— Не страшно. Вдвоем сходить с ума веселее!

Тачку Матвея я видела, он часто на ней в универ гонял. «Ниже среднего», как бы выразился мой отец, но в ней мне было намного комфортней, чем в дорогой машине Александра.

— Как тебя моя квартира? — поинтересовался Матвей, и я вспомнила берлогу препода. С той поры много воды утекло, но первое впечатление не стереть.

— Если честно, не очень!

— А что не так? — его взгляд сквозил хитростью.

— Холостяцкие берлоги не по мне.

— Конечно, вам, девочкам цветочки да оборочки подавай, — рассмеялся Матвей, сворачивая в свой микрорайон.

— А еще кремы, лосьоны, тоники, консилеры, — я загибала пальцы.

— И как я про них забыл!

Я рассмеялась. Несмотря на волнение, что снова окажусь в квартире профессора теперь уже в качестве его партнерши, мне было очень хорошо.

— Прошу! — он впустил меня в прихожую.

С момента последнего визита в квартире ничего не изменилось. Все такой же безупречный порядок и скучный интерьер.

— Воды, вина, — предложил Матвей.

— Тебя! — повернула к нему свой горящий взгляд.

— В таком случае я весь твой, — Григорьев развел руки.

— Тогда я могу начинать? — игриво подошла к нему и потянула за галстук.

— Конечно! — Матвей попытался меня поцеловать, но я ловко увернулась и мягко потянула его в спальню. Он расстегнул пиджак, но дальше я не позволила.

— Хочу сама тебя раздеть, — прошептала я, стараясь придать голосу томность и эротизм.

Блин, с ровесниками все гораздо проще. Не успеешь и глазом моргнуть, а те уже скинули одежду и стоят во всеоружии со стояком наперевес. Матвей взрослый и опытный мужчина, в жизни которого было много женщин. Я должна очень постараться, чтобы оставить о себе сногсшибательное впечатление. Чтобы он захотел еще. И еще.

«Я же смелая и отчаянная. Я все смогу», — повторяла про себя, а сама медленно раздевала Матвея. Пуговица за пуговицей.

Он любит порядок, значит, не будем как попало кидать его вещи. Пиджак на спинку стула, рубашку лучше на напольную вешалку, галстук можно швырнуть куда угодно, все равно не помнется.

Раздевала, а сама следила за реакцией Матвея. Не зря же целый трактат прочитала, как доставить удовольствие мужчине, первым пунктом в котором значилось — смотреть на его реакцию. Если учащается дыхание и темнеют глаза, хороший признак.

Больше всего боялась проколоться с ремнем брюк, но фортуна была на моей стороне. Взглянула на творение своих рук, вернее на Матвея в одних трусах, и вспомнила его сегодняшнюю маленькую шалость. Так, трусы вон!

Потянула их вниз. Меня не останавливали, но и не поощряли. В два счета разделалась с последним элементом одежды и посмотрела на профессора. Все вроде обычно, как у всех мужчин. Никаких изъянов. Но, Заноза была права, красивый, и даже слишком. И искушенный. Что для такого девчонка с плевым опытом. Разотрет и не почувствует.

— Тебе лучше лечь, — направила его к кровати. Матвей усмехнулся, но выполнил все, что я попросила. — Вот так, — вытащила у него из-под головы подушку. — А теперь закрой глаза и сосредоточься на ощущениях.

— Что ты собираешься делать? — голос хриплый, а в глазах плещется сомнение.

— Хочу тебя порадовать минетом. Давно ведь обещала.

— Ясно, — усмехнулся, подлец! Наверное, не верит, что смогу. — Тогда не буду мешать, — едва сдержал смех, но лег и закрыл глаза.

Блиииин! Вот я попала!

У меня было два пути: с позором бежать или довести этот раунд до конца. Матвей же не побоялся развратничать в ресторане, хотя тоже мог позволить мне сбежать. К тому же я подкована знаниями, видео и малюсеньким опытом, который и опытом-то смешно назвать. Если сейчас не начну, Матвей поднимет меня на смех. Он и так считает меня маленькой девочкой, а после провала решит, что я еще и обманщица.

Воспроизвела в мыслях жаркое порно с минетом, закончившимся зачетным оргазмом. Так, что там по протоколу?

