«Чем занята?»

Оповещение звякнуло, когда я готова была предать огню ненавистное чтиво и развеять пепел по ветру. Сжав зубы, я изо всех сил метнула книгу в стену, сняла очки и схватила телефон. Книга шмякнулась на пол и открылась на той самой странице, содержание которой никак не впихивалось в голову.

Проклятая карма! Ненавистный универ! Чертовы преподаватели со своей безжалостностью к бедным студентам!

Сообщение пришло от Руси, моей сокурсницы и по совместительству подруги. Руслана Малиновская слыла оторвой каких поискать, но училась легко и непринужденно. Бегло просмотрев главу учебника, могла с легкостью ее пересказать, в отличие от меня, которой знания приходилось вколачивать едва ли не колом.

«Грызу гранит науки» — написала, скрепя зубами от досады.

Такие деньки стоят, а я вынуждена загибаться с книгой, которую терпеть не могла.

«Печальная перспективка» — пришло от подруги с парочкой грустных смайликов.

Еще и издевается, зараза!

«Айда тусоваться! Хотя если ты погрязла в учебе…»

Я метнула взгляд на книгу, едва сдерживаясь, чтобы не привести желанную казнь в действие.

«Диктуй адрес», — мои пальцы запорхали по клавиатуре.

Спустя час вся наша дружная компания пересеклась напротив модного клуба. Я, Руся с Михой, ее парнем, Ляля с очередным бойфрендом и Заноза, по паспорту Забава, но ненавидящая свое имя и запретившая так себя называть.

— Хватит и того, что наши преподы постоянно надо мнойстебутся. Вам не позволю! — злилась Заноза, когда кто-нибудь из компании случайно обращался к ней по имени.

— А вы знаете, что наша Снежка сбежала из-под домашнего ареста! — объявила Руся, когда с обнимашками и приветствиями было покончено.

— Ничего себе! — присвистнул Лялькин бойфренд. Все остальные тоже поддержали меня громким улюлюканьем.

— Родители совсем заездили по ушам. Еще немного и окончательно свихнусь, — пожаловалась я, хотя друзьям было прекрасно известно о моих проблемах.

Вернее — одной проблеме. Большой и нерешаемой. Преподавателе философии, который словно пиявка прицепился ко мне со своего первого занудного занятия. Я так и заявила Матвею Игоревичу, когда он в конце семинара начал опрос по поводу прочитанного.

— Занудно и скучно! Пустой треп только чтобы убить время.

В аудитории сразу же воцарилась тишина. О невыносимом характере философа в универе ходили легенды. Старшекурсники звали его Змеем и предупреждали, что не стоит будить лихо, пока молчит и не воняет. Но своим неосторожным комментарием я активировала пороховую бочку.

Это я так тогда выразилась о трудах Канта и профессора пробрало. Он вскочил со своего преподавательского стула, сцепил руки на груди и сквозь зубы процедил:

— Размышления о смысле жизни вовсе не удел бездельников!

Я что-то возразила и слово за слово мы поссорились вдрызг. Каждый стоял на своем, а в конце занятия Змей предупредил, что отныне философию я буду знать от зубов.

И ведь не смягчился, гад!

Каждое занятие лепил мне исправно двойки, а когда настала пора сессии, не поставил зачет. Декан факультета, близкий друг моего отца, тут же набрал родителю и понеслось.

И теперь вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, я зубрила паршивую философию, лишь бы Змей был доволен.

— Ну что, повеселимся! Оторвемся по полной! — Ляля затанцевала к дверям клуба, вертя задницей и потянув за собой всю компанию.

— Да, оторвемся! К черту Змея с его Диогенами и Кантами! — подхватила я, отключая телефон и пряча его в сумочку к косметике и футляру с очками.

Ночь обещала быть зажигательной.

В клубе было шумно и многолюдно. Подпевая известным синглам, кричащим из динамиков, мы двинулись к бару.

— Кто как, а я собираюсь накачаться, — я плюхнулась на стул возле барной стойки и подозвала бармена. — Родня достала. Мозг кипит от нравоучений.

Я обвела взглядом зажигательно выплясывающую молодежь на танцполе. Многие уже порядком поднабравшиеся танцевали так, словно они боги сцены, а вокруг собрались благодарные поклонники. Но, в общем, все выглядело убого.

