– Макс! Ищи карусель для Матвея! Сверху виднее.

А Матвей на заднем плане радостно повторил:

– А мама милфа! Милфа! Папа? Папаааа, а что такое милфа?

Я хихикала в трубку, а Миша уже чуть ли не шипел:

– Сговорились! Я тут героически катаю детей и выматываю их так, чтоб дома «брык в постель и баиньки» и дали мне разобрать завал после фееричного завтрака, а ты устраиваешь показ мод, и я уже ни о чем не могу думать!

Я закрыла микрофон рукой, чтобы он не слышал мой и Наташин победный смех.

– Алло, алло, Маша, ты меня слышишь? – на экране снова появилось его лицо.

Я заметила большое пятно от кофе на его футболке. Моргнула. Потом ещё раз. Видеть его не в костюме было так странно.

– Мишань, ты что, участвовал в конкурсе «Угадай, где у меня рот»? – спросила я, откидываясь на спинку шезлонга, когда Наташа пошла за еще одной порцией коктейлей. – Или ты пил кофе вниз головой?

Миша обиженно скосил глаза вниз, попытался разглядеть собственный торс и неловко дернул футболку.

– Это… ну, пролил немного. Дети отвлекли.

– Немного? – я поднесла телефон ближе к лицу, будто это могло улучшить качество наблюдения. – Миш, у тебя там такое ощущение, что ты пытался напоить кофе всю свою грудь. И у тебя получилось. Застирай, а то въестся, и футболку можно будет выбросить.

Миша вздохнул, провел рукой по лицу, и тут в кадр ворвался Матвей. Вернее, сначала в кадр ворвалось нечто липкое и розовое, а потом из этого нечто высунулась рука.

– А Матвей у тебя вообще в сладкой вате с головы до ног, – констатировала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. – Миш, у него из-за ваты даже глаз не видно. Протри его, а то съедите случайно.

Миша растерянно обернулся, пытаясь одновременно удержать телефон, поймать сына.

– Да я сейчас, подожди… Матвей, да погоди ты! Дай папе тебя вытереть!

На фоне что-то грохнуло, всем составом мое чумазое семейство выгружалось из кабинки колеса обозрения.

А потом я снова услышала голос Макса:

– Мам, батя вряд-ли со стиралкой разберется, ты чего? Он, прикинь, даже не знает как пользоваться посудомойкой!

Я замерла.

– Мишань, ты серьезно?

Миша снова появился в кадре, теперь уже слегка растрепанный, с салфеткой в руках, которой он пытался одновременно вытереть и сына, и футболку.

– Ну… там кнопок много. Я не понял, какую нажимать, – буркнул он. – Там режим какой-то «интенсивный», «эко», «быстрый»… Откуда я знаю чего там этим кастрюлям надо.

Я захохотала, запрокинув голову.

Остаток дня на пляже я лежала на шезлонге, лицом к солнцу, и пыталась не думать о том, что дома, возможно, уже закончился хлеб, а Миша, скорее всего, будет кормить детей пиццей, фастфудом и, в лучшем случае макаронами с сосисками.

Плакала моя пп-диета для Марины. Тренер потреплет душу за каждые лишние сто грамм в весе.

Я решила, что буду думать только о хорошем. О море. О ветре. О том, что я больше не должна никому варить суп.

– Богиня, вы упали с неба прямо на этот пляж?

Я приоткрыла один глаз. Надо мной стоял загорелый мужчина в белоснежной рубашке, с золотой цепочкой на груди и с улыбкой, которая, видимо, должна была растопить лёд в сердце любой женщины.

Моргнула. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я была произведением искусства, а он – искусствоведом.

– Простите? – переспросила я. Ну, мало ли. Может, мне голову через шляпу напекло.

– Вы не просто красивая, вы нереальная, – продолжил он, не смущаясь. – Такая женщина не должна лежать одна. Такая женщина должна получать комплименты, массаж, уход. Вы позволите пригласить вас в хаммам? Настоящий турецкий массаж. Вы почувствуете себя заново рожденной. И ваша подруга тоже.

Я глянула на Наташу. Она лежала рядом, приподняв тёмные очки, и с интересом наблюдала за происходящим. На её лице читалось что-то среднее между «подруга, жги» и «не ведись, дура».

