— Ты? — хриплый голос сидящего напротив Матвея вывел меня из ступора.

Профессор в костюме и при галстуке, не безупречен, но кажется мне совершенством. И ждал, судя по всему, не меня.

— И ты, — у меня просто нет слов странному стечению обстоятельств.

— Как ты здесь оказалась? — Матвей хмур и явно недоволен моим появлением.

— Пришла, — у меня нет разумного объяснения. Знала бы, что встречу здесь Змея, ни за что бы не пошла в этот ресторан. — Твоя спутница еще не появилась, поэтому есть шанс ускользнуть незамеченной.

Я виновато улыбнулась и отложила меню. Только бы не споткнуться, блин, потому что ноги дрожат. Если бы у нас что и могло зародиться с Григорьевым, то сегодня я все окончательно разрушила. Обидно, хоть плачь!

Я сжала пальцами сумочку и встала. Уйду не прощаясь, и так дел наворотила.

— Спутница не придет, — Матвей сжал мою руку, останавливая. — Останься!

И я согласилась, потому что действительно хотела остаться, потому что Матвей мне очень нравился, потому что, когда его рука держала мою, в животе все переворачивалось.

— Отлично выглядишь! — Матвей улыбнулся одними губами, но глаза оставались холодными.

— Семейный ужин с партнером отца, — нервничая, я принялась расправлять несуществующие складки изумрудного платья. — Тот пришел с сыном. Родитель пытался выжать максимум от встречи, взяв меня с собой.

— И как все прошло? — по непроницаемому взгляду Матвея было непонятно, о чем он думал.

— Отвратительно. Под конец пришлось спасаться бегством, спрятавшись здесь, — я обвела взглядом полупустой зал. — А кто твоя спутница? Ты ведь кого-то пригласил.

— Сейчас ты моя спутница, — Григорьев поднял руку, подзывая официанта. — Ты уже поужинала, поэтому закажу на свой вкус.

Пока Змей диктовал заказ, наблюдала за его движениями. Профессор здесь не впервые: прекрасно ориентируется в меню и названии блюд, знал, что ему принесут воды и заранее подвинул тарелку.

— Тебе понравится, — Матвей мягко улыбнулся. Хоть какая-то живая эмоция.

— Как твоя сестра?

— Вроде нормально, — он пожал плечами. — Мы не виделись с того дня. Рита злится и не идет на контакт, но Рустам, ее муж, заверил, что она перебесится и позвонит. Нужно только дать ей время.

Принесли красное вино и всего один бокал. Взглянула на Матвея.

— Я за рулем, — открестился он.

Мы подняли бокалы. Я — вином, он водой.

— Не боишься, что напьюсь и начну приставать? — я игриво слизнула капельку вина, стекавшую по бокалу.

— Заманчивая перспектива, — взгляд Матвея загорелся. Начинает потихоньку отживать, а то сидел какой-то пришибленный.

— Покажешь, где здесь туалет?

Григорьев встал первым и подал мне руку. Возле уборных он остановился и кивнул мне, предлагая зайти. Какой предусмотрительный! Я посмотрела на зал. Посетителей мало, только три столика заняты. Основные гости будут позже, время-то детское. Официанты снуют между столиками, занятые делом.

— Пойдем! — я схватила его за руку.

— Куда? — Матвей не ожидал, поэтому удивлен.

— Туда, — я прикусила губу и потянула более настойчиво. Если сейчас откажется, просто развернусь и уйду. К черту все, надоело!

Неожиданно Матвей подался вперед и вот мы уже стоим внутри небольшого помещения. Раковина, сушка для рук и огромное зеркало во всю стену. Сортир в другом помещении, но нам туда не надо.

Глупо улыбнувшись, я потянулась к его губам. Григорьев ответил быстрым поцелуем и, отстранившись, щелкнул замком. Теперь мы в безопасности.

Надеюсь, в туалетах нет видеокамер, потому что в следующую секунду я врезаюсь спиной в стену, а губы Матвея накрывают мой рот. Это продолжается охренительно долго и офигенно круто. Я едва стою на ногах, но сильные мужские руки не дают мне упасть. Губы Матвея перемещаются на шею, и я выгибаюсь навстречу ощущениям.

— На мне нет трусиков, — прохрипела я, едва не теряя сознание.

