Он остановился в паре шагов, давая ей возможность заметить его присутствие. Ветер чуть шевельнул полог палатки, и этот тихий звук, казалось, вывел Соню из транса — она вздрогнула, резко обернулась, и в её глазах он увидел то, чего боялся: хаотичный блеск, в котором смешались паника, страх и отблеск того самого «лёгкого безумия», что поселилось в ней с того момента, как она сообщила ему, что Миша пропал.

— Соня, — произнёс Максим негромко, но твёрдо, делая ещё шаг вперёд. — Артём с Катей останутся в лагере, а мы с тобой пойдём поищем Мишу.

Она замерла, пальцы всё ещё сжимали край рюкзака, но движение прекратилось. Максим видел, как её грудь вздымается чаще, как дрожат ресницы.

— Если он где-то здесь, то мы его найдём. Обязательно! — добавил он, вкладывая в голос всю уверенность, которой на самом деле не чувствовал. Но сейчас это было неважно — важно было, чтобы Соня поверила.

Соня перестала копаться в рюкзаке. В её глазах всё ещё метались тени, но теперь к ним примешалось что-то ещё — слабый проблеск надежды, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи.

— Да-да, конечно, и я пойду с тобой! — выпалила она, голос дрогнул, но в нём уже звучала решимость.

— Конечно, со мной, я так и сказал! — Максим чуть улыбнулся, стараясь разрядить напряжение. — Для начала успокойся! Собери нам с собой что-нибудь перекусить и воды набери, бутылки четыре. Так, что ещё… Возьми компас, ну и всё, пожалуй.

Он говорил размеренно, чётко, будто отдавал приказы, но в этом была своя логика — когда мир рушится, человеку нужно простое, понятное действие. Что-то, что вернёт ощущение контроля.

Соня молча кивнула. Её пальцы, только что судорожно сжимавшие ткань рюкзака, теперь двигались медленнее, осмысленнее. Она потянулась к рюкзаку с провизией, вытащила хлеб, сыр, пошла к столику и нарезала бутерброды, потом вернулась и аккуратно сложила их в боковой карман. Потом достала бутылки, проверила их, начала наполнять из общего запаса воды. Движения становились всё более чёткими, взгляд — более сосредоточенным.

Максим наблюдал за ней, чувствуя, как внутри разжимается тугой узел тревоги. Это был маленький, но важный шаг — вернуть Соню в реальность, дать ей задачу, которая отвлечёт от пугающих мыслей. Он знал: если она сможет сосредоточиться на деле, то страх отступит хотя бы на время. А этого времени им хватит, чтобы начать поиски.

— Всё готово, — тихо сказала Соня, застёгивая клапан рюкзака. Её голос звучал ровнее, глаза больше не бегали, а смотрели прямо на него. — Пойдём?

Максим кивнул, протягивая ей руку.

— Пойдём. Мы найдём его.

— Артём! — крикнул Макс. — Мы пойдём искать Мишаню. Если поиски затянутся до вечера, не теряйте нас!

Артём, стоявший у палатки с картой в руках, обернулся и махнул в ответ — коротко, но уверенно. В его жесте читалось: «Всё будет хорошо. Действуйте».

Максим подтянул лямки рюкзака, закинул его на плечи. Вес ощущался привычно — на всякий случай он ещё раз проверил содержимое: компас, четыре бутылки воды, бутерброды, спички в герметичной упаковке, фонарики, которые они нашли только сегодня в рюкзаке. Ничего лишнего. Только необходимое.

— Готова? — спросил он у Сони, повернувшись к ней.

Она кивнула, лицо бледное, но сосредоточенное. Пальцы дрогнули, прежде чем ухватиться за его руку, но схватили крепко — будто это было единственное, что удерживало её от падения в пропасть страха.

Максим осторожно сжал её ладошку и направился к тропинке, ведущей к озеру. Земля под ногами пружинила, усыпанная хвоей и мелкими ветками, а ветви елей то и дело норовили хлестнуть по лицу.

— Почему именно туда? — тихо поинтересовалась Соня, слегка сбиваясь с шага.

— Ну… надо же с чего-то начать, — он на секунду замедлился, выбирая путь между двумя массивными корнями. — Начнём с озера, потом обойдём по кругу окрестности, может, дойдём до деревни, а дальше… Надеюсь… Нет, уверен, что найдём его, — твёрдо закончил Максим, глядя вперёд.

