— Завтра принесу что-нибудь вкусненькое, — она погладила меня по голове, как малышку.

Я тихо бешусь, потому что приторное сюсюканье никогда не закончится. Нужно поскорей выбираться из больничной койки, иначе скоро задохнусь от гиперопеки. Наконец, мама ушла, а я схватилась за телефон, сдвинув в сторону шторку на глазу.

Окружающий мир еще расплывался, но мне было достаточно пары секунд, чтобы найти в исходящих номер подруги.

— Русь! Срочно требуется терапия, — простонала я в трубку и рухнула на подушку.

— Шоковая? — уточнила подруга.

— Сто тысяч вольт!

И больше не нужны объяснения. Мы понимаем друг друга с полуслова.

Спустя час компания в лице Руси, ее бойфренда и Занозы чинно вошла в палату.

— Хреново выглядишь! — хмыкнул Миха, и я снова отодвинула шторку, чтобы двинуть его в бок.

— Тихо, тихо! — он поймал мой кулак. — Физические нагрузки запрещены.

— Ты что, мой лечащий доктор? — я шутливо ткнула его.

— Руслана говорит, что тебе придется соблюдать охранительный режим, вот и заставила проштудировать литературу, — ребята странно между собой переглянулись.

— Вы обалдели? Я в порядке! Если собираетесь сидеть у моего смертного одра, то валите нахрен! Мне мамаши-наседки хватает, — я провела ребром ладони по горлу. — Что у вас там? — я кивнула на рюкзак Михи.

— Витаминки для нашей красавицы, — Руся выудила на свет запотевшую банку пива.

Обсуждая предстоящую выписку и тусовку по случаю моего возвращения в строй, все расположились в палате. Я на правах больной на кровати, посетители в креслах. Осторожно открыв банки, чтобы медсестры в коридоре не услышали, мы чокнулись.

— Черт! Оно испорчено? — сделав глоток пива, я брезгливо поморщилась. — Отвратительный вкус! — я протянула банку Михе.

— Обычное светлое, — он сделал большой глоток. — Освежающее и приятное на вкус.

Миха пожал плечами и вернул мне банку.

— Наверное, у тебя от антибиотиков извращение вкуса, — предположила Заноза.

Утешение так себе!

Я через силу глотала горькое пиво, пытаясь перед друзьями изображать безудержное веселье.

— Хочу тебя!

— Трахни меня, детка!

И руки под футболку.

Погано сидеть рядом с двумя озабоченными мартышками, сосущимися каждую секунду.

— Мои нервы уже на пределе, — простонала Зараза, косясь на наших голубков. Но Михе с Русей по ходу по барабану, где тискаться. Им что темная лавочка, что крыльцо универа.

Прошло две тухлых недели, прежде чем я получила вольную от предков. Теперь я могу дышать свежим воздухом, пялиться на мир сквозь темные очки и носить за раз не больше одной Jack Daniels. Моя сумочка по завязку забита каплями, которые нужно заливать в глаза четыре раза в день. Иначе, блин, роговица потемнеет, и начинай все сначала.

— У меня месяц не было секса, — Зараза пробуравила плотоядным взглядом проходящих мимо студентов. — Целый гребаный месяц! Я уже чувствую, как выпала из процесса.

— Не наш формат, — сгримасничала я проходящим мимо громилам.

— А по-моему, наш! — Зараза довольно захихикала, разглядывая тугие бицепсы под обтягивающей футболкой.

— Да ну, тупые качки, — поморщилась я. — Больше мышцы, меньше член.

— Раньше тебе все нравилось, — покосилась на меня Зараза. — Вспомни Тоху. А Серый? Сплошной протеин. Но как ты с ним зажигала, а подруга? — она заржала, пытаясь вывести меня на эмоции.

— Глупая была, — посмотрела на сплошные куски мяса, состоящие из груды мышц, и меня передернуло. — Они, небось, потеют, как свиньи.

— Вот сейчас и проверим! — Зараза сорвалась с места и, перескочив через несколько ступенек, притормозила возле качков. Защебетала, увлекая студентов в здание Alma mater.

Руся с Михой продолжали свое эротическое представление, и я посмотрела по сторонам. Середина июня. У студентов вовсю экзамены, только одна я бездельничаю.

А вот и кое-что интересное! Заметила подходящего к зданию универа Змея и нацепила на лицо милую улыбку.