– Вообще-то мы только второй день и… – начала я, но Наташа меня перебила:

– Мы согласны. Показывайте, где тут ваш хаммам?

И через полчаса мы уже сидели в СПА. Это было красиво: мрамор, купола, мыльный пар, мягкий свет.

Нас усадили на нагретые лежанки, и началось что-то невероятное. Две женщины с сильными руками терли нас мочалками так, что с кожи сыпалась чешуя. Недаром говорят, что бабы – змеи.

Было даже немного стыдно, что с меня одной содрали на целую кучку. Представляю, что о нас думают турки!

Потом нас намылили, полили водой, сделали массаж с маслом и посадили пить чай в халатах, легкие и счастливые, как младенцы.

Я лежала на подушках и чувствовала, как тело превращается в желе. Вот оно. Вот что значит настоящее расслабление.

Чтобы я ещё раз не поехала в отпуск – да ни за что!

Мы сидели с Наташей в предбаннике, пили яблочный чай, и я вдруг поняла, что это идеальный момент для разговора. Женского. Откровенного. Когда нет детей, мужей, работы и можно просто говорить.

– Ну что, – начала я, – рассказывай, каково это выйти за бывшего?

Наташа усмехнулась в кружку.

– Представляешь, идеально. С ума сойти, я сама от этого в шоке. Он встает по ночам, если я пить хочу. Он приносит завтрак в постель. Он называет меня умницей, когда я просто сварила суп. Я боюсь, что это глюк. Что я умерла и попала в рай за какие-то прошлые заслуги.

Я засмеялась, но внутри кольнуло. Мой Миша приносил завтрак в постель лет десять назад и то, только если я заболела и не вообще встаю, да и то – это будет бутерброд с маслом и кривое яйцо, которое он с гордостью называл «глазуньей».

– Он однажды пообещал быть моей опорой и защитой. И пока что он подтверждает это поступками.

– Да. Я тоже ценю только поступки и дела.

– С чего все взяли, что женщины любят ушами?

– Сейчас времена такие, что просто слов недостаточно.

– И женщины стали требовательней. Столько одиноких женщин, которые предпочитают вообще жить без отношений, чем в них.

– Если они зарабатывают, самодостаточные, ухоженные, красивые и цельные, то зачем ломать себя ради спасения какой-то заблудшей души?

– Мы любим спасать и перевоспитывать.

– О, да! Мне нравится один психолог, часто на его рилсы натыкаюсь. Он говорит, что мужик нужен для женщины лишь для одной цели: решать ее проблемы.

Наташа засмеялась.

– Так и есть! Блин, даже стыдно… Марат появился в тот момент, когда я уже была на грани. И всегда помогал, был рядом. И только благодаря его поддержке я стала цельной. Не сама. А с ним.

– Получается, мужики нужны. Как ни крути.

– Да, без них никак.

Мы чокнулись чашками чая.

– А бывший твой? – спросила я. – Я помню ты так часто на него жаловалась. Мы с девочками удивлены, что вы так долго продержались.

Наташа поморщилась.

– Ох, бедная его новая жена! Абьюзер редкостный! Я вечно чувствовала себя неправильной. Он никогда не забывал напомнить мне, где мое место. Да, он любил меня красиво приодеть и вывести в свет. Но мы никогда не смеялись, понимаешь?

– О, это важно! Вообще, когда в отношениях затишье и быт затягивает – юмор вывозит брак. Потому что на ситуацию иногда без слез не глянешь. А если это слезы смеха – то, вроде как, не так все плохо.

– А еще знаешь, хреново, когда нет этих дурацких вечеров, когда ты валяешься на полу и хохочешь до икоты. Мы с Маратом часто смеемся.

– Мы с Мишей раньше тоже смеялись, – сказала я. – Раньше. Сейчас мы умеем только устало вздыхать и спрашивать, кто поедет детей с тренировки забирать. И это, чаще всего, я.

Выбрала на ужин самое бессовестно-дорогое платье, которое только нашла в чемодане (после спа хочется только такого). И перед выходом в ресторан устроили с Наташей мини-женсовет.

Мы сели на балконе с бокалами вина из мини-бара и смотрели на море. Заодно решали, куда же себя деть завтра. Бедные-несчастные, умаялись! (Сарказм)