане, когда они пошли ко дну.