Соня кивнула, соглашаясь без слов. Её пальцы чуть расслабились в его руке, но не отпустили.

Они шли уже знакомой тропинкой, удаляясь всё дальше и дальше от лагеря. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими золотыми лучами. Но Максиму было не до красоты. Он думал о странных записях неизвестной девушки.

Он внимательно оглядывал кусты, траву, деревья, стараясь заметить хоть малейшие признаки того, что здесь есть кто-то ещё, кроме них. Взгляд цеплялся за сломанные ветки, странные следы на мягкой почве, непривычные шорохи. Каждый звук заставлял сердце сжиматься: то ли это птица, то ли…

Соня шла молча, не отпуская его руки, и смотрела вперёд. Её дыхание становилось чаще, но она держалась. Периодически она выкрикивала:

— Миша! Ау!

Голос звенел в лесной тишине, отражался от стволов, но лес отзывался лишь шелестом листьев. Миша как сквозь землю провалился. Макс и Соня вышли к озеру.

Тишина обрушилась на них сразу, как только за спиной остались густые заросли ивняка. Озеро раскинулось перед ними — зеркальная гладь, в которой тонули лучи солнца. Вода была настолько спокойной, что казалось, будто это не озеро, а огромный лист полированного стекла, уходящий вдаль до самого горизонта.

Соня резко остановилась, её глаза широко раскрылись. Она сделала несколько торопливых шагов к берегу, словно не веря собственным глазам, и вдруг громко крикнула:

— Миша!

Звук её голоса разорвал безмолвие, но тут же растворился в пространстве, не получив ответа. Только лёгкая рябь пробежала по воде, да где-то в камышах испуганно вскрикнула птица.

Соня замерла, вглядываясь в зеркальную поверхность. Её пальцы нервно теребили край футболки, а дыхание стало прерывистым. Она крикнула снова, уже громче, с надрывом:

— Миша! Отзовись!

Но ответом ей была лишь безмолвная тишина, которая теперь казалась не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, давящим, заполняющим всё вокруг.

Макс медленно подошёл к ней, внимательно осматривая берег. Его взгляд скользил по примятой траве, по следам на влажном песке, по сломанным веткам у самой воды. Он молчал, но в этом молчании читалась напряжённая работа мысли. Потом он осмотрел брошенные палатки.

— Никаких намёков, что он здесь был… — наконец произнёс он, и его голос прозвучал непривычно глухо в этой звенящей тишине.

Соня резко повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но она упрямо сжала губы, не позволяя им пролиться.

— Я так надеялась, что он здесь… Не знаю даже почему…

Макс покачал головой. Он сделал ещё несколько шагов вдоль берега, приглядываясь к каждому камню, к каждой тени. Ничего. Ни следа, ни намёка, ни малейшей зацепки.

— Значит, надо искать дальше, — твёрдо сказал он, оборачиваясь к Соне.

Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Кивнула, хотя в её взгляде всё ещё читалась растерянность.

— Куда? — спросила она тихо.

— Пройдём немного вдоль берега. Покричим… Если ничего, то… вернёмся к лагерю. Дальше посмотрим.

Соня шла молча, время от времени бросая взгляды на воду. Ей казалось, что вот-вот из-за поворота появится Миша, улыбнётся и скажет: «Я здесь, всё хорошо». Но берег оставался пустынным, а озеро по-прежнему молчаливо хранило свои тайны.

Макс шёл чуть впереди, внимательно осматривая землю. Он наклонялся, чтобы рассмотреть подозрительные следы, поднимал с земли сломанные ветки, всматривался в заросли. Каждый раз, когда ему казалось, что он нашёл что-то важное, его сердце замирало, но потом он разочарованно вздыхал и шёл дальше.

— Макс, — тихо позвала Соня через некоторое время. — А если мы его не найдём?

Он остановился, повернулся к ней. В его глазах читалась решимость, но и тревога тоже.

— Найдём, — сказал он твёрдо. — Мы не остановимся, пока не найдём.

Она кивнула, хотя в глубине души понимала, что шансы тают с каждой минутой. Но мысль о том, чтобы сдаться, была невыносимой.

Они развернулись и пошли обратно по тропинке к своему лагерю. Макс шёл первым, периодически выкрикивая: