- Мы здесь также думали..., - Петр выпрямился, - Никита открыл мне дверь, и Остров тут же стал расползаться по швам. Мы попытались все отыграть назад. Я отцепился от троса, а Никита снова заперся в комнате, но... кажется, тогда мы прошли точку невозврата... Тогда я и решил, что надо хотя бы попытаться собрать, сколько возможно, а Никиту отравил на пристань, чтобы сообразил что-то вроде плота из лодочных обломков.

- Носились по острову, как в жопу ужаленные! – подхватил рассказ Никита, - А остров разваливался на глазах, скалы почти целиком падали в Море! Пристань затопило, и...

- И тогда я понял, что и тебе крышка..., - перебил его Петр, - И наши песенки спеты. Особенно когда со стороны Моря раздался взрыв.

- Грохот такой, что все деревья поломало, а потом - цунами! – выкрикнул Никита и затрясся, - Я никогда такого не видел! Стена воды с двадцатиэтажный дом!

- Никита бросился в комнату персонала. Я тоже хотел, но чертов карабин заклинило! Пока я стащил с себя пояс, нас... накрыло. И вдруг...

- Мы оказались здесь! Остров, но... совсем другой! Я даже решил, что умер и попал в Рай!

- Я тоже, - прошептал Коля и улыбнулся разбитыми губами.

- Короче, работёнка – так себе, - Никита нервно хихикнул, потом вдруг расстроенно потер фиолетовую переносицу, - У меня в той комнате журналы остались! Винтажные, с девочками! Мне их вернут?

Повисла тишина.

- Постойте..., - Никита уже не на шутку разволновался, - А зарплату я за этот день получу?!

...

Никита бегал по берегу, размахивая над головой рваной мастеркой, в попытках привлечь внимание чинно плывущего мимо острова круизного лайнера. Коля же с Петром сидели в отдалении, погрузив голые ступни в ласковый, бирюзовый прибой. Коля, казалось, мог бы так сидеть вечность, наблюдая, как Солнце садится в океан. Но очень хотелось жрать и пить, и это больше, чем наличие лайнера, убеждало его в том, что они все-таки вернулись.

- Ты сказал, что знаешь, где мы находимся, - произнес он, наблюдая за чумазой Шуркой, с довольным видом бродящей по мелководью и кусающей воду.

- Я говорил, что, кажется, знаю, - поправил его Петр знакомым менторским тоном.

Коля благодушно отмахнулся.

- Искусствоведы утверждали, что прототипом для Острова мертвых у Бёклина являлся греческий островок Понтикониси. И, кажется, частично они были правы.

- Частично?

- Мне кажется, это не просто прототип, а некая точка соприкосновения – живого и мертвого миров... В каком-то смысле, мы по-прежнему находимся на Острове, только вытряхнуло нас на его живую изнанку. В каком-то смысле, мы находимся на том самом недооцененном «Острове жизни»...

- Следовательно, Остров мертвых разрушен?

Петр снисходительно покосился на приятеля.

- Боюсь, даже общечеловеческих усилий не хватит, чтобы разрушить то, что было создано богом или богами... Разрушился лишь оккупированный человеком тоненький пласт. Все равно, что с луковицы сняли шулуху... Но, сдается мне, - Большаков подмигнул, - Буржуям от этого не легче.

Лайнер подал гудок, давая понять, что Никитины сигналы понял и принял, и начал замедляться.

- В каком смысле?

- Я более, чем уверен, что наш Остров, может, лишь чуточку измененный, стоит там же, где всегда стоял. А тот факт, что мы оказались в нормальном мире, и предшествующий тому взрыв, говорят о том, что... своими импровизациями мы разрушили кое-что более существенное – Дыру!

Он расхохотался, увидев Колино изумление.

- Да-да! – подтвердил он, прикрывая щербатый рот ладонью, - Теперь одному богу известно, сколько у них веков уйдет, чтобы отследить новую. Это если еще не принимать во внимание возможность, что Дыра была всего одна – этакий случайный глюк мироздания.

- Одним словом, им снова придется мириться с тем, что только Господь будет выбирать себе «любимчиков»...

- Ну... не совсем так, - протянул неопределенно Петр и, лукаво ухмыляясь, достал из-за пазухи несколько знакомых пакетиков с зиплоками, в которых угадывалась серая, неаппетитная масса, - Уцелело немного, но... думаю, на наш с тобой век хватит...

Коля, заметив, что на воду спустился небольшой катерок и двинулся к берегу, устало похлопал себя по бедру. Когда Шурка подошла, он взял ее на руки и зарылся носом во влажный загривок.

- Оставь себе, - произнес он и поднялся, прижимая к себе собачонку, - То, что нам с Шуркой, не смотря ни на что, удалось дожить до наших лет, говорит о том, что мы так и этак были рождены... любимцами богов.