Возможно, он меня даже не слышит, но в ту же секунду пальцы Григорьева забираются под платье. От прикосновения к голой коже меня пронзает волна наслаждения, а настойчивые пальцы уже скользят по кружевной ткани.

— Обманщица, — выдохнул Матвей мне прямо в губы, — но я помогу это исправить.

Кто бы мог подумать, он стащил с меня трусики. Белоснежное кружево поехало по моим ногам, а Матвей ехидно усмехнулся, чувствуя себя победителем.

Вот, значит, как!

— Хочу к тебе прикоснуться! — набросилась на него, ощущая адскую смесь возбуждения и адреналина. Григорьев не сопротивлялся, но и не помогал. Сама расстегнула пиджак, рубашку, с галстуком не стала возиться, просто сдвинула в сторону.

Какая горячая кожа! Как печка, или он просто горит изнутри от моих прикосновений.

Провела пальцами по груди, очертила темные круги сосков и спустилась на живот. Матвей тяжело задышал и снова набросился на мой рот. Вжал меня в стену, а сам возбужден до предела. Почувствовала его стояк, упирающийся мне в бедро. Прикоснулась к нему через тонкую ткань брюк.

— Твое платье меня бесит, — прохрипел Матвей, путаясь пальцами в струящейся ткани.

— Не рви! — испугалась я.

Изорвет к чертям собачьим красивое платье, а в нем, между прочим, меня впервые захотел мой профессор, поддавшись соблазну.

— Не буду, — его ладони выпутались из струящегося плена и опустились на мои голые ягодицы. — Ты же этого хотела, чертовка, когда затащила меня сюда, — прошептал он, припадая губами к мочке уха.

Разведя в сторону мои ягодицы, он провел пальцами по колечку ануса. Я вздрогнула, напуганная необычными ощущениями.

— Ты такая смелая и решительная, настоящий ураган, — зомбировал он, продолжая массировать мою попку.

Меня там никто никогда не касался, и я замерла, сраженная новыми для себя импульсами. А его пальцы уже переместились ниже, где концентрировался основной узел моего возбуждения. Черт! Его пальцы надавили на чувствительную точку, и я вскрикнула.

— Ну же, кричи громче. Давай взбудоражим весь этот чертов ресторан! — глубоким голосом прохрипел Матвей, а сам продолжил касаться меня между ног.

Наверное, мне должно быть стыдно за свое развратное поведение, но так приятно, что я забываю обо всем. Внутри меня настоящий пожар и, кажется, пошла бы за чертом, сумей он его погасить. Продолжая растирать чувствительную точку, Матвей вводит палец внутрь. Или два, мне уже все равно. Меня трясет и разрывает от желания. Сама насаживаюсь на его пальцы снова и снова пока не наступает разрядка.

Микровзрыв в микровселенной. Я взрываюсь, кричу и, кажется, рухнула бы вниз, если бы он не меня не держал.

— Все хорошо? — легкий поцелуй в висок, и Матвей меня отпустил. Застегнул рубашку, поправил галстук, пиджак. — Снежана, ты будешь одеваться? — Внимательно смотрит на меня. Кивнула, пока еще туго соображая. — Тебе надо в туалет, — подтолкнул меня к двери и вложил в руки мои же трусы. Когда, спрашивается, успел снять? — У тебя там все очень мокро. Будет неприятно, если сейчас оденешься.

Мои щеки просто пылали от стыда и вообще создавшейся ситуации. Соблазнила, спровоцировала, и в итоге трахнута даже не членом. Пальцами. Наверное, со стороны все выглядело не очень, но было так возбуждающе.

Матвей ждал меня на выходе из уборной.

— Вина? — он заметил мои раскрасневшиеся щеки.

— Пожалуй, — позволила отвести меня за стол.

— Ты не получил разрядки, — констатировала факт, приводя мысли в порядок.

— Еще не вечер, — пространно заявил Матвей и подмигнул мне.

И это прозвучало, скажу я вам, просто охренительно!

Оргазм пробудил во мне жуткий голод. Когда принесли закуски, с аппетитом набросилась на еду. Горячее Матвей заказал только себе, а сладкий десерт мне.

— А ты и правда отчаянная, — покачал головой Матвей, с улыбкой наблюдая как я поглощаю мороженое. — Думал просто бравада, но на самом деле оторва.

— Боишься не потянешь? — подмигнула я.

— Даже не знаю, — Григорьев усмехнулся. — Боюсь увлекусь.