— Ростовцева, выбирайте выражения! — серый взгляд Матвея метал молнии. — Какой я вам престарелый гуманитарий?

Одуреть! Я произнесла это вслух.

— Я просто вспомнила тебя в прошлый раз и сейчас, — я стыдливо опустила взгляд и снова подняла, заметив, что Матвей смутился. Усмехнулась, отметив про себя, что у Григорьева серые глаза. Хотя какое мне дело до пигмента его радужки. — Тогда ты был настоящим мачо, ураганом…

— Не напоминайте, — Змей сгримасничал.

— А сейчас целуешься как…, - подходящее слово, как назло, не подбиралось.

— Не надо, — прошипел Матвей, и в его голосе послышалась такая ярость и угроза, что я оставила комментарии при себе.

— Поняла! Ухожу! — я подняла руки, демонстрируя полную капитуляцию. — Обнимашки на прощание, — я прижалась к Матвею. Он не оттолкнул. Уже хорошо.

Насвистывая веселую мелодию, быстро сбежала по ступенькам на первый этаж, как вдруг поняла, что забыла очки. А без них на солнышко никак.

Профессорская оказалась закрытой. Пришлось заглянуть в аудиторию. Матвей расхаживал по кафедре, скрестив руки на груди. Пиджак небрежно скинут на спинку стула. Взгляд сосредоточенный. Заметила на столе мои солнечные очки.

— Близко к мифологическому религиозное мировоззрение, — вещал Змей, разбирая экзаменационные вопросы. — Оно апеллирует к фантазии и чувствам, но при этом не смешивает сакральное и земное. Религия — мироощущение и мировоззрение, а также соответствующее поведение, определяемое верой в существование Бога, божества; чувство зависимости, связанности и долженствования по отношению к тайной силе, дающей опору и достойной поклонения. А кто мне ответит, что значит религия по Канту?

Матвей обвел взглядом притихшую аудиторию. Студенты молчали, и профессор нахмурился.

— Фундаментальные основы философии составляют большую часть образовательного процесса и почти половину экзаменационных билетов, — Матвей недовольно покачал головой.

— Религия — это закон, живущий в нас. Мораль, обращенная к познанию Бога, — выпалила я, прежде чем успела подумать.

— Верно! — Матвей обернулся, смерив меня горящим взглядом. — Видите, даже студентам первого курса известны эти прописные истины.

— А ты умеешь быть милым, — не удержалась от кокетства, когда Григорьев подошел к двери, предупредительно захватив мои очки.

— Слова Канта из ваших уст…

— Звучали соблазнительно? — перебила я и подмигнула.

— Многообещающе.

— Если еще раз поражу, поцелуешь? — прошептала я.

— Снежана Игоревна, прошу прощения, я сейчас занят, — Змей перешел на официальный тон. — Если у вас еще остались вопросы, зададите мне их позже.

И он закрыл передо мной дверь. Вот паршивец!

Вечером следующего дня мы с Русей прогуливались по улицам города. Настроение было хуже некуда. Предки в категоричной форме запретили мне садиться за руль и демонстративно отобрали ключи от машины. Я вспылила, отец тоже. В общем, до конца года я теперь пешеход, а дальше, как пойдет.

— Задрали просто, сил нет! — я шлепнулась на скамейку, не скрывая раздражения. Даже мои любимые драные джинсы сегодня не радовали.

— Они тебе здоровья желают, — подруга села рядом и щелкнула зажигалкой.

— Смерти моей желают. Как я буду без машины? — я прикурила сигарету и закашлялась. Вкус был отвратительный, а от табачного дыма меня едва не вывернуло. — Что за дрянь! — я швырнула сигарету в урну.

— Странная ты какая-то стала, — заметила Руся. — Пиво не пьешь, сигаретами швыряешься. Вчера со Змеем куда-то свинтила, хотя на дух его не переносишь.

— Ничего интересного, — я поморщилась. — По кафедре пошлялись. Я попыталась его поцеловать, он послал меня к черту.

С подругой можно было не корчить из себя ту, которой не являюсь, и говорить на любые темы, даже на самые откровенные.

— А зачем он тебе? — удивилась Руся. — Зачет получила, вот и наплюй. Ты девчонка симпотная, быстро найдешь красавчика для физкультуры.

— Надоела тупая физкультура, — выдохнула я.

