— Тихо, милый! — я похлопала его по бедру, но профессор даже глаза не открыл. В карманах было пусто, но тут мой взгляд упал на сумку, болтающуюся на плече Змея.

Вот я балда!

— Ну так что, куда едем? — водитель терял терпение, барабаня пальцами по рулю.

— Одну минуту.

Я распотрошила профессорскую сумку, обнаружив пухлое портмоне с кучей пластиковых карт и правами. Все категории. Ничего себе! Затем залезла поглубже и выудила на свет паспорт.

Вот ты где, дорогой!

Продиктовав адрес по месту прописки, я откинулась на сиденье и принялась методично перелистывать страницы. Дойдя до штампа о браке с некой Екатериной Кораблевой, несколько минут тупо пялилась в документ, а затем сделала снимок страницы. Полезная информация. Нужно подумать, как ей можно воспользоваться.

Вернув телефон из режима полета, получила кучу оповещений из соцсетей. Оставила их без внимания лишь изучила три пропущенных вызова. Два от матери и один от отца. И короткое смсопять-таки от отца: «Позвони, сразу, как прочитаешь».

Как же, позвони! Вы же сразу меня засадите за книжки, а у меня почти безжизненное профессорское тело. Верну бедолагу в родные пенаты, а потом подумаю, как перед вами оправдаться. Включила снова режим полета и убрала айфон в сумочку.

Боги были на моей стороне, потому что водитель такси за небольшое вознаграждение любезно согласился помочь дотащить Змея до квартиры. Ключи от его берлоги тоже нашлись с легкостью. И вот я уже стою посреди однокомнатной холостяцкой квартиры, а безжизненное тело в одежде и обуви сопит на кровати.

Холостяцкой, потому что следов присутствия женщины нет. В ванной только мужской шампунь, он же кондиционер и гель для душа, бритва, зубная щетка и дезодорант. В кухне идеальный порядок, но все безжизненно. На окнах бежевые жалюзи, стол без скатерти. Никаких тебе милых штучек, вроде мягких игрушек или вышитых салфеток. Видимо, правда, жена кукует за границей, а он прозябает здесь со своим тухлым преподаванием.

Часы показывали половину первого. Времени на осуществление плана было не так много. Я подошла к кровати. Ну что, Матвей Игоревич, извольте раздеться!

Знаете, что такое жесткое утро?

Спросите об этом профессора философии, изрядно набравшегося субботним вечером. Я специально сдвинула жалюзи, чтобы солнце било ему прямо в лицо. Ах да, перед этим я приняла душ с его дурацким шампунем, воняющим так, словно это средство от блох, накрасилась и размазала тушь и помаду, создавая эффект «вчерашнего безобразия».

— О, господи! — раздалось из кровати в половине десятого, и я приготовилась. Сама я была на ногахуже с восьми утра, хотя обычно просыпалась не раньше одиннадцати.

— Голова просто раскалывается, — простонал профессор и закрыл лицо одеялом. Солнечный зайчик расположился прямо на его помятой физиономии.

— Пива или таблетку? — предложила я, подойдя к постели. На мне была только его футболка и трусики. Сквозь тонкую ткань футболки отчетливо прослеживались бугорки сосков.

— Пива, — простонал Змей. — Нет, лучше таблетку.

И вдруг резко сел на постели, ошалевшим взглядом уставившись на меня.

— А лучше давай как вчера, — я ловко запрыгнула на кровать и скрестив голые ноги, уселась напротив. — Минет или куни. С чего сначала начнем?

— Что?! — глаза профессора округлились и стали похожи на два блюдца. Клянусь, никогда не видела, чтобы так остро реагировали на ночное приключение.

Я задорно улыбнулась и игриво поправила прядь светлых волос. Сейчас я была без очков и дурацкой фиги, поэтому узнать дерзкую студентку не представляло особого труда.

— Ростовцева?! — Змей еще сильнее побледнел, когда понял, кто перед ним находится. — Снежана Игоревна! — прохрипел он белыми как полотно губами.

— Матвей, сегодня ночью мы перешли на «ты».

Я эротично поползла к нему, подтягивая одеяло на себя. Профессору следует узнать о себе еще одну пикантную новость.

— Снежана…, - Змей запнулся, — Игоревна, прекратите так себя вести!

