Матвей молчал. Давая мне возможность выговориться.

— Ты был самым противным преподавателем в нашем универе. Змея многие на дух не переносили. И я была не исключением. А после операции ты мне неожиданно начал нравиться. Хотя был совершенно не мой типаж. Я раньше на недалеких качков западала, а ты умный, да еще профессор. В общем, я решила выяснить, что со мной происходит и попросила отца узнать имя донора роговиц.

— Это все? — улыбнулся Матвей и погладил меня по щеке. — Ты выяснила кто донор?

— Выяснила. Кораблева Екатерина Александровна.

Профессор несколько секунд переваривал новую информацию.

— Мало ли сколько в мире совпадений, — он пожал плечами.

— Это не совпадение, — я покачала головой. — Моим донором стала твоя жена. Вот откуда странные дежавю с тарелками, неожиданные фразы на иностранном языке и знание Канта.

— И что это значит? — не понял Григорьев.

— Что моя привязанность к тебе началась не с симпатии, а с пересадки и поступления информации от донора в мою нервную систему.

Я замолчала, не зная, как на все услышанное отреагирует Матвей. Он молчит, наверное, шокирован. Выглядит расслабленным, но, возможно, я ошибаюсь. Не знаю, как переживу, если он примет решение расстаться, но я должна была сказать правду.

Вместо ответа Матвей крепко обнял меня, и мы сидели так несколько минут.

— Если все так, как ты говоришь, то это лучший подарок, который мне могла преподнести моя жена. После твоего рассказа я даже злиться на нее перестал. Обида просто улетучилась.

Он шептал мне на ухо, казалось бы, обычные фразы, а у меня сердце замирало от счастья.

— Я тебя люблю, — я уткнула лицо ему в грудь.

— И я тебя, — Матвей поцеловал меня в макушку. — Давай в душ, а потом поедем к тебе домой. Я должен доставить принцессу домой и позволить выспаться нашей охране.

Люди Петрова не потревожили никого из членов семьи Ростовцевых. Возможно, это была заслуга охраны Игоря Валентиновича, а может Стас надеялся, что суд примет решение в его пользу.

В любом случае, суд он проиграл. Решающим моментом стали результаты ДНК-экспертизы и повторной экспертизы по запросу юриста Петрова, после ознакомления с которыми суд вынес решение в пользу Алины и одновременно заменил в свидетельстве о рождении отчество Артема.

Сергей и Алиной подали заявление и в конце лета должна была состояться их регистрация, на которую позвали только самых близких. Родители и мы со Снежаной были в числе приглашенных.

Снежка энтузиазм сестры не поддержала и на мое предложение руки и сердца попросила немного подождать. Мое предложение съехаться она тоже отмела.

— Хочу побыть немного в девушках, — она доверчиво прижалась ко мне и заглянула в глаза любящим взглядом. — Ты ведь не против?

Я был не против. Я слишком долго искал своего человека и готов был ждать ее хоть всю жизнь.

Мы продолжали все также шалить в постели и вне ее и гонять на байках. До августа мы наслаждались полной свободой и даже на неделю вырвались с компанией Снежаны на Селигер, а потом у меня началась работа, и наши встречи сократились до трех в неделю. Зато выходные все были наши.

В один из таких выходных Снежане позвонил отец и попросил нас приехать. Ростовцевы думали, что это я оттягиваю со свадьбой и очень были удивлены, что это дочь просит не торопиться.

— Игорь Валентинович, я хоть завтра готов жениться. Я люблю вашу дочь и желаю ей самого лучшего, — заверил я.

— Я знаю, — Ростовцев похлопал меня по плечу и предложил пропустить по стаканчику.

А еще спустя неделю в следующие выходные Ростовцевы неожиданно нагрянули в гости к моим родителям. Мы со Снежаной когда узнали, сразу помчались к ним. В голове всю дорогу крутилась мысль, что сейчас случится что-то плохое. Ростовцевы влиятельные и могут надавить на родителей и заставить нас со Снежкой расстаться.

Но ничего такого не произошло.

Когда мы влетели в квартиру как сумасшедшие, наше семейство мирно сидело за накрытым столом.

— А вот и наши молодые, — воскликнула моя мать и помахала рукой. — Идите к нам.

Так наши родители и познакомились. После этого я периодически замечал моих родителей у Ростовцевых и наоборот. Мать делилась секретами выращивания роз, которых у нее на даче было больше двадцати. Ольга, мать Снежаны, подсадила мою родительницу на косметические процедуры и теперь они вместе пропадали в салонах красоты.

На мои возмущения, что за процедуры всегда платит Ольга, будущая теща поделилась, что у нее никогда не было такой хорошей подруги, с которой можно поговорить по душам. И попросила меня не вмешиваться в их женские дела.

Рита с Рустамом снова увлекли Игоря Валентиновича экстримом и иногда он гоняет с ними на байке. Не удивлюсь, если Ростовцев скоро купит свой собственный байк.

— Они счастливы, — заметила Снежана, когда мы всем семейством проводили очередные выходные в доме Ростовцевых. Отцы установили мангал и жарили шашлыки, а матери обсуждали цветы. — Отец никогда не жарил мясо дома. Говорил, что пусть еду готовит повар, а он должен делать то, что получается у него лучше всего — зарабатывать деньги. А теперь он готовит и улыбается.

— Похоже, они все счастливы, — усмехнулся я, обводя взглядом щебечущих матерей и спорящих о политике отцов.

Как в самой обычной семье. И словно не было конфликта в начале.

— А мы будем счастливы? — Снежка прижалась к моей руке.

— Конечно! — с жаром ответил я. — Мы любим друг друга и обязательно будем очень счастливы. Через неделю свадьба твоей сестры, а еще через одну начнется новый учебный год.

— Не хочу учиться, — заныла Снежка, но я знал, что у меня девушка — умница. — Еще один год твоей философии просто мучения, — она деланно хлопнула себе по лбу.

— Я буду тебе помогать, — пообещал я, — целуя любимую в губы.

— Понатаскаешь меня в философии, — заигрывающе рассмеялась она.

— И не только в ней, — пообещал я, увлекая Снежку в дом, в ее комнату, где не было видеокамер.

Конец.