— Что и сексом теперь перестанешь заниматься? — вытаращила глаза Руся. — Надо же, как тебя торкнуло!

— Скучно все! Неинтересно! — я обвела взглядом прохожих, неоновые витрины магазинов, где еще совсем недавно могла зависнуть на полдня и уличную кафешку, идти в которую не было настроения.

— Мужика тебе надо. Настоящего. Чтобы трахнул крепко и выбил всю дурь из головы.

— Наверное, — я пожала плечами. В последнее время я сама себя не понимала.

Мимо нас с жутким грохотом урчащих моторов промчались несколько байкеров. Кожаные брюки, черные косухи, ярко-красные молнии на блестящих шлемах. Я на несколько секунд словно выпала из жизни, залипнув на огромных хромированных агрегатах, внушающих страх и благоговение.

— Я также хочу, — кивнула в сторону умчавшихся нарушителей тишины.

— В смысле? Хочешь мотаться в вонючими бородатыми байкерами, пропахшими виски и табаком? Да они же пачками разбиваются, потому что прут, не разбирая дороги и не соблюдая скоростной режим.

Руся квохтала, сгущая краски, словно мамаша над несмышленым цыпленком, пока тишину вечера снова не разорвал рев мотора. Мы одновременно обернулись. Один из байкеров, видимо отставший от своих дружков, застрял на светофоре.

— Это мой шанс, — повинуясь внезапному импульсу, я двинулась в сторону мотоцикла.

— Какой шанс? — Руся дернула меня за руку. — Не дури, подруга.

— Я позвоню, — пробормотала и дальше ее уже не слушала.

Светофор еще горел красным, но время было на исходе. Ускорившись, я в считанные секунды оказалась рядом с мотоциклом. Не спрашивая разрешения, потому что все равно его не получу, лихо перекинула ногу и запрыгнула на высоченный мотоцикл сзади байкера.

Водитель резко обернулся и, уверена, собирался немедленно меня скинуть, но загорелся светофор, и мотор снова взревел.

Мамочки мои! Я изо всех сил вцепилась в его кожаную куртку за секунду до резкого рывка. Уши заложило, глаза заслезились от резкого порыва ветра в лицо. Мир вокруг слился в одно серое грязное пятно.

Но скоро жажда приключений и непередаваемый драйв сделали свое. Привыкнув к сумасшедшей скорости, я глазела по сторонам, но свалиться с байка реально боялась. Ветер трепал волосы, которые не подумала заколоть. В следующий раз обязательно уберу их под резинку или надену шлем.

Стоп! Следующий раз? Реально, это я сейчас подумала?

Скоро бешеная гонка закончилась. Выехав на окраину города, мы проехали сквозь толпу таких же байкеров и остановились в стороне. Я слезла с мотоцикла, прокручивая в голове оправдания своему порыву.

— Ты реально нахрен тупая овца? — байкер соскочил на землю следом за мной и снял шлем, превратившись в байкершу. Высокую, темноволосую и накаченную. Байкерша излучала особую харизму, несмотря на мужеподобную внешность и грубую манеру общения.

— Я хотела прокатиться, — смело заявила я.

Что они мне сделают? Подумаешь, развеялась с ветерком! От байка и его водителя не убыло.

— Прокатилась? — женщина скинула куртку, обнажив бицепсы сплошь забитые цветными татухами. — Теперь вали на хрен. До центра километров тридцать. К утру дотащишься.

— А что это за сборище? — я не собиралась сдаваться. — Намечаются гонки или благотворительный рейд?

— Ты совсем ку-ку? — она покрутила у виска. — Вали, я сказала!

— Рит, а кто это с тобой? — к нам подошел невысокий коренастый байкер с голым черепом, затянутым черной банданой, и рыжей окладистой бородой. Изучив мою персону, он довольно прищелкнул языком. В отличие от байкерши, ее дружку я явно пришлась по вкусу.

— Ненормальная на светофоре заскочила, — она смачно сплюнула.

— Реально? — рыжий заржал, взглянув на меня с неподдельным интересом. — На приключения, значит, потянуло? Мой байк и член к твоим услугам. Покатаемся, малышка?

— Исчезни, эта киска моя! — дорогу рыжему преградил громила с внешностью видавшего виды отморозка. Такие личности всегда настораживали, и я невольно отступила обратно к рыжему.