Осмелев, он приоткрыл один глаз и увидел перед собой несколько пар страшных ног. Женщины столпились вокруг него...

Молодые- пышногрудые и крутобедрые – тела венчались старческими головами. Темные, сморщенные, как печеное яблоко, лица с жидкими брыльцами и обвисшими подбородками. Хищные носы, по-совиному нависающие над тонкими губами. Бесцветные глаза навыкате с резким поперечным росчерком зрачка. Эти глаза должны были ему, конечно, напомнить козу, но на ум почему-то пришли креветка и слепень. Взмахи бледных крыльев колыхали за спинами длинные, спутанные седины, похожие на древнюю паутину.

«Никогда не видели живых», - догадался он, видя их замешательство.

Наконец, одна приблизилась, склонилась к нему, раздувая острые старческие ноздри и вертя странными креветочными глазами, от чего зрачки постоянно меняли угол наклона, потом задрала одну ногу и царапнула его за плечо.

Он вскрикнул, и крылатые старухи тут же неодобрительно заклекотали, захлопали крыльями, напоминая потревоженных кур. Нет, не кур! Обычных бабок на лавке! Именно так они и роптали бы, если бы он, подобно парковому извращенцу, вдруг распахнул перед ними полы плаща и покачал чреслами.

Ропот внезапно перешел в визгливую перепалку, демоницы схлестнулись, когтя друг друга. Острые когти рвали кожистые крылья и гладкие, сочные тела, от чего на камни падали холодные бледные капли, мало напоминающие кровь. Правда, Коля заметил, что раны мгновенно затягивались, не причиняя женщинам ощутимого вреда, а междоусобица закончилась так же внезапно, как началась.

Цапнувшая его старуха, между тем, поднесла лапу ко рту и сунула окровавленный желтый, как у орла, коготь в прорезь рта. Почти не дыша, Коля ждал ее реакции и морально готовился к тому, что весь этот старушечий курятник сейчас набросится на него...

Гарпия долго шамкала беззубыми челюстями, пытаясь распробовать его кровь, и не сводя с него своего странного креветочного взгляда.

Внезапно что-то страшно грохнуло, заскрежетало, раздался свист и неподалеку с неба упали несколько камней, глубоко вонзившись в выжженную землю.

Старуха смачно харкнула, вынося свой вердикт, и, взмахнув крыльями, взвилась в воздух. Остальные залопотали и поднялись вслед за ней.

Коля выдохнул, но тут же снова сжался в комочек, когда сверху снова послышались угрожающие звуки трущихся друг о дружку скал. В отдалении упало еще несколько камней.

Неужели и тут не спасения от Петровых безумств?! Что там у них происходит? Он до сих пор долбится в запертую дверь или?...

Впрочем, эта тряска была недолгой. Старухи успокоились и, как ни в чем не бывало, продолжили отлов вновь прибывающих, хватая их и унося ввысь под купол.

Жарков каждую секунду порывался встать и иди, но не двигался с места, хоть и понимал, что чем дольше сидит, тем тяжелее ему будет подняться. А судя по тому, что отголоски разрушающегося Острова доносятся и сюда, времени у него не так уж много...

Размышляя, какое выбрать направление, он заметил, что далеко не все укутанные в саван фигуры становятся жертвами крылатых старух. Многие спокойно шли себе и беспрепятственно скрывались с обратной стороны пологого холма. Коля со стоном поднялся и зашагал туда же, решив, что если за холмом нет ничего, кроме продолжения долины, то он просто ляжет и будет дожидаться своей смерти.

Цель была близка, но добирался он до неё долго. То и дело к нему спускались новые демоницы, и он смиренно застывал на месте, давая себя осмотреть и обнюхать. Постепенно уверившись, что они ему не опасны, он осмелел и почти с удовольствием разглядывал их ладные, мускулистые тела, тяжелые груди с темными соска́ми, длинные ноги. Главное – не брать «в объектив» головы. Припомнилось вдруг какое-то дурацкое кино, где герой столкнулся с аналогичной проблемой, но быстро решил её, натянув страшилище на голову бумажный пакет. Но нет... на такие подвиги Коля и в лучшие свои годы был не способен.

Добравшись, наконец, до вершины холма он с разинутым ртом глянул вниз.

