Она обернулась и посмотрела на Артёма, который шёл следом, он улыбнулся ей. «В него просто невозможно не влюбиться!» — подумала она.

Артём ни о чём таком не думал, он шёл, замыкая их небольшой отряд.

Слегка волновался за Катю, она очень легко расстраивалась и плакала. Ещё он радовался, что несмотря на всё случившееся, с ними всё в порядке, они все вместе, а значит, всё обязательно будет хорошо!

Они шли, тропинка узкой лентой бежала вперёд, извиваясь среди высоких деревьев.

— Когда мы уже придём? — подала голос Соня.

— Да уже скоро, по-моему, вон за теми кустами наша поляна, — ответил Макс.

— Хорошо бы уже поскорее, — добавила Катя устало.

Внезапно Макс остановился, и ему в спину воткнулась уставшая Соня. Его взгляд метнулся к развилке тропы. То, что он увидел, заставило его недоумевать — перед ними расходились три разные тропинки, хотя когда они шли к озеру, тропинка была одна. Не было никаких ответвлений.

— Что случилось? — настороженно спросила Соня, заметив странное поведение друга.

Макс медленно повернулся к остальным, его лицо выражало усталое удивление:

— Когда мы проходили здесь раньше, была только одна тропа. Откуда взялись эти две?

Миша нахмурился и спросил:

— Какие ещё, нахрен, две тропы?

Катя, побледнев, вцепилась в рукав Артёма:

— Мы… мы заблудились?

Артём поспешил её успокоить:

— Тише, Катюш, не паникуй.

Макс отошёл в сторону и махнул рукой:

— Сами посмотрите.

Когда Максим отошёл в сторону, ребята действительно увидели три тропинки, расходящиеся в разные стороны. Катя пискнула:

— Ой, что это? Почему тут три тропинки?

Все изумлённо застыли, не зная, что делать дальше. Миша поинтересовался:

— И что будем делать?

Макс выдохнул, устало потирая шею.

— Не знаю я, Мишаня, — ответил он, поглядывая на тропы.

Артём приобнял Катю и сказал:

— И в какую сторону нам тогда идти?

Соня, взмахнув рукой, решительно заявила:

— Мы должны идти направо.

Макс удивлённо поднял брови и спросил:

— Почему?

— Не знаю, просто мне кажется, что поляна в той стороне, — растерянно ответила Соня.

Миша вмешался в разговор:

— Нет, я думаю, что надо идти прямо.

Катя, чувствуя нарастающее напряжение, попыталась успокоить всех:

— Ребята, давайте не будем ссориться.

Соня, не унимаясь, настаивала на своём:

— Нет, я точно знаю, что направо — это единственный верный путь! Мы все вместе должны пойти туда!

Макс скрестил руки на груди и молча наблюдал, как они спорят.

Миша упрямо настаивал на своём:

— А я говорю прямо! И вообще, тут была одна тропа! Одна! Может, мы с озера неправильно вышли?

— Возможно, — сказал Максим. — Предлагаешь вернуться обратно к озеру?

Все замолчали, устало глядя на Макса.

Он, обведя взглядом их замученные лица, предложил:

— Нам нужно разделиться. Так мы быстрее найдём выход. Я пойду по левой тропе, Соня с Мишей — по правой, а вы с Катей — прямо.

Миша нервно огляделся:

— А может, не стоит? Вдруг потеряемся окончательно?

Артём нахмурился, понимая рискованность предложения, но другого выхода не было:

— Ладно, но держитесь в пределах слышимости. Кричите, если что-то найдёте!

Не дожидаясь ответа и словно предотвращая дальнейшие споры, Макс решительно шагнул на левую тропу, его шаги эхом разнеслись по лесу, который, казалось, затаил дыхание, наблюдая за их действиями.

Остальные, наблюдая, как он уходит, тоже молча разошлись по тропинкам. Леший, невидимый среди деревьев, начал свою зловещую игру, водя путников по чащобе. Тропинки, которые казались такими простыми и понятными, вдруг превращались в запутанные лабиринты, а знакомые ориентиры исчезали, словно их никогда и не было.