— М-м-м, ты был ночью таким горячим, таким необузданным, мой тигр!

Я попыталась его приласкать, но Григорьев прохрипел что-то нечленораздельное и резко отодвинулся. Одеяло сползло, представив на всеобщее обозрение профессорские прелести.

Да, я дрянная девчонка! Вчера ночью помогла профессору полностью избавиться от одежды.

— Привет! — я обратилась к его дружку. — Ты ночью творил настоящие чудеса.

Профессора перекосило. Дрожащими руками он натянул на себя одеяло.

— Как вы здесь оказались? — Змей, наконец, понял, что находится у себя в квартире.

— А ты не помнишь, пупсик? — я томно провела указательным пальцем по языку и послала профессору поцелуй.

Григорьев мучительно напрягал память, но вчерашний виски действовал безотказно.

— Ничего не помню, — он запустил пальцы в волосы и простонал.

— Мы пересеклись в клубе, — я начала рассказывать вчерашнюю историю неземной страсти. — Помнишь клуб? — клуб Змей помнил и согласно кивнул. — Ты сидел за барной стойкой, я проходила мимо. Ты схватил меня за руку и понеслось.

— В смысле понеслось? — он нервно икнул.

— Господи, это было феерично! — я воздела руки к потолку. — Мы целовались везде. За барной стойкой, на танцполе, в женском туалете. Я отлучилась пи-пи, а ты как ураган ворвался следом за мной. Одуреть просто! До вчерашнего вечера у меня никогда не было секса в общественном туалете. Да что там туалет, мы трахались везде. Даже в такси ты пытался залезть ко мне в трусики.

Змей сгримасничал, словно лимон проглотил, только желваки бешено играли на скулах.

— А сюда мы зачем приехали?

— Ты хотел продолжения банкета.

Я кивнула на откупоренную бутылку вина и два бокала, один из которых был обильно измазан моей помадой. Весь антураж я, конечно же, нашла в баре Матвея. И вино пила в гордом одиночестве под планомерный храп перебравшего препода.

— Я сомневалась, стоит ли нам ехать к тебе, ведь мне еще к зачету готовиться, — напомнила паршивцу о своем проклятом «хвосте», — но ты настаивал и был так неутомим, что я не могла отказаться.

По лицу Матвея сложно было понять, какие мысли бродят в его голове. Сейчас самое главное не дать ему сбежать в душ, прежде чем узнает всю правду.

— Спасибо, ты сделал меня самой счастливой! — я накинулась на Змея, чтобы тот не успел среагировать и меня оттолкнуть. — Может еще вина? У нас весь день впереди, — с этими словами я схватила его ладонь и опустила себе на грудь.

Почувствовав бугорок моей вишенки, Змей резко отдернул руку, словно прикоснулся к раскаленной печке.

— Ростовцева, пожалуйста, давайте на этом остановимся, — прохрипел Змей. — Я вчера был не в себе, хотя это никоим образом не оправдывает моего безобразного поведения.

— Ты был очень горячий, — подлила я масла в огонь, морщась от его высокопарной речи. Мог бы просто сказать, что секс со мной не заштырил, а он соловьем заливается.

— Я могу объяснить, почему вчера так напился, — Змей выглядел растерянным. Хорошо хоть не помнит, кто покупал ему выпивку.

— Если ты о жене, то я все знаю, — не желая выслушивать нудятину и самоедство препода я решила идти ва-банк. Знаю ведь о существовании заграничной жены. Почему бы не приукрасить действительность маленькой ложью?

— В смысле все знаете? — Матвей обмотался одеялом и вскочил с кровати.

— Ты вчера полчаса ездил по ушам, рассказывая о женушке. — Змей кивнул и помрачнел. Видимо, не все так гладко в королевстве Датском! — Да, пожалуй, повеселились ночку и хватит, — смягчилась я. А то еще профессор грохнется в обморок, если предложу принять вместе душ.

— Да, — с облегчением выдохнул Матвей.

— Тогда я пойду, — я широко улыбнулась и послала воздушный поцелуй. — До завтра.

Я потянулась к своей одежде, прикидывая здесь переодеться, еще раз шокировав профессора, или идти в ванную.

— В смысле «до завтра»? — Змей закашлялся, не готовый к такому повороту событий.