Вот так Некрополь!

Насколько хватало глаз, во всех направлениях перед ним простирался бесконечный Город мертвых. Остров казался жалкой пародией на него. Высоченные скалы, подобно сталагмитам, подпирали каменный свод и были густо нашпигованы знакомыми проемами-склепами.

К Городу нескончаемой вереницей двигались мертвые, и каждого там ждал персональный... Рай? Ад? Покой?

Коля пристроился в конец очереди и, на заплетающихся от усталости ногах, зашагал вниз, сознавая, насколько ничтожен шанс найти в этом условном «Нью-Йорке» мертвых несчастную Шурку, даже если она каким-то чудом до сих пор жива...

Впрочем, приблизившись к Мегаполису, он заметил, что мертвые распределяются по «высоткам» не абы как, а почти поголовно поднимаются на ближайший «небоскреб». Лишь единицы отбивались от общей очереди и продолжали свой путь дальше. Он задрал голову и увидел, что примерно до половины, если считать сверху, небоскреб уже «заселен», ни единого пустого проема. А ниже, тут и там, улавливались краем глаза свежие обвалы...

«Наверное, этот «дом» предназначен для умерших в этом году! Значит, и маму стоит искать здесь!» - подумал он, - «Только разве сможет он уместить всех, несмотря на свои исполинские размеры?»

Приблизившись к широкому (не в пример Островному) пандусу, он остановился отдышаться, но, заметив, что за ним тут же выстроилась молчаливая безликая, укутанная в саваны очередь, устало заковылял наверх.

С трудом поднявшись на несколько ярусов, он обнаружил неприятный сюрприз – скала была вовсе не монолитной, как ему снизу показалось, а полой, имеющей кучу внутренних коридоров, также нашпигованных склепами. Целый лабиринт и никаких ориентиров! Он же будет тут ходить веками, отыскивая материнский склеп, и не факт, что его догадка верна. Быть может, мать и не в этом небоскребе, а в соседнем... или том, что напротив...

Скала содрогнулась, и Коля, прижавшись к стене, замер, всем телом ощущая, как ходит ходуном, перемалывая сам себя изнутри бледный камень, а с «неба» снова посыпалось.

Нет в его распоряжении веков...

Он наобум нырнул в один из переходов, запетлял, заблудился в безликой веренице одинаковых заваленных и пустых проемов, снова вывалился на основной пандус и, чувствуя, как его захлестывает паника, припустил выше...

А что, если мама, наоборот, где-то ниже?! Он ведь нижние ярусы тупо пропустил... Нет, если он всё правильно понял, то «заселение» происходит сверху вниз. Но что, если она все же была совсем рядом? А он прошел мимо... Не почувствовал, не уловил сыновним чутьем? Да и как тут уловишь? Все вокруг такое безликое, такое одинаково-никакое! Просто проемы, заваленные булыжниками... За каким же мать?

Откуда-то сверху раздался страшный скрежет, казалось, раздирающий не только скалу и пещеру, но и все мироздание в клочья. Коля ускорился и почти бегом запетлял по сумрачным галереям, с усиливающейся паникой отмечая, что тряска с каждым разом все больше затягивается.

Снова вывалился на центральный пандус, едва успев затормозить у низенького парапета и не сверзиться вниз. Здесь, на высоте почему-то было гораздо светлее, но источник света он нашел не сразу, а только обогнув по периметру скалу.

На самом горизонте, в чудовищном, недосягаемом далеке́ словно... брезжила полоска рассвета. Мертвые высотки там имели более конкретные очертания, а не просто сумрачные корявые нагромождения камня. И что-то еще там было, какие-то огромные тени мельтешили...

Он посмотрел вниз. Вереница покойников не иссякала и даже не редела. Но ни один не зашел в небоскреб напротив или следующий. Разве что по-прежнему считанные единицы двигались дальше – по направлению золотистой полоски вдали...

Кто они? Почему идут дальше? Что ими движет?

С поднебесья снова раздался скрежет, от которого заложило уши. Позади, из долины донеслись возмущенные вопли и визги демониц, а следом - звуки новых обрушений. Прямо перед Колей пролетел кусок камня размером с одноэтажный дом и упал далеко внизу на середину «проспекта».