Макс осторожно продвигался вперёд по извилистой левой тропинке, каждый его шаг эхом отражался от стволов деревьев. Лес вокруг словно ожил, наполнился странными звуками и шорохами.

Внезапно он замер, услышав отчётливый треск веток где-то справа. Звук был такой, будто кто-то большой пробирался сквозь подлесок. Макс напряжённо вслушался в тишину, но больше ничего не раздавалось. Только ветер шелестел листвой, играя с кронами деревьев.

И тут до его слуха донёсся тихий, издевательский смех. Кикимора стояла в промежутке деревьев, наблюдая за ним. Её хихиканье, похожее на скрип несмазанной двери, разносилось по лесу. Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Наверное, муравей», — подумал Макс, поправляя футболку.

В этот момент где-то впереди раздался ритмичный стук — это дятел усердно работал над старым дубом. Его размеренные удары о кору создавали странный, почти гипнотический ритм, который, казалось, только усиливал напряжение.

Макс остановился, пытаясь определить, откуда доносятся звуки. Но лес играл с ним, искажая направления, превращая каждый шорох в потенциальную угрозу. Каждый шаг давался всё труднее. То там, то здесь слышались странные звуки: то будто кто-то шептал в листве, то ветки ломались без видимой причины, то снова раздавался этот зловещий смех. Макс шёл вперёд, стараясь не останавливаться, и вот впереди показался просвет.

Артём и Катя медленно продвигались по прямой тропинке, которая с каждым шагом становилась всё темнее и запутаннее. Густые заросли обступали их со всех сторон, словно не желая пропускать дальше.

Внезапно Катя остановилась, схватив Артёма за руку.

— Ты это слышал? — прошептала она, озираясь по сторонам.

Артём напряг слух, но, кроме шелеста листьев, ничего не было слышно. Однако в следующий момент из-за деревьев донёсся странный звук — будто кто-то шаркал ногами по земле. Леший, невидимый среди стволов, начал свою игру.

Тени вокруг стали двигаться, словно живые. Они удлинялись, укорачивались, меняли форму, создавая причудливые силуэты. Катя взвизгнула, когда одна из теней вдруг приобрела очертания огромного зверя.

— Это просто игра света! — попытался успокоить её Артём, хотя и сам чувствовал, как по спине пробегает холодок.

Но Леший не унимался. То тут, то там раздавался треск сучьев, будто кто-то большой пробирался сквозь лес. Катя то и дело вскрикивала, когда из-за дерева появлялась причудливая тень или когда ветки начинали шевелиться без ветра.

Морок становился всё гуще. Перед глазами Кати начали появляться странные видения: то ей казалось, что из-за дерева выглядывает жуткая рожа, то она видела, как по земле ползут змеи. Каждый раз она дёргалась и хватала Артёма за руку.

— Не бойся, я с тобой, — шептал он, хотя и сам начинал сомневаться в реальности происходящего.

Лес вокруг них словно ожил. Деревья наклонялись, будто пытаясь преградить путь, кусты хватали за одежду, а воздух становился густым и тяжёлым. Леший наслал на путников настоящий кошмар, играя с их страхами и сомнениями. Катя уже не могла сдерживать слёзы. Она постоянно оглядывалась, всхлипывала и цеплялась за Артёма, который изо всех сил пытался сохранять спокойствие, хотя внутри у него уже тоже всё сжималось от страха. Тропинка становилась всё уже, а лес — всё гуще. И с каждым шагом морок становился всё сильнее, а страх Кати — всё ощутимее.

Внезапно воздух разорвал оглушительный свист, от которого задрожали деревья, а листья затрепетали, словно от сильного ветра. Звук был настолько пронзительным, что Катя зажала уши руками, а Артём инстинктивно пригнулся. Вслед за свистом раздался хриплый, раскатистый хохот, от которого кровь стыла в жилах. Он был настолько жутким и неестественным, что казалось, будто сам лес сошёл с ума. Смех эхом разносился между деревьями, отражаясь от стволов и становясь всё громче. Не сговариваясь, Катя и Артём бросились вперёд, подгоняемые первобытным страхом. Их ноги сами несли их по тропинке, которая, казалось, вела в никуда. Они спотыкались о корни, цеплялись за ветки, но не останавливались ни на секунду.