— Хорошо хоть старперов нет, — я усмехнулась. — Ненавижу старичков, просиживающих в клубах и считающих, что они все еще молоды. Хотя дряблыми мышцами, отвисшим животом и кучей морщин никого не обмануть.

Все рассмеялись и переместились за столик возле сцены. Парни тут же переключились на созерцание прелестей полуголых танцовщиц, а мы с девчонками разлили текилу.

— Снеж, скажи, вот чего тебе не хватает?

Я закинула в рот несколько мятных подушечек, когда Русю потянуло на разговор.

— В смысле не хватает? — насторожилась я. Обычно подруга включала «мамочку» после третьей, а сейчас сразу понесло.

— Ну как же. Богатая, красивая, умная, — Руслана загибала пальцы. — Не спорь, ты умная. Философия Змея не в счет. Он на тебя зуб держит, вот и зверствует. А ты пьешь, куришь всякую дрянь, по клубам шатаешься, с родителями постоянно конфликтуешь, хотя они у тебя предки мировые и состоятельные. С такими дружить надо, — подруга назидательно подняла указательный палец. — В общем, мне бы твои возможности, я бы развернулась.

— Открыла бы приют для животных? — фыркнула я, ненавидя нравоучения. — Ты и сама по клубам шатаешься!

— Я — это совершенное другое. У меня хвостов нет, и я меру знаю, — выдала Руся, дергая Миху за рукав и отвлекая от полуголой танцовщицы.

Что верно, то верно. Веселиться я любила, в отличие от ненавистной учебы и вечно зудящих родителей. Могла на несколько дней затусить в хорошей компании.

Текила закончилась на удивление быстро. Руся уже вовсю целовалась с Михой, Лялька со своим новым ухажером Максом от них не отставали.

В такой обстановке за столом сидеть было тягомотно, и мы с Занозой двинулись к бару пополнить запасы. На полпути, правда, Занозу перехватил какой-то изрядно набравшийся тип и до барной стойки я дотащилась одна.

Собиралась было подозвать бармена для очередного заказа, но повернула голову, и моя челюсть «упала на пол».

Змей, он же Матвей Игоревич Григорьев, как ни в чем не бывало сидел на моем любимом месте за барной стойкой и потягивал, скорее всего виски. Потому что коньяк здесь всегда был отстойный.

Вот те на! Старичок на молодежной тусовке! Интересно, каким ветром занесло старпера в клуб субботним вечером?

— Снеж, ты чего остановилась? — Заноза подтянулась к бару и нетерпеливо толкнула меня в бок.

— Тише ты! — цыкнула я и кивнула. — Смотри.

— Ничего себе! — ахнула Заноза, едва взглянув на профессора. — Не знала. Что наш красавчик посещает такие заведения.

— Какой красавчик? Глаза разуй! — я разозлилась, потому что для меня Григорьев был самым отвратительным преподом, и я хоть убей не видела в нем ничего красивого. — Он самый настоящий урод. И моральный, и внешность уродская.

— Брось, Снеж, не перегибай! — голос подруги стал медово-масляным, заставив меня заволноваться. — Все девчонки нашего универа тайно в него влюблены. Некоторые, вроде Светки, ну помнишь ту самоуверенную сучку с пятого курса, предлагали ему себя и не раз, — Заноза усмехнулась. — Но наш профессор крепкий орешек. Всех отшивает, да еще нравоучения читает. Мы с девчонками слышали, как он Светку чихвостил, когда та разложила перед ним на столе свои прелести.

— Может он гей? — я еще раз изучила его уродский профиль.

— Да ну, какой гей! — фыркнула Заноза. — Обычный взрослый мужчина, знающий себе цену. Самодостаточный и привлекательный. Говорят, что он вроде как женат, правда кольца не носит, и жена его где-то за границей живет.

— Женат, говоришь?

Текила ударила в голову, и в голове вдруг нарисовался четкий план получения заветного зачета. Собрав распущенные волосы в жуткий пучок на голове, я достала из сумочки очки с толстыми стеклами. Видела я в них великолепно, но выглядела жуткой уродиной. Прямо под стать преподавателю. Зато такой на семинарах Змей меня никогда не видел.