Первое, обнажить головку. Она уже обнажена, поэтому пропускаем этот пункт. Ну почему я так волнуюсь? Словно экзамен сдаю, а не собираюсь доставить удовольствие. Теперь осторожно коснуться ее языком. Пососать головку, спуститься вниз по стволу. Вроде ничего сложного.

Повторила несколько аналогичных движений. У мужика с видео уже башню сносило, а у Матвея ни один мускул на лице не дрогнул. Неприятно что ли? Для контроля снова провела языком по головке, взяла ее в рот. Блин, вообще ничего. Дыхание ровное, только веки немного подрагивают. Наверное, делаю что-то не так. Или так, но Матвею это не подходит.

Не в моих правилах бросать начатое на полпути. Если есть задача, есть и ответ. Сейчас Григорьев был моей задачей, а целью — найти чувствительные точки, способные его расшевелить.

И я начала исследовать его тело с энтузиазмом археолога. Кончиками пальцев коснулась члена, провела вниз до основания и, наконец, почувствовала легкое движение. Едва уловимое, но это была маленькая победа. Осмелев, я провела ноготками по бедрам, улыбнулась, почувствовав ответную реакцию. Спустилась к коленям, за что была награждена еще одним вздрагиванием.

Ох уж эти чувствительные точки! Рассыпались, паразиты, попробуй их найди!

Ниже коленей никакой реакции. Что ж, зона возбуждения определена, осталось только ее расшевелить. Коснулась языком кожи над коленом и медленно поползла вверх. Ногтями осторожно выводила круги на другой ноге, также поднимаясь выше. Матвей тяжело задышал, а я продолжила двигаться вверх.

Когда провела языком по бедренной складке на границе роста волос, он дернулся и застонал. Наконец-то! Теперь, когда место дислокации возбуждения было определено, я с двойным усердием принялась его растирать. По очереди лаская языком чувствительные места, я не забывала об участках, на которые Матвей тоже остро реагировал.

Когда снова лизнула головку, у партнера уже была совершенно другая реакция: тяжелое, рваное дыхание, голова запрокинута, тело вздрагивает при каждом движении. Вернулась к прежнему месту возбуждения, и пальцы Матвея впились в простынь, скомкав ее. Из груди вырвался негромкий стон. Я близка, очень близка, осталось только самое важное, сам минет.

Руся всегда говорила, что у меня аналитический склад ума. Никогда не думала, что в этом деле пригодится анализ, но я благодарна своему мозгу, что ведет меня в нужном направлении. Чувствительных точек на стволе нет или так мало, что не стоит их и ласкать. Единственная возбудимая зона — основание. Значит, нужно все сделать так, чтобы стимулировать эту зону. А для этого нужно взять его в рот. Не уверена, что справлюсь.

Продолжая возбуждающие движения, я задержала дыхание и резко взяла его в рот. Целиком. До самого основания. Головка ударилась в горло. Неприятно, но терпеть можно и рвотных позывов вроде нет. Надо продолжать, совсем немного осталось. Я смогу заставить его кончить.

Я продолжаю движения снова и снова. Сбиваюсь со счета, когда начинаю считать. Снова считаю. Он стонет, дрожит, по головке стекают капли смазки, но я настойчива. Наконец, из груди Матвея вырывается крик, и горячая струя врывается мне в рот.

Я отстраняюсь, но продолжаю ласкать его чувствительные места. И он кончает, снова и снова. Потом вдруг шумно выдыхает, затихает, и я понимаю, что все.

«Молодец, девочка! Не облажалась!»

Чувство, что выиграла марафон. Хочется плакать и смеяться.

Матвей медленно разлепил глаза и приподнялся на локтях. Посмотрел на меня, но взгляд мутный. Бросил быстрый взгляд на себя, потом снова на меня, стер что-то с уголка моего рта.

— Мне надо в душ, — прохрипел он.

— Я с тобой!

Быстренько скидываю с себя всю одежду. Я еще не готова с ним расстаться.

В душевую кабинку Матвей вошел первым.

— Иди ко мне, — втянул меня под теплые струи воды и жадно поцеловал.

Для меня все это впервые: совместный душ, отношения, в которых партнер не заваливает комплиментами, эмоции, испытывая которые чувствую себя невероятно взрослой.

— Что такое? — он погладил меня по щеке, чувствуя мое замешательство.