— Привет, Матвей! — помахала рукой, когда препод поравнялся с нашей компанией.

— Доброе утро, Ростовцева! — на лице не дрогнул ни один мускул. Григорьев прошел мимои я, схватив сумку, последовала за ним.

— Не жарко в пиджаке? — я потрогала его руку выше локтя. Не железные бицепсы, но мне понравилось.

— Нет.

— Может, снимешь? — пошутила. — Жара сорок градусов.

— Может, и сниму, — Змей резко затормозил и исподлобья зыркнул на меня. — Вы что-то хотели, Ростовцева?

— Тебя! — выпалила, почувствовав себя ужасно смелой.

Змей хмыкнул. Его лицо смягчилось, но через мгновение профессор опять нахмурился.

— Это от безделья, Ростовцева, — он двинулся дальше. — Слышал, вы освобождены от экзаменов.

— И? — не поняла, к чему он клонит.

— Я не удивлен. — Змей что, ехидничает? — Может, через год диплом экстерном получите.

Это прозвучало обидно, но я списала ершистость профессора на недавнюю пикантную ситуацию.

— Тебя это злит?

— Нет, — Матвей пожал плечами. — Просто удивляет позиция нашего руководства по отношению к богатеньким студентам, — он скептически изучил мою персону, — и студенткам.

Вдвоем мы вошли внутрь здания и поднялись на второй этаж.

— У тебя консультация? — я заметила в конце коридора толпящихся второкурсников.

— Вам какое до этого дело, Ростовцева? — Змей начал терять терпение. — У вас все лето впереди. Гуляйте, веселитесь, только от меня держитесь подальше.

— А если не могу? — я прильнула к его руке неоднозначным жестом. Змей попытался вывернуться, но я вцепилась мертвой хваткой.

— Отпустите меня, — не освободившись, он затащил меня в пустую профессорскую. — Снежана Игоревна! — Григорьев посмотрел на меня с укоризной. — Вы взрослая девушка.

— Именно. Взрослая, — подтвердила я и, отпустив руку Змея, сослепу наткнулась на стул. Тот незамедлил рухнуть на пол с жутким грохотом.

— Снимите же их, в конце концов! — возмутился Матвей, возвращая стул на место. — Завели моду в здании университета разгуливать в солнечных очках!

В профессорской сумрачно. Высокий раскидистый клен закрывает единственное окно от солнечного света, поэтому я без опасения скинула очки.

— Что с вами? — по лицу Матвея пронеслась целая гамма чувств.

Как тебе мои круги под глазами, Змеюшка? Зрелище не для слабонервных.

— Что думаешь, со мной произошло? — я игриво провела пальцем по пуговицам его рубашки.

— Ростовцева, мне до шуток, — взбеленился профессор. Какой нервный, прямо дрожь берет.

— Мне тоже, — я сократила расстояние между нами до минимума.

А Матвей высокий и ничего так себе, симпатичный. И как я раньше этого не замечала?

— Давай, сегодня начнем как цивилизованные люди: не с траха, а с поцелуя, — промурлыкала я и прикоснулась первым поцелуем к губам профессора.

М-м-м, какие мягкие губы, и какой сладкий поцелуй с привкусом ментола. И ничего, что Матвей застыл, как истукан, и не ответил на поцелуй. Со временем расшевелю. Вдохнула древесный аромат его туалетной воды и меня словно по нервам резануло.

Черт! Возбуждает! Воздух так и пропитан похотью и желанием. Вдыхая этот аромат, хочется заниматься любовью всю ночь напролет.

Какие, однако, странные мысли для обычного поцелуя. Я почувствовала, как щеки заливает румянец.

Вот же хрень! Отродясь не краснела. Даже когда Серый исполнил откровенный танец с демонстрацией своих прелестей, поглядела и не моргнула. А сейчас? Что это со мной?

— Ростовцева, мы же с вами вроде обо всем договорились! — почувствовав мое замешательство, Змей отстранился.

— Сколько тебе лет? — брякнула я, пребывая в ужасе от странных ощущений.

— Тридцать пять, — также быстро выпалил Змей.

— Очешуеть! — я выругалась и всплеснула руками.

Совсем жара мозги расплавила! Нашла о чем париться. Поцелуй с престарелым гуманитарием. Тоже мне событие века!

Я прижала ладонь ко лбу, вдруг это инфекция. А мне болеть никак нельзя.